We found each other

График работы победителя по жизни Бён Бэкхёна однозначно был составлен против него, раз уж в день Рождества случилось так, что он работает. Хотелось бы заниматься всякими домашними хлопотами с Чанёлем: подготовить дом к празднику, накрыть стол и позаниматься прочей праздничной суетой, полностью ощутив на себе приближение волшебной ночи. Но, к сожалению, Бэк стоит за кассой неизменно в зелёном фартуке и криво выводит на белом стаканчике маркером "Счастливого Рождества", оставляя все праздничные заботы на Чанёля, которому придётся справляться со всем в одиночку. Сехун весь день бурчит, злится, но работает в том же темпе, не покладая рук, пускай моментами и психует, норовя вот-вот сорваться и сбежать. О можно понять, ведь он так хотел в этот день отдохнуть и съездить куда-нибудь в горы, где с удовольствием встретил бы Рождество, как и планировал где-то неделей ранее. Видимо, не в этот раз, так как с работы, несмотря на короткий день, они уйдут не раньше восьми вечера. А добираться в горы в темноте и ещё в такую метель — опасно, поэтому Се отчаялся и сдался, решив отпраздновать Рождество с семьёй. Скорее всего О уже окончательно смирился, о чем говорит его более-менее наладившееся к концу рабочего дня настроение, наверное из-за того, что до свободы рукой подать. На часах уже семь вечера, из кофейни ушёл последний посетитель, за которым Сехун закрыл дверь и с усталым, но счастливым выдохом, перевернул табличку на «закрыто». Бэкхён устало потянулся, развязал фартук и, сложив его, аккуратно положил куда-то под барную стойку. День и правда не из лёгких, но Бэк привык, поэтому особо сильной усталости он не ощущает. — Ну что, Се, с кем в итоге собираешься встречать Рождество? — искренне переживая за своего одинокого друга, поинтересовался Бэкхён. Пускай Сехун и говорил что-то о семье, но судя по тому, что с отцом у него недавно ещё возникли какие-то споры, он вряд ли станет это делать. — Насрать. Самое главное, что я собираюсь купить пива, острой лапши и морепродуктов. Остальное — мелочи, — пожал плечами старший, параллельно развязывая фартук. Слышались в тоне Сехуна отголоски некой тоски. Бёну вдруг стало не по себе, ведь он не хочет оставлять О одного. Се часто рассказывал, что с родителями у него по сей день натянутые отношения, даже тогда, когда они не ссорятся, с девушками у него не клеится из-за его дурного характера, который их не устраивает, а к парням душа не лежит. И что ему делать? Возможно О из тех людей, которым по-настоящему лучше и комфортнее в одиночестве, нежели с кем-то. Причём одиноким он себя вообще не считает. Сехун всегда бодр, всегда на позитиве, почти не ноет. А если и ноет или жалуется, то только касаемо работы, и то в основном дело бывает в том, что его не устраивает, когда кто-то не усердно трудится. О ещё тот работяга. Бэкхён часто думает над тем, что Сехун такой лишь на людях: веселый, смелый, уверенный в себе и дерзкий. Младший уверен, что на деле Се очень мягкий, нежный и ранимый. Из головы Бэка не выходит тот случай, когда Сехун подобно ребёнку заворожённо смотрел на ночной Сеул и рассуждал о жизни. О глубже, чем кажется на первый взгляд. И как бы Бэк хотел, чтобы старший поскорее нашёл себе кого-нибудь. — Хочешь со мной и Чанёлем посидеть? Хотя бы до одиннадцати вечера, — вопросительно протянул Бэк. Хотелось сделать хоть что-то, дабы не оставлять старшего в одиночестве встречать праздник. — Конечно нет, я не хочу быть третьим лишним. Если ты думаешь, что я буду убиваться или че-то типо того, что в твоём стиле, то ты ошибаешься, — Се похлопал Бэкхёна по плечу и прижал его к себе ближе. — Я отлично проведу время за просмотром любимых фильмов, с любимым пивом и любимой закуской. Поэтому, напарничек, я откажусь и поблагодарю тебя за предложение. В конце Сехун поджал губы и коротко подмигнул младшему. В принципе, Бэк ожидал ответ вроде этого, поэтому ни капли не обижен, и слова друга его никак не задели. Его дело было предложить, а Сехуна дело — выбрать. И он сделал свой выбор. Неожиданно в стеклянные двери кофейни постучали, Сехун с Бэкхёном одновременно повернули головы на потревожившего их человека, стоящего на улице. Сехун сначала шикнул, разозлившись, явно подумав, что этот кто-то — наглый посетитель, проигнорировавший надпись на табличке. Но всё оказалось куда проще, ведь за дверьми стоял Чанёль, легонько улыбаясь, поймав Бэка взглядом. Увидев его, Бён счастливо улыбнулся и, обогнув Сехуна, поспешил открыть двери. Чанёль зашёл внутрь, стряхнул с пальто собравшиеся на его широких плечах снежинки и слегка потрепал чёлку, которую также успел засыпать мелкий снежок, растяавший сразу же, как только Пак оказался внутри кофейни. Мужчина нагнулся и слегка приобнял Бэкхёна, коротко чмокнув его в щеку. — Едешь домой, или дела ещё есть? — поинтересовался Пак. Бэкхён повернулся лицом к Сехуну, что возится с расстановкой всяких своих барменских штучек под стойкой, словно не замечая воркующую парочку. Скорее всего ему было просто неловко наблюдать за взаимодействиями Бэкхёна и Чанёля. Или просто не хотелось. И опять у Бэка внутри что-то неприятно сжалось. Так не хочется оставлять Сехуна одного, но он до чёртиков упрямый и уговаривать его просто нет смысла. — Се, помощь нужна? — окликнул задумавшегося бариста Бэк. Сехун поднял потерянный взгляд на Бэкхёна, слегка поклонился Паку в качестве приветствия и отрицательно помотал головой. Бэк с радостью помчался в комнату для персонала за курткой, попрощался со старшим, попросив дать того обещание, что если ему станет скучно, то Сехун непременно примчится к Бэкхёну, а уже позже Бэк сидел с Чанёлем в его тёплой машине. Мужчина что-то искал в телефоне, а Бэкхён грел ладошки у печки. На Бёна нахлынули воспоминания. Пускай раньше Чанёль был не самым приятным, а скорее одним из больных моментов жизни Бэка, но сам факт, что всё наконец пришло к разрешению, причем такому благоприятному — греет душу юноши и превращает даже самые плохие воспоминания в пыль, во что-то уже не такое значимое, как казалось когда-то. Сейчас Бён счастлив. Счастлив настолько, что у него попросту нет времени и желания думать. Он смотрит на Чанёля, изучая уже родное, знакомое буквально по каждой родинке и по каждому шраму лицо. Бён наслаждается им и ему становится всё сложнее сдерживать влюблённую улыбку. Видимо, почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина, неожиданно для Бэкхёна, повернулся и вопросительно задрал бровь, держа в прежнем положении телефон. Бён улыбнулся ещё шире и коротко чмокнул Пака в крохотную, еле заметную родинку на носу. Мужчина тепло улыбнулся, заблокировал телефон, закинул его в карман и, не отрывая взгляда от Бэкхёна, обхватил его холодные руки своими, надёжно сжимая их, чтобы скорее согреть. — У тебя всегда такие холодные руки, — начал Пак и, удержав недолгую фразу, продолжил: — Поехали домой, согреемся. У Бэкхёна приятно кольнуло в животе от внезапно распространившегося внутри тепла, спустившегося к низу живота. Он лишь закусил губу и согласно кивнул.

***

Руки Чанёля аккуратно скользят вниз по широким бёдрам Бэкхёна. У младшего дыхание сперло, он замер, стараясь прочувствовать каждой клеткой организма чужие касания. Касания, которые выворачивают Бэкхёна наизнанку, заставляют дрожать от наслаждения и приглушенно скулить. Бэк в руках Чанёля, как оголённый нерв. Любое, даже невесомое касание или обжигающее кожу дыхание, — Бэкхён уже теряет голову и изводится. Внутри всё кружится, взрывается, немеет или же, наоборот, чувствуется более ярко. Бён задыхается, выгибаясь в спине навстречу ласкам мужчины, желая получить ещё. Как можно больше. — Ты так быстро теряешься, Бэкхён. Подожди немного, мы ведь только начали, — с непонятной усмешкой шепчет в ухо Чанёль, обжигая дыханием ушную раковину младшего. Ухо покрылось испариной от чужого горячего дыхания, Бэкхён зажмурился и томно выдохнул, давая понять Паку, что ничего против происходящего Бён не имеет, в отличие от старшего. А чего мужчина хотел? Раньше секс с Паком мог случится у Бэкхёна лишь во сне, и то, если повезёт. А сейчас, когда это наяву, когда всё так чувствуется и ощущается, Бэк не может спокойно это переживать, ведь он возбуждён до предела. Чанёль вновь усмехнулся и, подхватив юношу на руки, принялся целовать шею, легонько покусывая мягкую белоснежную кожу. Бэк опять начал задыхаться, опрокинул голову и вцепился ногтями в сильные плечи старшего, хватая ртом дух. Спиной Бён почувствовал лёгкий холодок постельного белья, и эта резкая смена температуры тела заставила его вздрогнуть и выгнуться навстречу горячему торсу старшего. Тем временем Пак продолжал целовать шею Бэкхёна, поднимаясь выше к ушам. Бёна сводит с ума дыхание мужчины, которое через уши просачивается в каждую мелкую частицу тела Бэкхена, отпечатываясь в мозгу, как "самый любимый звук", вызывая табун мурашек и мелкую дрожь в чувствительном теле. Бэк выгибается, приглушённо стонет и зарывается пальцами в густые волосы Чанёля, слегка оттягивая их. Руки мужчины ложатся на бёдра, жадно поглаживают их и, просунув ладони под ягодницы, Чанёль приподнял размякшее тело юноши, вынуждая того сильнее прогнуться в спине. — Просунь руку под мою подушку и дай мне то, что там лежит, — всё также придерживая Бэкхёна под ягодицы, прохрипел Чанёль. Его возбужденный голос с хрипотцой, которая в таком состоянии звучит более особенно, сильнее вывела Бэкхена из себя. Младшему понадобилось короткое мгновение, чтобы прийти в себя и уже позже исполнить просьбу. Под подушкой Бён нащупал тюбик, скорее всего, смазки. Собственно, так и оказалось. Он дрожащей рукой протянул тюбик Чанёлю, который, не сводя возбужденного взгляда с Бэкхена, аккуратно выхватил предмет из длинных подрагивающих пальчиков, и выдавил из него немного содержимого на свои пальцы. — А теперь расслабься. Слова Чанёля заставили ещё больше напрячься, но спустя какое-то время, Бён все же смог побороть свой напряг и полностью расслабил мышцы. Пальцы мужчины легко проникли внутрь, благодаря смазке, и Бэкхён резко выгнулся, хватаясь руками за подушку и сжимая наволочку пальцами. Чанёль медленно двигал пальцами внутри, растягивая стенки анального отверстия Бёна, всё ещё не привыкшего к их близости. Бэк извивался под мужчиной; пальцы на его ногах невольно двигались от возбуждения; ноги задирались вверх, а Пак тем временем с удовольствием наблюдал за юношей, которому так нравились его действия. Когда Чанёль понял, что ещё немного и его ласки доведут младшего до конца, то медленно вытащил пальцы, испачканные смазкой. Бэкхён разочарованно распахнул глаза, смотря на Чанёля, который игриво улыбался. Опустив таз младшего на пропитанную жаром возбужденных тел простынь, Пак дразняще навис сверху, не став продолжать ласки. Бэкхён задрал голову, открывая доступ мужчине к и без того искусанной шее, разочарованно выдыхая. — Куда ты спешишь, Бэкхён? — усмехается в ухо Чанёль, впечатывая младшего в матрас, не давая тому двигаться. Пак хватается за тонкую шею юноши, слегка сжимая её, но не перекрывая доступ кислороду. Бэкхён открыл рот в немом стоне. Да, ему нравится. Слегка скользнув вниз, Бён оказался на уровне кадыка Чанёля и приподнял свой таз. Очередная усмешка мужчины, и по телу опять бежит табун мурашек. Пак, скорее всего, нагло издевается, не начиная действовать, видя, как свёл с ума Бэкхёна, слыша его сбитое дыхание и приглушённый скулёж. Пара минут игры в гляделки, и мужчина сам уже не выдерживает, издавая звук, подобный рычанию, он впивается в губы младшего. Чанёль дерзок, груб, Бэкхёну немного больно, губа слегка кровоточит, но черт с ним, ему это нравится. Откровенно простонав, забывая свою "стеснительность", Бэкхён трётся своим членом о член старшего. Паку эти игры окончательно надоедают, и он, нехотя отстранившись от истерзанных им самим же губ Бэкхёна, подхватывает его за талию и переворачивает на спину. Навалившись сверху, расставив руки младшего в разные стороны, Пак сплетает свои пальцы с пальцами Бэкхёна и аккуратно входит в него. Бён теряется в ощущениях, задыхается, чувствуя тело Чанёля всем своим собственным телом. Мужчина аккуратен, двигается медленно, а Бэк стонет с каждым, сделанным старшим толчком. Как только мышцы более-менее расслабляются, Бён двигает бёдрами навстречу движениям мужчины. Голова идёт кругом, мысли путаются, перед глазами пелена, а в ушах звенит от сбившегося хриплого дыхания Чанёля. Бэкхён, пускай никогда и не пробовавший наркотических веществ, чувствует себя так, словно сейчас находится под их воздействием. Тело уже не может, ему лишком хорошо, поэтому Бэкхён уже начинает в голос стонать, а спустя ещё пару глубоких толчков, он доходит до предела вместе с Чанёлем, который всем телом заваливается на размякшее тельце юноши.

***

Пока Пак возился на кухне, раздумывая над тем, какой алкоголь выбрать для праздничного стола, Бэкхён принимал ванную. Капельки воды скользили по разгоряченному после секса телу, приятно расслабляя мышцы и прогоняя прочь оставшееся напряжение. Закончив с ванными процедурами, Бэк выходит на кухню в халате мужчины, что забавно на нём висит, ведь халат Чанёля больше Бэкхёна на приличных три, а то и четыре размера. Блаженно улыбаясь, Бэк подкрадывается к Паку, зависшему у шкафчика с алкоголем, и обхватывает его за талию, прижимаясь к горячей спине старшего, обтянутой чёрной домашней футболкой. Чан напрягся, с удовольствием хмыкнул и повернулся лицом к Бёну, которому пришлось с нежеланием расцепить объятия. И как только взгляд мужчины упал на юношу, он рассмеялся. — Бэкхён, ты утонул, — немного наклонившись, Пак сцепил на пояснице младшего руки и, крепко ухватившись, поднял Бэка на руки, крепко сжимая любимое и уже родное тельце младшего. — Я просто забыл взять сменную одежду, а в ванной оказался только твой халат, — хихикнул Бэкхён, немного ёрзая на руках старшего, целующего его, Бёна, шею, выдавая тем самым приятную щекотку. Чанёль неожиданно остановился, повернувшись в сторону прихожей, начав вслушиваться во что-то, не услышанное самим Бэком. Бён внимательно следит за мужчиной, а тот медленно опускает младшего на пол, направляясь к двери. Бэкхён мелким шагом семенит за мужчиной, испуганно смотря на его широкую мускулистую спину, чувствуя себя за ней под надёжной защитой. Юноша до сих пор ничего не услышал, что могло потревожить Чанёля. А мужчина тем временем уже подошёл к двери и с недоумением смотрел в глазок. — Бэк, к тебе гости, — не отрывая взгляд от глазка, начал мужчина. — Оденься, а я пока выйду, посмотрим, кто это там. Бэкхён и правда понятия не имел, кто мог к нему прийти в десятом часу вечера, а точнее, Рождественского вечера, когда, по сути, все сидят дома и готовятся к встрече праздника. В спешке забежав в спальню, Бэкхён натягивает на себя свои джинсы, которые еле нашёл в куче разбросанной на полу одежды, а вместо своей футболки надевает свитер Чанёля, который первый попался под руки, ибо поиск футболки сейчас займёт много времени. И только тогда, когда в коридоре отчетливо слышится родной голос, через не закрытую входную дверь, Бёна словно холодной водой окатило. Потрепав электризующиеся волосы, после их трения об свитер, Бэк пулей вылетает из спальни в коридор, чувствуя себя полным идиотом и скотиной. — Ну наконец-то! — оставив небольшую спортивную сумку у двери Бэкхёна, отец поспешил скорее обнять сына. Бэкхён опешил. Он настолько шокирован, что даже не сразу понимает в чём вообще дело, потому что на секунду его посетила мысль о том, что может ему послышалось. Может в коридоре не отец? Но, к счастью, это именно он. Только спустя короткое мгновение до него доходит, что отец, вообще-то, обещал неожиданно заглянуть в гости ближе к празднику, ещё тогда, в день рождения Бэкхёна. Собственно, у него получилось. Мало того, что неожиданно, так ещё и за несколько часов до Рождественской ночи. Чанёль наблюдал за происходящим со стороны, тепло улыбаясь, а Бэкхён вцепился в отца, не желая разрывать объятия. Как же Бэк скучал. И как же ему стыдно, что посмел забыть о приезде отца. Всё случившееся в последнее время сбило с толку, поэтому юноша всё и позабыл, за что корит себя в мыслях, считая себя законченным козлом. Отец хрипло смеётся, поглаживая сына по спине и приговаривая "мой мальчик", вызывая этим слёзы у Бэкхёна. — Прости, что забыл, па, — зарылся в плечо мужчины Бэк, стараясь совсем уж не разрыдаться. — Всё хорошо, малыш, сюрприз удался, как я понял. Кивнув, Бэкхён улыбнулся сквозь слёзы, ничего не отвечая, так как боится сорваться на дикий вой. Ещё недолго подержав отца в заточении своих объятий, юноша вспомнил, что Чанёль стоит сзади и ему, скорее всего, неловко и стоит, для начала, хотя бы познакомить его с папой. Хотя вряд ли Чанёль испытывает неловкость сейчас, ведь, отстранившись от отца и переключив внимание на Пака, Бэкхён встречается с его тёплой улыбкой. Бэк быстренько стирает кулачками выступившие слёзы с глаз и, подхватив сумку отца, выжидающе смотрит на Пака. Бэк в растерянности, он не знает куда вести папу. К себе в квартиру или к Чанёлю? Бён настолько сейчас на эмоциях, что даже в решении элементарных вопросов ему необходима помощь. — Здравствуйте, — наконец начинает говорить Чанёль, обращаясь к отцу Бэкхёна. — Я Пак Чанёль, — подойдя ближе, Чан протягивает руку Бёну старшему и выхватывает из рук Бэка сумку. — Бён Сэджун, — изучая Чанёля взглядом, вежливо представляется отец. У него однозначно возникли вопросы, касаемо Чанёля, но он не озвучивает их, потому что это, как минимум, бестактно. Но наличие вопросов у Сэджуна всё же не остаётся незамеченным Бэкхёном и Паком, ведь его выдают глаза. — Рад знакомству, — поклонился Чанёль, — проходите в квартиру, а мы с Бэкхёном пока разберемся с вещами. Чан провёл Сэджуна в свою квартиру, усадил старшего за накрытый стол, включил телевизор и, пообещав быстро вернуться, снял с вешалки куртку Бэка, выходя с ней к нему в коридор. — Ключи тут? — протягивая куртку младшему, интересуется Чанёль, а после, получив согласный кивок, продолжает. — Постели отцу у себя в квартире, ибо будет максимально странно, если ночевать он станет у меня. Это во-первых, а во-вторых, почему ты ничего не сказал? — с нотками возмущения в голосе, мягко интересуется Пак, пока Бэкхён в спешке открывает собственную квартиру. — Я сам совсем забыл. Папа говорил, что приедет сюрпризом. Это было в день моего рождения, а потом ты, — Бэкхён сделал паузу, — плохой Ёль, ты заставил меня потерять разум! Бэкхён широко улыбнулся, слабо стукая мужчину в грудь кулачком и забегая в квартиру. Чан последовал за юношей, что игриво улыбаясь, убегает от Чанёля, намеревающегося "отомстить" за шалости. Закрывшись в спальне, Бэк хохочет, пытаясь отдышаться. Чанёль стучит в дверь, просит — нет — приказывает выйти, ведь их ждёт отец Бэкхёна, сейчас не до игр, а младший лишь громче хихикает, не собираясь открывать дверь. Пока Чан требовательно стучал в дверь и дёргал ручку, что-то приговаривая, Бён успел переодеть свитер Чанёля на свой любимый праздничный свитер, подаренный ему Сэджуном, и положить сумку отца в шкаф. Неожиданно для старшего открыв дверь, Бэк широко улыбнулся, смотря на мужчину снизу вверх. Чанёль опешил. Сначала он хотел что-то возразить, скорее всего по поводу медлительности Бэкхёна, ведь его отец совсем один в квартире напротив, а они тут слишком задерживаются. Но Пак не успел этого сделать, так как появившийся в дверном проёме Бэкхён сбил его с толку. — Как тебе? У этого свитера есть своя тёплая история, — разулыбался Бэкхён, выжидающе таращась на Чанёля, ловя взглядом каждую его эмоцию, каждое движение лицевых мышц. Чанёль замолк, окинул Бэка взглядом и нахмурился. Младший растерялся, не понимая, что же вызвало у мужчины раздражение. И, как только Бён собирался что-то сказать, Пак игриво улыбнулся и, подхватив юношу на руки, закинул того себе на плечо. — Ты прекрасен, малыш, — легонько хлопнув Бэка по ягодице, Чан усмехнулся. — А это за то, что не впускал меня. Отпустив юношу только в коридоре, Чанёль дождался, пока Бён закроет свою дверь, и они вместе направились в квартиру мужчины. Перед тем, как войти они переглянулись и слабо кивнули друг другу в знак поддержки. Они вместе, всё будет хорошо. Сейчас настаёт время безумно неловкой ситуации. Бэк ничего ранее не говорил о Чанёле своему отцу, а сейчас Сэджун застаёт их вместе. Мужчина не тупой и, судя по его выражению лица, которое Бэкхёну довелось заметить ещё в коридоре, старший всё прекрасно понял. Отец словно недоумевал; в его взгляде читался факт наличия у него ряда вопросов, касаемо увиденного. Пускай отец и прекрасно знает об ориентации своего сына, ещё и поддерживает его в этом, но менее неловко от этого не становится. Ещё и Чанёль. Перед Паком Бэкхёну вообще максимально стыдно, так как он по сути не должен был вообще никак пересекаться с его отцом, хотя бы сейчас и хотя бы не так неожиданно. Ну по крайней мере сегодня. Кто ж знал ещё тогда, в день рождения, что всё так поменяется в лучшую сторону, и по приезду отца Бэкхён уже будет с Чанёлем и так бессовестно забудет о приезде родного человека. Паку стоит отдать должное, он нисколько не растерян, не возмущён и, наоборот, даже как будто рад приезду отца юноши. Как только Чанёль с Бэком показались в гостиной, Сэджун, что задумчиво смотрел в телевизор, сидя на диване и играясь пальцами рук, поднялся с места, кланяясь, легко вздернув уголки губ. Позже его улыбка стала шире и ярче, как только взгляд упал на свитер Бэкхёна. — Я рад, что он все ещё у тебя, — тепло улыбнулся отец, а его глаза превратились в две узкие щёлочки, скрываемые возрастными морщинками. Бэкхён так скучал по отцу, по его доброй улыбке, спокойному и всегда уверенному тону, вселяющему только чувство безопасности и веры в лучшее. И сейчас он не может устоять, улыбаясь папе в ответ, зацепившись пальчиками за подол свитера. — Конечно! Как бы я его оставил? Это ведь твой подарок, па, — с наигранным возмущением ответил Бэк, совсем забыв, что тут вообще-то ещё и Чанёль, которому явно неловко играть роль третьего лишнего в семейных отношениях Бэкхёна и Сэджуна. — Время близится к полуночи, я принесу алкоголь, — мягко произнёс Чанёль и, встав из-за стола, коротко поклонился. Бэкхён заёрзал и начал теребить пальцами край клеёнки стола, понимая, что сейчас, за такую короткую паузу ему стоит хотя бы вкратце изложить кто такой Чанёль, кем он приходится Бэкхёну, и почему это праздник проходит непосредственно в его квартире. Но ни одно слово не лезет; неловкость окутала всё тело; а мысли начали метаться от одной к другой, от чего юноша не мог понять с чего бы ему хотя бы начать. — Бэкхён, — мягко начал отец, — расслабься, всё потом. Вновь тёплая улыбка, и у Бэка словно доступ к кислороду открылся после долгого удушья. Облегченно выдохнув, он поджал губы и согласно кивнул отцу, сумев расслабиться и не думать. Надолго оставаться в одиночестве им не пришлось: Чанёль зашёл в гостиную сразу же, как только Бён успел отреагировать на слова папы. В руках мужчина принёс шампанское и коньяк. — У Вас прекрасный вкус, — заметил отец, взяв бутылку шампанского, довольно рассматривая её и крутя в руках, что-то вычитывая на этикетке. — В таком случае могу сказать и о Вас, раз наши вкусы в алкоголе сошлись, — хрипло ответил Чанёль, ненавязчиво улыбнувшись, а после бросил короткий взгляд на Бэкхёна, мол "всё в порядке". Собственно, всё в порядке было на протяжении всего праздничного вечера, да ещё и ночи. Отец с Чанёлем быстро спелись, скорее всего из-за того, что оба "взрослые". Бэкхён ни капли не пил, так как прошлого опыта ему хватило по горло. Будучи трезвым, как огурчик, он с наслаждением слушал истории из жизни подвыпивших отца и Чанёля, которые то и дело хохотали, часто вспоминали что-то из прошлого: стиль в одежде, музыку и прочее. Бён был по истине счастлив наблюдать за происходящем и слушать-слушать, как два самых любимых человека в жизни юноши так тепло общаются друг с другом, словно старые приятели. Было так приятно слышать давно забытый смех отца, видеть, как Чан не может посмеяться нормально с очередной шутки старшего, стуча ладонью по крышке стала и задыхаясь — это, кстати, смешило Бэка больше всего. И, наверное, Бён смело может сказать, что самое заветное его желание исполнилось — он счастлив. Впервые он не хочет куда-нибудь деться, исчезнуть, только бы никого не видеть. Наоборот, он хочет остановить время и никогда не прекращать этот момент. Момент, когда он счастливее любого человека на всём Земном шаре. И да, это того стоило. Всё прожитое тёмное время стоило того, чтобы сейчас счастье так озаряло всё его нутро и окутало собой душу. Хочется плакать, но Бён ни за что не станет этого делать, потому что попросту надоело. Он много слёз пролил, с него достаточно. Настало время улыбаться от переполняющих его положительных эмоций. Ближе к третьему часу ночи, когда все наелись, напились и нашутились, Бэкхён проводил к себе в квартиру отца, который прилично выпил. Прилично до головокружения. Пообещав Чанёлю, что юноша вернётся помочь убираться в квартире сразу, как отец ляжет спать, Бэкхён ушёл. Уже в квартире Сэджуна ждала расстеленная кровать с новым постельным бельем, на котором Бэк так и не успел поспать. И отлично, ведь спал он у Чанёля. Отец устало плюхнулся на кровать, а Бэкхён достал из шкафа его сумку и, протянув её отцу, дождался, когда старший заберёт её и вышел и комнаты. Но не успел он и на полметра отойти, как его окликнул Сэджун: — Бэкхён, мальчик мой, не спеши уходить, — ласково начал отец за дверью, параллельно переодеваясь в пижаму. — Он мне нравится. И не потому, что мы хорошо посидели и выпили, а потому что я вижу, как горят твои глаза, когда ты на него смотришь. Я всегда тебе говорил и буду говорить, что где бы я ни был — для меня всегда важно, чтобы ты был счастлив, даже если я далеко, — голос Сэджуна порядком погрустнел, а на глаза Бэкхёна стали наворачиваться слёзы. — Ты можешь ничего мне не объяснять, ведь я всё сразу понял, не дурак — хрипло посмеялся отец. — А теперь иди и за меня не беспокойся. Голос отца стих, послышалось шуршание постельного белья, а уже спустя короткое мгновение, за которое Бэкхён сдерживал свои всхлипы и желание залететь в спальню и обнять отца — послышался храп старшего. Долго переваривая сказанное отцом, Бён в очередной раз осознал, что самый огромный подарок сделанный Бэкхёну жизнью — это его папа. Потерявшись в мыслях и времени, Бэк совсем позабыл о том, что ещё нужно помочь Чанёлю. Юноша быстро смахнул слёзы, крепче сжал в руках свитер Чана, который недавно в спешке надел в квартире старшего, а уже после переодел у себя, совсем позабыв его вернуть. Юноша сорвался на бег и, пулей влетев в квартиру Чанёля, начал оглядываться. Сначала внутри было очень тихо, а позже послышался звук постукивания посуды из кухни. С облегчением выдохнув, Бён тихонько подошёл к кухне и молча застыл, наблюдая за мужчиной. Пак отчего-то довольно улыбался и, слегка шатаясь, переносил грязную посуду, кучей загруженную на кухонный стол, в раковину. Бэкхён широко улыбнулся и подошёл к мужчине ближе, заключив его в объятия, когда старший задумчиво замер у стола. Такой смешной, сонный и потерянный, что будь Бэкхён больше Чанёля, то точно сжал бы его в своих объятиях так сильно, что мужчина бы и не вздохнул. — Ложись спать, Ёль, я уберу, — прижимаясь щекой к горячей и крепкой груди старшего, предложил Бэкхён. — Люблю слышать это из твоих уст, — хрипло хмыкнул Чан, зарывая массивную ладонь в волосы Бэкхёна, играясь с локонами и накручивая их на палец. — Я справлюсь, — Чанёль слегка похлопал юношу по спине, а после продолжил убирать посуду. — Ты достаточно потрудился, ложись спать! — Бён, скорее всего, звучал неубедительно для пьяного Чанёля, раз тот игнорировал младшего и продолжал своё дело, — Чанёль, ты готовил, стол накрывал и убирался. Весь день! Ты просто обязан отдохнуть. Я требую, чтобы ты лёг спать! Бэкхён перегородил собой мужчине путь от раковины до стола, не позволяя пройти к грязной посуде. Чанёль лишь расслабленно улыбнулся и коротко чмокнул младшего в губы. — Прости, я совсем отвык от заботы и привык делать всё сам. — Придётся тебе отвыкать, потому что мои намерения серьёзны, — твердо произносит Бэкхён, заглядывая мужчине в глаза, но всё же не сдерживая улыбки. — Маленький, — ласково произносит Чан, сгребая Бэкхёна в охапку и зарываясь носом в шею. Бён высвободил руки из крепкой хватки мужчины и обвил его шею руками, прижимаясь к горячему телу старшего крепче. — Что это? — неожиданно говорит Чанёль, расцепляя руки, тем самым высвобождая Бэкхёна. Пак непонимающе мечется взглядом от свитера, зажатого в руках младшего, к самому Бэку, непосредственно, и обратно. — Я надевал его с утра и забыл отдать, — Бён протянул мужчине его вещь и решил заодно и переиграть старшего. — Положишь в шкаф? — склонив голову немного вправо, Бэк невинно захлопал глазками. — Конечно, — не в состоянии устоять перед младшим и проигрывая ему, Чанёль забирает свитер и идёт в спальню, а Бён, тем временем, наконец добирается до посуды и начинает её мыть. Мужчина однозначно ляжет сейчас спать, ибо по нему заметно насколько он измотан, насколько он устал, и насколько его расслабил алкоголь. К моменту, когда Бён успел осознать, что его ожидания оправдались, и Чанёль уже спит, половина посуды уже была им вымыта. А когда Бэк совсем закончил с уборкой и хотел уже уйти к себе, он остановился в дверном проеме, бросил взгляд на закрытую дверь спальни Чанёля и, не устояв перед соблазном, отдался с потрохами своему желанию и пошёл внутрь. Зайдя в спальню, в которую проникал лишь свет уличных огней, освещая небольшую часть комнаты и половину кровати, Бэкхён увидел Чанёля, который прямо в одежде на не застеленной кровати свернулся калачиком, прижимая к себе свитер. Тепло улыбнувшись, Бэкхён подошёл ближе к мужчине и слегка коснулся губами пылающих из-за алкоголя щёк. Пак никак не отреагировал, оставаясь лежать в той же позе и обнимать свитер. Бэкхён задумчиво окинул комнату взглядом в поисках пледа, которым можно было бы накрыть мужчину, чтобы он не мёрз. Заострив внимание на нижнем ящике большого деревянного шкафа, Бён решил поискать там. Выдвинув ящик и нащупав внутри что-то мягкое, Бэкхён сразу узнал, что это плед. Тот самый, бежевый, мягкий-мягкий плед, которым юноша укрывался в ту самую ночь, ставшую точкой невозврата в отношениях Чанёля и Бэкхёна. Со счастливым и трепетным чувством, поселившемся внутри в результате всколыхнувшихся в голове приятных воспоминаний, Бэкхён расправил плед и аккуратно накрыл им мужчину. Поцеловав Пака в висок, Бэк крепко обнял его, уложив голову ему на грудь и слушая спокойное дыхание и размеренное сердцебиение. Именно так звучит его счастье.

***

Несмотря на все уговоры, отец никак не смог остаться, хотя было видно и ясно, что он сам не против этого, просто обстоятельства не позволяют. Стоя у входа в аэропорт, Бэкхён с тоской смотрит на отца, не желая отпускать его. Так мало одного вечера, проведённого вместе. Столько всего хотелось обсудить, столько всего хотелось рассказать и послушать, но увы. Сэджуну позвонили утром из Германии, предупредив, что в одиннадцать утра ровно, его будут ждать в аэропорту. Пока никто не пришёл, Бэкхён наслаждался минутами, последними в этом полугодии, наверное, проведёнными с отцом в живую, а не по телефону. Вряд ли в ближайшее время он сможет прилететь ещё раз. Слёзы наворачиваются на глаза, а желания расцепить объятия нет. — Бэкхён, мальчик мой, я обещаю, что приеду, как только смогу, и мы хорошо проведём время вместе, — ласково произнёс отец, похлопывая сына по спине. — Я буду очень ждать! — всхлипнул Бэкхён и отстранился, принявшись вытирать слезы рукавами пальто. Чанёль, куривший всё это время у своей припаркованной иномарки, давая отцу с сыном побыть наедине и нормально попрощаться, подошёл к небольшому семейству Бён ближе и, спустив солнечные очки, тепло улыбнулся. — Господин Бён, будем ждать с нетерпением! Надеюсь, нам удастся не раз ещё так посидеть, как вчера, — пожав руку мужчине, весело произнёс Пак, всё также ярко улыбаясь. — Господин Пак, да я только рад буду. Осталось выкроить на это время в моём просто невозможном графике, — с наигранным возмущением ответил Бён-старший, в ответ пожимая массивную ладонь Чанёля. — Мистер Бён Седжун?! — с акцентом послышалось откуда-то сзади. Все трое одновременно обернулись и заметили двух мужчин иностранной внешности, что выжидающе смотрели на отца Бэкхёна. — О, это мои сопровождающие, мне пора, — мягко улыбнулся Сэджун. — Чанёль, можно тебя на секунду? — еле слышно произнёс старший из мужчин, движением руки подзывая к себе Пака. — Бэк, беги в машину, я сейчас. Всхлипнув, Бэкхён не стал перечить, понимая прекрасно, что отцу есть, что сказать Чанёлю. Бён помахал отцу ладошкой и быстрым шагом удалился прочь в машину, чтобы разрыдаться там, не стыдясь ничего и никого. Выплакаться настолько, чтобы слез вообще не осталось. Как же он ненавидит прощаться. А тем более с отцом. Всегда, с самого детства бывает больно, обидно и грустно. Времени, проведённого вместе с отцом ничтожно мало, но Бэкхён не хочет быть человеком, из-за которого Сэджун бросит любимое дело и переедет обратно в Корею, лишь бы сын не грустил. Бэкхён всегда справлялся, поэтому и сейчас справится. — Чанёль, отныне счастье моего сына в твоих руках. Пожалуйста, постарайся сделать всё, чтобы улыбка никогда не сходила с его лица. Мой Бэкхён никогда ни на кого не смотрел так, как смотрит на тебя, — слегка похлопав Чанёля по плечу, мужчина ласково улыбнулся, — До свидания, Чанёль. Дождавшись поклона от Пака, Сэджун развернулся и зашагал в сторону заждавшихся его иностранцев и, услышав за спиной громкое «Пока, папа!», доносящееся из машины, из которой ему махал ладошкой заплаканный Бэкхён, Бён-старший отправил сыну воздушный поцелуй и скрылся с двумя мужчинами за дверьми, ведущими в аэропорт. Проводив уходящего мужчину взглядом, Чанёль засунул руки в карманы пальто и направился в сторону машины. Сев внутрь, он заглянул в заплаканные и покрасневшие глаза Бэкхёна. Старясь успокоить младшего, Пак положил свою массивную руку на его щеку. — Домой? — Чанёль аккуратно провёл большим пальцем по нежной коже юноши, стирая влажную дорожку, оставленную слезой. — Домой, — улыбнулся Бэкхён.