Эйфория

Мне было страшно, душно, сердце колотилось в бешенном темпе. Мне кажется еще пара секунд и я просто упаду в обморок, но этого не произошло. — Я… эм, — меня хватало лишь на одни местоимение и невнятные мычания. Шок накрыл с головой, а потому мысли рассасывались, так и не собравшись в кучу. Я набрала в легкие побольше воздуха, дабы попытаться повернуть всю ситуацию в пользу себя, но даже не успела раскрыть рот. — Заткнись, — и я действительно заткнулась. Храбрости у меня обычно на многое хватает, но, пожалуй, не сегодня. Я не знала куда себя деть. Чувствовала себя преступницей, пойманной с поличным. Я была уверенна, что успею! Но что сказать сейчас Акутагаве, я не знала, но это было и неважно, потому что он заговорил первый: — Ты лучше мне больше на глаза не попадайся, — презрительно выплюнул он, а сам ушел в неизвестном направлении. Я выскочила за ним из машины. Я хотела догнать его, попытаться объяснить, что он не правильно все понял. И я просто не хотела, чтобы мы вот так разошлись. Страх, непонятно от чего, во мне зашкаливал. Акутагава был для меня как глоток свежего воздуха. Я так давно не испытывала каких-либо эмоций — у меня их не осталось после потери близких. А этот парень вызывал их очень много и каждый раз разные, некоторые из них мне были в новинку. — Акутагава, погоди, ты все не правильно понял! — хватая его за руку с намерением остановить, через чур громко воскликнула я. И он остановился. На секунду. Парень глядел на меня с таким отвращением, что мне стало ужасно не по себе. И почему я не хочу, чтобы он уходил? Как-будто он действительной мне нужен. — Отвали от меня! — отпихнул он меня, продолжая путь. Я с силой зажала глаза ладонями, пытаясь успокоиться. От бессилия я пнула ногой мусорный бак, перевернув его, и проорала, согнувшись пополам. Не стоило мне приходить в Мафию. После глотка кислорода задерживать дыхание становится труднее…

***

Бродя бесцельно по вечерней Йокогаме, я размышляла о том, что происходит со мной в последнее время. Я и вправду будто сама не своя, что-то во мне изменилось. И я даже не знаю в лучшую или худшую сторону. Я вступила в Портовую Мафию. С одной стороны, теперь у меня есть источник заработка, но с другой — деньги эти зарабатываются отнюдь не самым честным и правильным путем. Когда Акутагава поручил мне убить человека, я неожиданно почувствовала себя конченой мразью. Я много винила себя в тот вечер. Слишком ярко и отчетливо в воспоминаниях всплывала картинка, где я направляла пистолет на несчастного парня, даже не зная зачем. Я так и спросила напрямую у своей мишени, что он сделал такого Портовой мафии, но ответа так и не получила. Эмоции, переполнявшие меня, чуть не взорвались в груди, а убить Тэру Миямото я так и не смогла. Я сделала постановочное фото парня в луже искусственной крови, которую мне едва удалось воссоздать, и показала ее Акутагаве. Он сначала не поверил, однако Тэру он потом найти не смог ни живым, ни мертвым. Мой план во имя спасения удался. Миямото сразу же сбежал, сменил имя, номер и страну. Я не знаю, стоит ли жалеть о том, что я поступила по-своему, но знаю, что определенно бы жалела, если бы поступила в тот вечер по-другому. О том, чтобы завязать с наркотой, я перестала говорить даже сама с собой. Я пыталась сдерживаться. Валялась на кровати в своей комнате одна и корчилась от боли. Отходняки были очень жесткими. Я ходила трезвая три дня, затем даже продержалась неделю, потом поняла, что без таблеток не чувствую себя живой, да и ломало так сильно, что готова была помереть. За болью физической всегда следовала моральная. Осознание того, что я осталась одна, съедало меня изнутри, и мне становилось страшно. Снова срывалась… Я остановилась у высоких железных ворот детского дома. Во дворе беззаботно играли дети под присмотром миловидной воспитательницы с полноватой фигурой. В толпе уловила знакомую светловолосую макушку. Девочка, увидев меня, тут же радостно подбежала к ограждению. Я присела на корточки перед ней. — Привет! — воскликнула она, вцепившись руками в решетки. Вид этой кованной решетки скрежет мне по сердцу. Почему между нами такие преграды? — Как ты? — спросила я, едва сдержав слезы. — Нормально, правда домой очень хочу и по тебе очень скучаю! Когда ты меня заберешь? — девочка жалобно и по-детски стала жаловаться, глядя на меня взглядом, преисполненного доверия. Она всегда напоминала мне щенка. По-глупому наивная и такая по-доброму милая. — Скоро. Потерпи еще немного, — я потеряла счет, сколько раз я сказала ей эту фразу. Только вот сама ничего не делала и этим приносила ей ещё большую боль. «Что же я за тварь такая бездушная!» Я погладила ее по голове, достала из сумки шоколадку и протянула ей. — Спасибо, — просияла она. Я не могла не улыбнуться. Как же мне хотелось ее сейчас обнять. Но чёртовы решетки… — Канако! — услышала я голос воспитательницы. — Мне пора, — оглянувшись, сказала она. Я кивнула и на прощание еще раз потрепала ее по волосам. Я проследила за тем, как она бежит обратно к воспитательнице, и та берет ее за руку и уводит вместе с остальными, построившимися по парам, детьми.

***

Я забрела в тот самый бар, где проходило мое первое задание. На месте Тэру Миямото был другой бармен, абсолютно не имеющий с ним ничего общего. Волосы светлые, длинные, собраны в низкий хвост, а сам он высокий, атлетического телосложения. — Молоко, — попросила я. — Плохой день? — с пониманием обратился ко мне мужчина, наливая напиток в бокал. Вот это абсурд. Наверняка, его даже в барной карте нет. — У меня уже два года «плохой день», — отстраненно ответила я, принимая заказ. Пить сразу я не спешила, будто еще раздумывая. Я повертела бокал в руке, рассматривая белую жидкость, затем залпом осушила его полностью. И что же мне теперь делать? Идти ли мне завтра на работу или нет? Остынет ли Акутагава к этому времени? Мне бы очень хотелось с ним поговорить, попытаться объяснить, чтобы он понял… Но вряд ли он поймет. Зависимых никто не хочет понимать. Не припоминаю, чтобы раньше сама таких оправдывала. Возможно теперь он все расскажет Боссу, меня выгонят с работы… в лучшем случае, в худшем — сломают челюсть и убьют. Бар закрылся, нагло вышвырнув меня оттуда. А ведь на вывеске у них заявлено: «работаем до последнего клиента». Ну да, я же не заказывала у них высококлассный алкоголь — какой из меня клиент? Еле волоча ноги, я бродила по городу, снова не зная куда себя деть. Ночная Йокогама прекрасна, говорите? Ужасная морось из-за влажности, резко повышается уровень преступности, а гул из-за полупустых дорог и широких улиц просто невыносимый. Все разошлись по домам в надежде спрятаться от ночи, но я… не хочу идти «домой». Меня там никто не ждет, никто не щелкнет чайник и никто не спросит как прошёл мой день. Черт, я готова идти куда угодно, но лишь бы не в эту халупу из четырёх бетонных стен. И только бы не быть одной… но с кем мне быть? Я остановилась посреди огромного перекрёстка, закинув голову наверх и разглядывая грозовое небо — скоро будет дождь, хотя несколькими часами ранее все умирали от жары. Накатывал слабый туман, но огромные небоскрёбы Мафии все еще были видны, и я больно закусила губу, когда представила, что, возможно, туда мне больше дороги нет. Какая же я дура! Нужно срочно поговорить с Акутагавой. Он может не прощать меня и даже не разговаривать со мной, но пусть хотя бы не забирает работу! Вернувшись домой, я скинула с себя ботинки и осточертевший пиджак, который небрежно улетел на пол к разбросанной обуви. Обойдя свою квартиру, заглядывая в каждый угол, я затеяла генеральную уборку. Все пустые баночки, блистеры, стекляшки и прочий мусор выбросила. А вот все свои заначки я решила перепрятать. В комнате сестры нашла несколько плюшевых медведей и в каждый из них аккуратно зашила в брюхо волшебные мешочки. Пока заканчивала с последним медведем, на глаза случайно попалась рамка с фотографией, на которой были изображены родители, я и Канако. Отложив свое занятие, я взяла ее в руки и стала внимательно разглядывать черты лица членов своей, когда-то существовавшей, семьи. Страшная авария оставила большой отпечаток на душе. Я слишком отчетливо понимала, что на самом деле вызывало у меня сожаление, и кого именно я боюсь потерять сильнее всего. Жаль только, что бояться уже поздно… Каждый раз, когда по новостям передавали плохую новость, я вспоминала, что это мог быть мой маршрут…

***

В офис я приехала в абсолютно расслабленном состоянии. Мой внешний вид сегодня разительно отличался от обычного. Кожаная куртка и черные ботинки создавали образ бунтарства, хотя на самом деле я просто поленилась постирать вчера костюм. Несколько сотрудников стояли у парадной двери. Со мной поздоровались и сразу же забыли про меня, а я продолжила свой путь, каждый раз сбавляя скорость шага. Уверенность входить в кабинет, где сейчас по ту сторону деревянной двери находился объект, выражающий ко мне крайнее недовольство, во мне резко куда-то пропала. Но топтаться под дверью я уж точно не собиралась, постучалась для проформы и вошла. Акутагава расположился на кожаном диване в углу, так что я не сразу его заметила, чего не могла сказать о нем. Он смотрел на меня, как на врага народа. — Привет, — хриплым голосом проговорила я, с опаской заглядывая в его глаза. Наверное, после всего, что произошло, здороваться официально будет как-то странно, а брякнуть нейтральное «доброе утро» несколько неуместно, потому как нифига оно не доброе, судя по его настроению, не говоря уже обо мне. Акутагава молча проигнорировал мое приветствие, поднялся с места и устремился к кофемашине. Я же упорно не сводила с него глаз, готовясь либо к ужасному разговору, либо к побегу. Но парень не предпринимал совершенно никаких действий, кроме как сварить себе кофе. Я пробежалась глазами по кабинету, в особенности по моему столу, где должен был стоять аквариум с рыбкой, но обнаружила его отсутствие. — А где аквариум? — настороженно спросила я, прикидывая в голове все возможные варианты, которые могли прийти в голову эсперу по избавлению этой несчастной рыбы. — Неужели тебя интересует что-то, кроме таблеток? — отстраненно ответил он, отвесив этим удар под дых. Ненавижу его! — Ну зачем так? — обессиленно спросила я. — Я правда пытаюсь наладить отношения. Неужто из-за какого-то недоразумения ты перестанешь доверять мне? — Ты пыталась обвести меня вокруг пальца. Думаешь я стану доверять лгунье, тем более наркоманке?! — начал закипать он. — Акутагава, — прошептала я дрожащим голосом. Наверняка я выглядела ничтожно жалко. — Ну прости. Я не хотела, чтобы ты об этом узнал. Но у меня на то были причины, потом я потеряла контроль… Ты ведь не расскажешь Мори? — я подошла к нему и потянулась к его руке, но он тут же ее отдернул. Затем развернулся и хмуро посмотрел на меня. — Я сделаю для тебя все… Пожалуйста… — едва сдерживая слезы искренне просила я. — Почему ты так цепляешься за эту работу? — вдруг спросил он. Вопрос поверг меня в растерянность, однако, мое последнее заявление он проигнорировал, задев меня ещё сильнее. — Потому что хочу измениться, — честно соврала я. Теперь его очередь подбирать слова. — И при этом продолжаешь употреблять? — А ты думаешь, так легко перестать? — я едва не задохнулась от возмущения. — Ты понятия не имеешь, через что проходят наркоманы, когда уходят в завязку. Он смотрел на меня, явно анализируя в голове стоит ли мне верить или нет, пока меня сжирала обида. — Это ничего не меняет, — сложив на груди руки, хмуро сказал он. — Я могу пообещать, что не доложу Боссу, но только при одном условии. Надеюсь, ты меня поняла. Я удивленно захлопала глазами. Даже не знаю, чему я удивилась больше: его прощению или предложенной альтернативе. Это ультиматум? Интересно! Знал бы он ещё во что ввязывается. — Хорошо, я завяжу с наркотой. Но когда мне станет плохо, я хочу, чтобы ты был рядом. — Зачем? — Я хочу, чтобы ты смотрел на это, — с садисткой улыбкой произнесла я, ощущая, как пробуждаются мои внутренние демоны. Я предложила ему просто наблюдать, что он и без меня будет делать. На пока он решил оставить эту дилемму между нами. Теперь мне придется быть максимально осторожной и сократить дозу вдвое, но меня это устраивало. Однако я не понимаю, почему он так просто согласился дать мне шанс? Какой ему с этого прок? На ум приходила только одна мысль. Он позволил мне остаться из личных побуждений. Не отрицаю, что это предположение мне весьма импонировало. Теперь остается лишь проверить. В любом случае я ничего не теряю, а если окажусь права, то получу преимущество. Давило ли на меня давление сложившейся ситуации или это была искренняя симпатия я пока не могла точно определить, но об этом буду думать позже. Сейчас осталось набраться ещё немного смелости, если её ресурс ещё не исчерпал себя полностью. Раз уж я смогла поговорить с ним, то смогу и… — Кофе будешь? — от удивления у меня глаза едва из орбит не выпали. Мне не послышалось? — С удовольствием, — слегка недоверчиво согласилась я. — Два сахара, если можно, только без яда, — предусмотрительно уточнила я, на всякий случай. Я смогу… — Прекращай паясничать, — рыкнул он довольно раздраженно. Я решила подойти и помочь. Мне вручили в руки пластиковый стакан с горячим напитком, от которого исходил приятный аромат. Это же так просто — всего лишь спросить… — Может нам сходить куда-нибудь? — проговорила я на одном выдохе, старательно сохраняя невозмутимость, чтобы сделать глоток кофе и не захлебнуться. — Чего? — искренне не понял он. А я довольствовалась его реакцией. Неужели моя догадка оказалась правдивой? — Ну, ты мне нравишься, возможно, я тебе тоже, почему бы нам не сходить в кино или парк?