Мой странник

Вилланель        Во всех окнах уже темно, неужели она меня не ждёт? Мне стоило больших усилий, чтоб не поехать пить, я могла бы познакомиться с кем-то, провести эту ночь так, словно не в этой стране. Танцевать и плакать, кончать с кем-то в отмщение. Ты бросила меня, Ив. Конец твоему всепрощению и пониманию. Это был предел. Я не понимаю, как ты догадалась, как увидела это во мне? Может, ты простила всё то, что было раньше, но сейчас ты хочешь, чтобы я была чиста, чтобы на моих руках не было крови, это невозможно! Я всё там же, на прежнем месте, ничего не изменилось, я им должна. Мне приходит смс о пополнении счёта, «двенадцать» уже знают о проделанной работе. Я ещё богаче, эти цифры, их уже так много, они стали бесполезными. Я снимаю туфли, и моё сердце, стучавшее до этого в агрессивном темпе, вдруг притормаживает. Хелен в зале, смотрит фильм в темноте, французский диалект, запах вина и вяленого мяса. Я подхожу к ней и загораживаю экран.       — Мне стоит волноваться? — низким голосом спрашивает она.       — Нет, чисто и быстро.       — Получила удовольствие?       — Нет, — говорю правду я. Если честно, с момента, как я расправилась со своей семьёй, моя работа не приносит мне тех чувств, что раньше.       — Тебе налить вина?       — Раньше я всегда пила шампанское после дела.       — В холодильнике есть, если хочешь.       — Не хочу. Расскажи мне, за что ты меня любишь? — голос даже мне показался дрожащим и надтреснутым, не моим.        Я опустилась на колени возле дивана, её светлые глаза блестели от смены кадров на экране, почему я подумала сейчас, что эта женщина совершенство? Но не для меня.       — Что-то случилось? Зачем ты спрашиваешь?       — Я подумала, что меня не за что любить.       — А как же твоё милое личико?       — Поэтому оно всегда разбито?       — О, твоя бровь зажила, ничего страшного.       — Со мной весело?       — Да.       — А что ещё?       — Самый бурный и чувственный секс, это точно.       — Ещё. Есть что-то глубже? Что тебе нравится меня трахать, я давно поняла.       — Не знаю, как это объяснить. Рядом с тобой жизнь пульсирует. Я вижу тебя и готова терпеть изнурительный, повседневный труд, зная, что по итогу окажусь рядом с тобой. Ты как нечто яркое, ценное, тобой хочется обладать. Если ты смотришь с вожделением — это счастливый момент. Говоришь со мной без грубости и давления — самый лучший подарок. Твой голос хочется слышать. В твои глаза всматриваться. Что бы ты не надела на себя, это приковывает взгляд. В каком бы состоянии не была, остаёшься желанной, и это иногда пугает даже меня. Я тоже задаю себе этот вопрос, ну что такого в этой эгоистичной, непослушной девчонке? Ответ прост. Всё.        Хоть что-то из этого испытывает Ева, когда думает обо мне? Хелен говорит искренне? Она считает меня монстром, и вдруг такое откровение? А то, что она сказала матери?       — И всё же для тебя я нежное существо. Так ты сказала своей матери, — припомнила ей я, — Существо.       — Ты не можешь на это обижаться. Я считаю тебя чем-то большим, чем человек. Ведь ты ни на кого не похожа.       — Я дочь своей матери, и она уже мертва за это.       — Что случилось на этом задании?       — Всё гладко, я же тебе сказала.       — Тогда что с тобой?       — Я устала, — положив голову на её раскрытую ладонь, я закрыла глаза, этот вечер был яркой вспышкой, но так быстро погас, — Так хочется не быть собой.       — Я не думаю, что ты перегорела, просто тебя что-то делает слабой.       — Слабой?       — Ты загружена, по тебе видно.       — А что, если я просто устала или перестала быть пригодной для всего этого? Почему нельзя остановиться, если я больше не хочу?       — Потому что ты слишком идеальна в этом, тебя хотят, тебя удерживают, и дело не только во мне, ты же знаешь, есть те, кто выше.       — Я буду в этом, пока не убьют? Как того, чей заказ я сегодня исполнила?       — Ты задумалась о своей жизни? Я в силах тебя освободить, но только если пойму, что ты только моя. А пока убивай себя дальше, думая о ней.       — О ней?       — Я всё знаю, и куда ты вечно рвёшься — тоже.       — Я правда люблю её.        Хелен выдёргивает руку, я так запуталась, и мне так жаль, что всё рушится. Нужно было схватить Еву, а не смотреть на то, как она от меня бежит! Не стоило пробовать сделать всё незаметно, Ева всегда узнает! Хелен садится передо мной, расставляет колени, опирается на них локтями, наклоняется ко мне и сжимает руки в замке. Я позволяю себе слёзы, и мне неловко.       — Ты любишь её или свободу, что она олицетворяет? Думаешь, будешь свободна с ней?       — Не знаю, а с тобой разве буду?       — Ты плачешь?       — Не предложишь мне салфеток?       — Нет. Плачь. Не нужно брать себя в руки и всё это подавлять. Плачь, и станет легче. Ты должна понять, где ты сейчас, какое место занимаешь. Это тебе поможет.       — Считаешь, у меня всё есть?       — Ты безнаказанно творишь, что хочешь, ещё и деньги за это получаешь. Подумаешь — не срослось с какой-то мышкой, в твоих руках нечто большее.       — Я пойду спать.        Этот разговор не помогает мне, поднимаюсь с колен.       — Постой, Вилланель, — Хелен сцепляет пальцы на моём запястье, сдавливание заставляет пульс под ними биться сильнее, схватив и вторую, на мне будто наручники повисли.       — Мне больно, — призналась я.       — Прекрати вырываться, Вилланель. Я не хочу тебя убивать.       — Я это уже поняла, — мрачное покалывание в желудке и её прожигающий взгляд, захотелось заплакать вновь и уткнуться в плечо, в плечо Евы.       — Я тоже устала сегодня, воспитывать тебя сил нет, — Хелен выпускает мои запястья, я растираю их, — Пойдём в постель.

***

       Я так и не смогла заснуть. Сначала мы возились на жарких простынях, это был странный секс, целью точно был не оргазм. Хелен так хотела меня всю, каждую частичку. А я вся целиком принадлежала только Еве. Так что мы только мучали друг друга томными поцелуями и бездушными прикосновениями. Ранним утром я покинула постель и спустилась вниз, всё, что я хотела, это бежать. Мать Хелен сидела за столом с чашкой кофе, не одну меня мучает бессонница в этом доме. Вместо приветствия мы лишь переглянулись, я только наполню бутылку водой и уберусь отсюда, но её тяжелый вздох за моей спиной толкает на колкость.       — Простите, если ваша дочь слишком громко стонала этой ночью, мы опробовали новые вещи в постели.       — Ты сущий дьявол.       — Вашей дочери по вкусу этот ад, и спасибо за комплимент.        Закупорив бутылку, я выхожу из дома в чуть приподнятом настроении, но это быстро выветривается. Я давно не бегала, а ведь это проверенный способ вытрясти всё из головы. Я не спала уже сутки, и кровь тяжело пульсирует во всём теле, ноги будто не мои. Я смотрю вниз, на асфальт, который мелькает под моими кроссовками, немного подташнивает, но я упрямо не поднимаю взгляд. Интересно, как далеко я смогла бы убежать? Резкий гул автомобильного сигнала, я не успеваю понять даже откуда.        Это чёртов знак свыше, что я никуда не могу сбежать. Отрезвляющий и болезненный. Если я бежала навстречу опасности, то логично было встать и оттолкнуть себя назад. Приземление было болезненным.        Ко мне подбегает девушка, она напугана, а я, в какой-то прострации, просто растираю свои ноги и сижу на тротуаре.       — Простите! Вы так резко выбежали на дорогу, а я ещё не совсем проснулась. Извините меня, вы ушиблись? Что-то с ногами?        У неё небесно-голубые глаза и светлые, волнистые волосы, если бы я умерла, меня бы встретил ангел наподобие неё, не будь я жнецом. В моём аду будет Хелен, я уверена, там или на земле я обречена на её присутствие.       — Я в порядке, зад ушибла.        Вымученно улыбнувшись, я хотела успокоить девушку, дрожащими руками она помогла мне встать.       — Я могу вас подвезти?       — А у вас сидения мягкие? — пошутила я. Вообще, я была согласна и назвала адрес Евы.        Ева сама говорила: если мне плохо, нужно идти к ней. В машине я призналась совершенно незнакомому мне человеку, что давно не спала, испытываю стресс, и даже если бы я попала под колёса, сама была бы в этом виновата. Это её успокаивает, и приятно, что она не смотрит на меня как на сумасшедшую.        У меня нет с собой телефона, а значит, Хелен меня не найдёт, её мать скажет, что я готовилась выйти на пробежку. Меня могло бы уже не стать, и опять эти мысли о конце, никогда не думала о своей смерти. Девушка ещё раз извиняется, а я перед ней. Раньше я бы согласилась попить с ней кофе, а позже она бы извинилась своим языком. Благодарю за утреннее приключение, обещаю быть внимательнее. Оставляю всё это позади, стоило хлопнуть дверью и увидеть перед собой дом Евы.        Пробравшись на задний двор, я кинула несколько камешков в окно её спальни. Сердце волнительно застучало, я готовилась увидеть её, сильнее сжав бутылку воды в руках, но она не появилась. В её окно на первом этаже легко залезть, да и взломать дверь тоже, но я не хочу пугать её, вламываясь к ней в дом ранним утром. Может, она крепко спит, много выпила вчера или знает, что это я, и не хочет видеть. Усаживаюсь на бордюр цветника, пью воду. Впереди меня лежит большой камень, и я думаю, смогу ли я докинуть его до второго этажа и будет ли это безопасно. Продумываю все варианты, и неожиданно дверь открывается. Ева, с взлохмаченными волосами, в футболке и милых пижамных штанах, осматривается по сторонам и направляется ко мне.       — Что ты здесь делаешь? — с претензией бросаешь ты, мне неловко от мыслей, что я хотела разбить твоё окно.       — Обязательно что-то делать? Я просто сижу.       — Раз так, сиди дальше.        Ты развернулась и быстрым шагом направилась обратно в дом.       — Ив?        Это тебя затормозило, а я вскочила с места и подлетела к тебе. Ты оказалась прижатой к двери, я не хочу причинять тебе боль. Ты пахнешь табаком, вчерашним парфюмом и грустью. Твои глаза – ты плакала.       — Ты тоже не спала.       — Пусти меня, — в своей любимой манере, ты вырываешься, но я прижимаюсь к тебе ещё сильнее, сбитым дыханием касаясь твоих губ.       — Не вырывайся.       — Терпеть тебя не могу! — о, это обидно, и я не знаю, что на это ответить.        Твои ногти впиваются в мои открытые плечи, неужели навредишь мне? За что?       — Ты же знаешь, так просто всё не закончится. Ты не можешь это прекратить.       — Прекратить что?       — Любить меня, — выпалила я, от досады, что это вообще нужно произносить, я вжимаюсь в твои губы, ты не отвечаешь взаимностью, но и не прерываешь меня.        Твой злобный рык поднялся из груди, ладони толкнули меня в плечи, и я отлетела назад. Меня это не остановит, я налетаю с новой силой и ударяю ладонями по обе стороны от твоего лица.       — Ещё раз. Толкай, — бросаю я.        Ты злишься, ты беспомощна, ты не хочешь меня отталкивать, твои руки хватают моё лицо, и теперь ты целуешь меня сама. Горько и горячо, глубоко и надрывно. Я не спала, я не закончила ещё вчерашний день, в этой истории для меня нет точки, я хочу извиниться, но исправить ничего не смогу. Ты опять меня отталкиваешь.       — Серьёзно? — возмущаюсь я после такого поцелуя! Я подумала, что ты затащишь меня в дом, никак не это!       — Я не знаю тебя.       — Что ты такое говоришь, Ив?       — Ты поступаешь, как тебе вздумается, ты убиваешь за моей спиной, считаешь меня глупой? Выходит, что так! Я не знаю, что ты собираешься делать, что делаешь сейчас и что уже сделала! Ты создаёшь видимость того, что мы вместе куда-то идём, на самом деле ты лишь тащишь меня за собой по кровавой дороге!       — Твои соседи любят послушать драму под окнами?       — Ты будешь шутить?       — Нет, прости, продолжай, если не закончила.       — Как же ты меня…       — Я всё, я молчу, говори, я всё выслушаю.       — Так себе план: ждать, когда ты натрахаешься с Хелен и наконец-то подумаешь о нас!       — Я только о нас и думаю!       — Я вижу, чем ты занята. Новое увлечение возбуждает тебя, да? Ты убиваешь почти в моём присутствии. Хочешь это продолжать?       — Ты знаешь, чего я хочу!       — Ты чёрная дыра, Вилл, ты всё в себя засасываешь. Моменты, боль, людей, их жизни. Ты отнимаешь.       — Всю ночь думала, как выговоришь мне всё это?       — Да! И я знала, ты придёшь и выслушаешь!       — Ну, чёрная дыра – это не так уж и плохо, это же пустота? Разве пустота это не хорошо? Это место где что-то зарождается и берёт своё начало. Я так от многого освободила тебя, разве это плохо? А люди… В мире есть плохие люди, Ив, которых тайно убивают такие, как я. У них слишком много власти, или денег, может, много незаслуженного успеха. Они привносят в мир дисбаланс, мы всё уравновешиваем. На такую работу способны только психи, её тоже должен кто-то выполнять. Чёрные дыры нужны.       — Я не могу с этим мириться.       — Ты знала, связываясь со мной, начиная говорить и понимать, что вытащишь из глубин истину, чувства, уродство и пороки. Ты не справляешься?       — Нет.       — Как я могу тебе помочь?       — Тебе нужно уйти.       — Чтобы ты подумала?        Тебе тяжело, твой взгляд пытается от меня сбежать, руки нервно взлохмачивают волосы.       — Ты моё больное я, мы похожи, но ты в сто раз опаснее. Я не знаю, как с этим жить.        Я не хотела доводить тебя до состояния отчаяния. Мне жаль видеть тебя такой, и я конечно виновата в этом. Ты не хочешь меня прогонять, ты не хотела повышать голос, и всего этого ты тоже не хотела. Мы похожи — слышать это приятно, только мне нужно быть в сто раз безопаснее, и тогда всё у нас получится. Ну же, Ив, я смягчаю взгляд, я готова заплакать, я тихо спрашиваю:       — Ты полетишь со мной? Пожалуйста, Ив.       — Нет, не думаю.       — Это долго, я столько без тебя не смогу. Ив, я тоже не справляюсь, мы должны помочь друг другу.       — Ты сейчас манипулируешь мной.       — Нет же, я нуждаюсь в тебе!       — Ты всё испортила вчера.       — Если бы я сказала, зачем мы туда идём, ты бы пошла?       — Нет, но пустила бы тебя. Ты обманула меня дважды. В Куршевеле ты провернула то же самое, зачем?       — Пытаюсь отгородить тебя от своей тёмной стороны, разве непонятно?       — Выходит?       — Я не виновата, что ты как-то узнаешь! Ты просто смотришь на меня и всё понимаешь!       — Так будет всегда. Я не знаю, чего ты хочешь добиться сейчас, какой итог разговора тебя устроит?       — Согласие. Ты полетишь со мной.       — Хорошо, полечу.       — Правда? Я пришлю тебе билет днём.       — Присылай.       — Что происходит? Почему теперь ты согласна лететь?       — Ты помнишь, насколько шагов меня хватило? А тебя?       — Как только мы там окажемся, мы будем планировать и будем говорить, а я буду всё исправлять, обещаю!       — Подумай над всем, что ты сейчас услышала.       — Хорошо. Ты можешь вызвать мне такси? И оплатить его.       — Ты прибежала сюда?       — Нет, забавная история: я вышла на пробежку, меня чуть не сбила машина, и в качестве извинений меня подвезли.       — Вилланель, — ты прикрыла глаза, будто считая до десяти и собираясь с мыслями, — Как же с тобой сложно, — почти по буквам сказала ты и впустила меня в дом.        В этом доме теперь много воспоминаний, связанных с нами, и он перестал быть уродливым для меня. Здесь всё меньше Нико, ты что-то убираешь, прячешь от меня, или мы стираем твоё прошлое мысленно? На столе стоит гранатовый сок, я выбираю себе кружку, почему их так много? Ты подходишь тихо, со спины.       — Вилланель, — моё имя звучит ужасно тяжело.       — Что? Я помою за собой, — тебя не тронула шутка.       — Такси будет через десять минут.       — Ты оставила нам десять минут? Как щедро.        Ты положила деньги на стол, похлопав по ним, не захотела подойти ближе, вложить их в мою руку. Их слишком много, я подхожу к столу и беру только одну купюру.       — Возьми все, ты оставила их в Куршавеле, я потратила часть на твоё спасение, боже, как по-идиотски звучит. Просто забери.       — Потрать, на что хочешь, я не беру деньги обратно, — допив сок, я поставила кружку, но затем заметила твой удивлённый взгляд, — Да, точно, помыть, — пробурчав это, мне пришлось намочить руки, — Видишь, Ив, я могу исправляться, просто не разочаровывайся во мне до конца.       — Ты вымыла кружку, а я прошу тебя не убивать людей!       — Я учту все твои пожелания, но не сразу, идёт?        Я сильно задела тебя вчера, ты даже смотришь на меня иначе. Это похоже на мой первый визит к тебе: те же страх и осторожные слова. Ты наблюдаешь, как я передвигаюсь по твоему дому, что трогаю, на что обращаю внимание, ты вновь меня изучаешь. Может, без этого никуда? Может, ты, Поластри, хочешь именно этого? Уверена, ты не спала, дожидаясь новостей из академии, ты хотела узнать, как я его убила. Ты не можешь до конца понять, как можешь таять в моих руках, как можешь стонать и отдавать себя такой, как я. Я тоже всё прекрасно вижу, Ева. Ты борешься, выбираешь сторону. В твоей руке пискнул телефон, такси на месте, мы и так слышали, как машина остановилась у дома. Эти десять минут пролетели, как секунда, но ты и из этого сделала выводы.       — Не бери с собой вещи, там всё будет. Не нужно светиться в аэропортах. Вошла и вышла. Не сдавай ничего в багаж.       — Как скажешь.       — Проясню, кажется, это теперь очень важно для тебя. Я прилечу на день позже, убью и приеду к тебе.       — Исчерпывающая информация.       — Не поцелуешь? В следующий раз мы увидимся в другой стране.       — Ты всё уже получила, даже то, что я не хотела давать.       — Прости, если была груба с тобой.       — До встречи, Вилланель.

***

       В доме тишина, я абсолютно одна. Душ, несколько разобранных пакетов от Burberry, сложный выбор обуви и запаха. Бронирую билеты и выбираю отель, распечатываю для тебя информацию, хочу, чтобы ты ни о чём не волновалась, знала, куда ты прилетишь, кто тебя встретит и куда отвезёт. Я хотела подписать конверт, но ручка пером оставляла такой красивый почерк, что я не заметила, как написала всё это:

Прости меня, Ив. Ты в точке невозврата. У чёрных дыр есть нечто, известное как горизонт событий. У каждой черной дыры есть граница. Любой объект за пределами этой границы совершенно безопасен. Но если объект пересекает горизонт событий, у него не будет другого выбора, кроме как упасть в Черную дыру. Ты во мне. Твоя Вилланель.

       Духи, сотнями мелких частиц, распыляются в воздухе и падают на конверт, пропитывая мои строки, я хочу, чтобы ты знала, какой у меня запах сегодня. Нотки решимости и романтики, я много держу в себе, что-то разрушает меня, но я всё так же безнадёжно влюблена, и это смягчает каждое моё падение.        Я стою у машины и не решаюсь сесть за руль. Теперь вождение не кажется мне безопасным, и рёбра странно сжимают мои лёгкие. Хотя, может, это новое платье. Спускаю молнию на груди ниже, но не настолько, чтобы водитель увёз меня не в нужном мне направлении. Вызываю такси, трогая края письма. Я предвкушаю момент, когда выберу самые красивые цветы для тебя и курьер бережно передаст тебе моё послание.        Вызов от Хелен, я только вышла из салона, пропитанная запахом цветов, она будто следит за мной и портит приятный момент.       — Теперь не хочешь видеть меня по утрам? — она точно всё утро подбирала вопрос и выпалила его, как только я протянула приветствие.       — Держу себя в форме, пробежка пошла мне на пользу.        Правда, меня чуть на тот свет не отправили, но это уже не важно, ей это знать не нужно.       — Раз ты пропустила завтрак, пообедаем?       — Да, можно.        У меня есть время, чтобы пройтись до места, которое выбрала Хелен, оно не ново. Она всегда выбирает проверенное, я предпочитаю удивлять себя и пробовать всё подряд – опять мы не сошлись. Хелен пойдёт в любимый ресторан, а я в первый попавшийся на пути: а вдруг он лучше полюбившегося и проверенного! Газетный киоск попадается мне на пути, я на первой полосе, точнее то, что я сделала. Я не собираюсь это покупать или держать в руках дольше пяти минут, мне интересно узнать, что попадает в прессу после того, как «двенадцать» всё подчищает. Никаких следов, кроме спутницы, он ни с кем в этот вечер не говорил, удалился в уборную один, на камерах ничего нет, свидетелей нет, меня нет. Даже как-то обидно, никаких предположений и загадочности, никто не заметил, как мы опасны, никто не запомнил нас.        Хелен занята стейком и бокалом вина, я заказала кофе и десерт. Я не хочу больше спать, переборола себя, но движения мои вялые, лицо уставшее. Официантка суетится, Хелен для них важный гость, у девушки даже кофейник в руке дрожит, я мягко накрываю её руку.       — Достаточно, спасибо, милая, — её смущённая улыбка, вытирает чисто машинально ладони о фартук, удаляется.       — Хватит уже флиртовать со всеми подряд, — ты протягиваешь руку через стол и поднимаешь бегунок на молнии платья выше, мой вырез теперь не так пикантен.       — Официантки всегда такие милашки, а их юбочки — это провокация.       — Тебе хочется молоденькую?       — Что? — я прыснула смешком.       — Молодое тело, свежее, безрассудное. Поэтому ты ходила в клуб?       — Я ходила пить. Потому что меня всё достало.       — Жаль это слышать. Надоела я? Надоело мастурбировать на Поластри?       — Последнее никогда не надоест, — подстёгиваю я, хоть и понимаю, что это опасно.       — Знаешь, почему я люблю именно этот ресторан?       — За стейк?       — За всегда острые ножи.        Ты касаешься кончиком ножа моего запястья, я поднимаю брови в изумлении – ты что, решила меня запугивать? Впрочем, за этим ничего не следует, ты лишь сверкнула своим самым недобрым взглядом, обозначив, что эта тема закрыта. Убираешь нож.        Рву пакетик сахара и осторожно сыплю в чашку, затем ещё, на третьем я понимаю, что кофе уже пить не буду. Вероятно, я тебя раздражаю, но этим уже не удивить.       — Ты быстро появилась тут, что делала в центре?       — Да так, гуляла.       — Можно ещё туманнее?       — Заказала мне билет? Когда я лечу? — я нагло прервала её допрос, не желая отвечать на вопросы.       — Ещё два дня, не хочешь сделать что-то с этим? — Хелен проводит пальцем под моим глазом, — Выспись, я позвоню своей массажистке, она тобой займётся, будешь чувствовать себя лучше.       — Она симпатичная?       — У них там большой штат, лучше массажиста, — поправляешь ты себя.       — Хорошо, только симпатичного.       — Я буду присутствовать.       — Ну, чёрт…       — Я не отпущу тебя на Мальту, если это не прекратишь!       — Что, вызывать ревность?       — Для прогулки это платье слишком.       — А для обеда с тобой — идеально.       — Ты не знала, что я тебя позову.       — За это меня тоже стоит любить, я всегда готова, — протянув руку через стол, я коснулась воротника рубашки, — Я всегда заряжена, — томно и тихо произнесла я, подарив улыбку.       — Мне кажется, ты хочешь в уборную, — настойчивый взгляд, ты включила хищника, откидываясь на стуле и бросая салфетку на стол.       — Я не стану трахаться с тобой в туалете ресторана, Хелен.       — Странно, ты выглядишь и ведёшь себя так, будто этим всё и закончится.        На самом деле, я этого хочу и в то же время нет. Я могу вспоминать то, что случилось вчера в музее, как Ева довела меня до сильнейшего оргазма. С другой стороны, хочу, чтобы Ева была единственной, кому я позволила затащить меня в туалет. Хелен оставляет деньги на столе, больше чем нужно, не спрашивая официантку о счёте. Она готова уйти или нет, поднимается и смотрит на меня своими ледяными глазами.       — Так ты идёшь? — уверенная в своей победе, ты отдёргиваешь воротничок.       — Я не буду лизать.       — Как захочешь, Вилланель, — ты протягиваешь мне руку.        Мы проходим через весь зал, ты специально обнимаешь меня за талию перед официанткой, и твоя рука такая тяжёлая.        Сразу же притесняешь меня в кабине туалета, будешь доминировать, дёргаешь молнию на моём платье, вынимаешь грудь, достаточно дерзко, нежности я не жду. Твои губы жадные, руки задирают на мне платье и сдвигают бельё в сторону. Хорошо, Ив, ты нужна мне сейчас. Я закрываю глаза и толчки чужих пальцев не так противны, но хаотичны и грубы.       — Чёрт, можно нежнее, ты не на заправке меня подобрала.        Хелен так возбуждена, что теряется в моих глазах, затем кивает и начинает целовать меня в губы, слова подействовали, стало приятнее. Ив, мне так жаль, что я тебя вчера подвела, но ты должна помнить, что вчерашний вечер отличился не только мрачным окончанием. То, как мы доверились друг другу, были не в приемлемых условиях, но наслаждались, в этом было столько чувств, что сегодня я как выжатый лимон. Хелен может мучить меня ночами и использовать днями, и то, и то уже случилось за эти сутки, но в моей голове лишь мы, то, как нам было хорошо. И поцелуй сегодня утром, в который я постаралась вложить всё, что чувствую, сейчас спасает меня. Прости. И я так хочу сказать это лично, а не зацикливать в своей голове, но мне не вырваться. PS: Спасибо бете за помощь и терпение :) Спасибки Маргарите за донат, алкогольный допинг, иногда без него просто не взяться за дело :) Спасибо всем за поддержку и отзывы. Обещаю, следующая глава будет лучше :)