Эйфория

Что она только что сказала? Честно говоря, я понятия не имел как реагировать на такое заявление. Она просто обескуражила меня своей наглостью и… смелостью. Однако, вспоминая за каким занятием я вчера застал эту девушку, желание поддерживать её сумасбродство отпадает. — Тебе заняться больше нечем? Могу добавить тебе работы, — я старался вложить в свой тон как можно больше безразличия к её выходке, но голос как назло хрипел сильнее обычного. — Ну, стоило попробовать, — Хигучи странно улыбнулась, пожала плечами и вернулась за свой стол. И это все? Слабо верится, что эта девчонка так быстро отстанет. И я оказался прав. На протяжении добрых полчаса она сверлила меня взглядом, пока в её карих глазах бегали чертики. Если это какая-то форма заигрывания, то в самом нелепом её проявлении. Она то грызла ручку, то вечно что-то роняла на пол и демонстративно прогибалась в спине, чтобы поднять какую-либо вещь. Будь я каким-нибудь малолетним мальчишкой, непременно бы отреагировал на её провокации. Мне, как представителю мужского пола хорошо известно, к чему могут привести женские манипуляции, но меня волнуют совершенно другие вещи. Безусловно, порой неизведанное манит где-то на уровне инстинктов, но в моем понимании, все эти непотребства являлись не более, чем человеческими слабостями, которым я не позволю собой помыкать. — Когда ты последний раз принимала? — А-а? — от её невинного притворства тошнило, но что-то внутри останавливало и не давало разметать весь кабинет вдребезги. Наверное, дело было в её непредсказуемости или… — Ты знаешь, о чем я. — Сегодня утром, — и тут она внезапно стихла, словно чувствовала себя виноватой, хотя мы оба понимали, что это не так. Я взглянул на часы, время постепенно близилось к вечеру, но из-за дурацкого поведения Хигучи, из планируемого объёма работы я сделал ровным счётом ничего. Моя напарница стала в спешке собираться домой, наверняка, торопилась за дозой. Честно говоря, никакого доверия у меня к ней нет. Мне лишь остается наблюдать за её поведением, перед этим предварительно изучив о наркоманах хоть что-нибудь. Ичиё все не отрывала взгляда от меня, а я все больше походил на параноика, пытаясь «прочитать» её состояние и предугадать дальнейшие действия, но я понял, что все тщетно, когда она заговорила: — Раз уж ты не согласился идти со мной на свидание, может, зайдем с другой стороны? — Что ты имеешь ввиду? — я нахмурился. Хигучи, видимо боясь потерять уверенность в своих намерениях, быстро преодолела расстояние между нами, встала на цыпочки и коснулась моей щеки своими тёплыми, мягкими губами. Я даже не успел ничего понять прежде, чем она отстранилась. — Это ничего не значит, — как бы намекнула девушка, но я ничего не понял. — Видимо всё-таки значит, раз ты зачем-то сделала это, — в голосе смешались брезгливость, недоумение и интерес. Надеюсь, Хигучи их не расслышала. — А я думала, что тебе не нравлюсь, — эти слова она почти пропела. — Причем здесь… — Ты даже не отрицаешь. Тогда позволь мне… Она не договорила, но кажется я понял её намерения. Я попятился назад, а Хигучи перешла в наступление. Да что, черт возьми, происходит? Все происходило слишком быстро, что не давало мне времени даже анализировать ситуацию. Эта чокнутая, словно прочитав мои мысли, снова начала нести чушь: — Ты не поймешь, пока не попробуешь. И тут её психологический портрет «ненормальной» сменился на «похотливую», «озабоченную», «доступную». Стоп. Я не успеваю меняться во мнении, слишком много впечатлений. Не ожидал, что Хигучи такая. — Что ты творишь? — грубо спросил я, перехватив её руки, что тянулись к моим щекам. — Ты ко всем так на шею вешаешься? — Да как ты… — очевидно, она сбилась с толку и, кажется, я её задел. Что ж, так даже лучше, нежели, чем она действительно оказалась бы той, какой я представил ее минуту назад. — Тогда зачем ты это делаешь? — Потому что не получила отказа. Потому что ты позволяешь. Потому что хочу. Хигучи за долю секунды приблизилась ко мне, преодолевая всяческое сопротивление, и поцеловала меня, врезавшись в мой плотно закрытый рот. Хватит, пора брать дело в свои руки. Я силой оттолкнул её от себя, а она упала на стул, что стоял сзади нас, оперевшись своими руками на подлокотники. В лице она заметно побледнела, но мне было мало её страха и я повысил тон. Спрашивать её понимает ли она, что делает, не было смысла — очевидно, ей плевать. — Если ты не прекратишь то, пожалеешь о том, что всё это начала, — я говорил вкрадчиво, пытаясь донести каждое слово. Пусть сама ищет подтексты в сказанном мною и осознает наконец наше гендерное различие. Облокотившись к ней ниже в ходе своей реплики, содержащую угрозу, и сам не заметил, когда я стал чувствовать дыхание Хигучи. Я и вправду сам подобрался к ней настолько близко? Опустив глаза вниз, ненароком уткнулся взглядом в её декольте. В животе больно обожгло от интимности сложившейся ситуации. — Я не хочу этого, — уже тише сказал я. Что в ней такого? Её глаза? Сумасшедший смех? Красивая фигура? А трезвая ли она сейчас? Отпустило ли её? Мне не угнаться за её настроением, не предугадать следующий ход. Какого-то хрена я не могу контролировать эту чертову девчонку, и она меня не боится. — Я тебе не верю, — уверенно вымолвила она, снова вцепившись в мой рот своими губами, пытаясь разомкнуть его. Хигучи в порыве своих стремлений немного привстала, затем снова загребла своими руками и притянула ещё ближе к себе. Чтобы устоять на ногах, мне пришлось упереться коленом об стул, между её ног. И все же, поддаваясь инстинктам, чему угодно, только не здравому смыслу, я схватил её за шею и ответил на её отвратительный, мокрый и грязный поцелуй. Вряд ли я делал это «нежно», но она сама напросилась. Я не целовался ни с кем ранее, но шестое чувство или природное чутье подсказывало мне, что делать. Спинка кресла громко треснула, когда я стал вдавливать Хигучи в неё. — Акутагава, вы совсем уже что-ли?! — неожиданно раздался спокойный, но в то же время строгий голос одного из исполнителей, заставивший отскочить от Хигучи аж на целый метр. Девчонка продолжала восседать на моем кресле, будто ничего и не было, и поправляла растрепавшиеся волосы. А я как малолетний пацан, пойманный родителями за просмотром всяких непристойностей, то и делал, что хлопал глазами и искал пути отступления. Но к сожалению то, что Накахара Чуя увидел собственными глазами, я уже никак не смогу оправдать. — Здесь, между прочим, не клуб для свиданий! — продолжил Накахара, недовольно окинув взглядом безучастную Хигучи и меня. — Прошу прощения, — только и смог сказать, чувствуя обреченность. Мне было крайне неудобно раздувать ситуацию еще больше глупыми пояснениями обстоятельств, а вот Хигучи, судя по ее спокойному виду, похоже совсем не боялась Накахару. В такой момент ловлю себя на мысли о том, что ее спокойствие и смелость вызывает во мне некое удовлетворение, как бы мне не хотелось это отрицать. В кабинете повисло напряженное молчание. Я посмотрел на Хигучи. Она меланхолично вертелась в моем кресле, напевая незамысловатую мелодию. — Может уже освободишь мое кресло? — подавляя злость на самого себя, произнес я. И хотя в том, что нас застали в таком положении, была виновата только Хигучи — ведь это она первая полезла ко мне — злиться на нее мне не хотелось. Девушка не спеша встала и, слегка тряхнув золотистыми волосами, тихо подошла ко мне, протягивая свои руки к моей шее от чего я заметно напрягся. Ноги мои будто приросли к полу, обрезая пути отступления. Сил отмахнуться от Хигучи, как от надоедливой мухи, я в себе не нашел. — Ты нервничаешь, — заметила блондинка, старательно поправляя ворот моей рубашки. — Что неудивительно, учитывая сложившиеся обстоятельства, — флегматично проговорил я, стряхивая руки девушки с собственной шеи. — Понравилось? — шепотом спросила она и это стало последней каплей. Я схватил ее за горло и прижал к ближайшей стене. Девушка, ойкнув вцепилась пальцами в мою руку и с неподдельным страхом посмотрела на меня. Правильно, бойся. — Еще раз ты выкинешь что-то подобное, я тебе руки переломаю, — тихо проговорил, даже скорее прошипел. — Кивни, если поняла, бестолочь. Девчонка стояла как вкопанная, с расширенными глазами смотря мне в лицо. Лишь когда, не дождавшись ответа, сильнее сжал кулак, она коротко кивнула. Я разжал ладонь, с омерзением вытер ее о рубашку и засунул в карман плаща. — А теперь пошла вон.