Конец игры

В тот паршивый дождливый день я получил записку от Главного. Мало того, что я тут же смял ее, так еще и выбросил в первое мусорное ведро, какое сразу же попалось на глаза. Будь проклята эта работа. Но мне нужны деньги любой ценой. Мою жертву звали Стивен. Обычное имя. Слишком обычное. Я был уверен, что на самом деле он носит другое. Это лишь конспирация. Меня же тоже не зовут Эван, но я упорно представляюсь именно так. Интересно, чем паренек насолил этим пробитым мафиози?.. Запутавшись в мыслях, я сделал неудачную попытку перешагнуть через бордюр. Да, говорю же, неудачную. Я споткнулся, словно пятилетний ребенок, выронив половину искуренной сигареты на землю. Окурок ударился об асфальт, за долю секунды мелькнув алыми искрами и потухнув. Так умирают и люди. Меня зовут Эван, хотя мое настоящее имя Кайл. Мне двадцать три. Я стрелок. Прирожденный убийца. На моей совести жизни двадцати шести человек. Ни одно преступление не осталось раскрытым. Я работаю на гребаную мафию этого гребаного города. Приятно познакомиться. Люди всегда шарахались от грубоватого своевольного мальчишки, который никогда не делал никому большого зла. Но грубость всегда откликается грубостью. А добро — добром. Только первое в моей жизни мелькало столь часто, что это заветное слово на «д» я и позабыл. А надо ли оно отмороженному киллеру?..

***

Темные солнечные очки позволяли мне видеть всех, но никому — меня. За спиной, в чехле для виолончели, я прятал оружие, пуля которого непременно должна угодить в голову Стивену. Я не знал, как он выглядит. Только примерное описание прокуренным голосом в трубке: невысокий подросток, белобрысый, будет одет в джинсы и клетчатую рубашку. Поэтому сейчас я нервно покуривал возле ратуши, откуда минут через пять-десять должен выползти пациент. Время еще было, оттого я с упоением смаковал свою «мальборо», то затягиваясь, то шумно отпуская воздух из легких. Курение перед убийством — мой ритуал. — Простите, вы что, играете на виолончели? Что?.. Я закашлял, от неожиданности прикусив фильтр сигареты. Как внезапно! Передо мной стоял юноша лет восемнадцати, любопытно подняв карие глазенки к моему лицу. — Нет, не играю, — нервно рявкнул я, отступив от мальчишки. На самом деле я соврал: когда-то в этом чехле действительно лежал мой музыкальный инструмент. Но теперь моей музыкой стал лишь свист пуль. — А что вы тогда там несете? — не отставал юнец. — Это не твое дело, — вновь я огрызнулся, выплюнув окурок на асфальт. — Вас, что, девушка бросила? — напор юноши становился сильнее. Я стал трескаться, не замечая этого сам: — У меня нет девушки. Юноша презабавно шмыгнул носом, заведя ухоженные руки за спину. Взгляда же своего он не отводил от моих глаз: столь наивно, нелепо и безрассудно. Ведь в моих глазах он не мог ничего увидеть. Ничего. Я пуст. Внезапно я вспомнил о задании и, взглянув на часы, онемел. Уже восемь. Не проворонил ли я свою цель? Если да, то преследовать его с этой бандурой за спиной будет затруднительно. Я просто обязан... — Мое имя Стив, — паренек вновь заговорил, одарив меня приятной, самой что ни на есть человеческой улыбкой. Внезапно, будто меня током ударили. Я осторожно стянул очки с переносицы, стараясь не дышать, словно боялся спугнуть нового знакомого. Глаза мои скользнули от его лица к ногам, отмечая каждую деталь одежды и внешнего вида: светлые волосы, голубая рубашка в крупную клетку, не очень тёмные джинсы, дорогие кроссовки. Без сомнений. Стив — это Стивен. Мои губы моментально изобразили кривое подобие улыбки, и я доброжелательно обратился к мальчишке: — Эван. Мое имя Эван. Приятно познакомиться. — Стив, — вновь повторил юнец, протянув свою белоснежную ладошку. Я не мог понять, отчего все получилось столь странно, но, решив, что судьба дарует мне шанс для аккуратного преступления, полностью отдался в руки фатума. — Очень приятно, — ответил я, пожав ладонь Стивена. Я всегда знал, что моя работа заключается в примитивном грабеже. Да, именно так. Разве я не ворую чужие жизни, тем самым пытаясь устроить свою? Разве это нельзя назвать самым настоящим воровством? Но сейчас отчего-то все было иначе. Мне, всегда безразличному ко всему, до смерти захотелось узнать, почему этого молодого человека приговорили к смерти в его возрасте. Чем же он насолил криминальным отцам? Может, сын одного из их должников? — Куда вы идете? — внезапно оживился юноша, вновь по-детски шмыгнув носом. — Уже никуда. — Ждали кого-то?.. Черт возьми, я не умею поддерживать разговор. Откуда мне знать, что говорят в подобных ситуациях. — Да, но уже не жду, — глухо закашлял я, изображая расстройство. — Ладно, — сдался парнишка, не отставая от меня. Я был просто обязан завести его подальше отсюда... — Вы очень грустный, мистер, — вновь заговорил Стивен. — Почему? В очередной раз по мне пошла трещина. Меня никто никогда не спрашивал о подобном. — Я не грустный, — машинально пришлось огрызнуться. Защитная реакция давала о себе знать. А ведь я поклялся себе, что навсегда убью малейшие эмоции. Убийце они ни к чему. И что я, черт подери, вообще делаю?.. — Нет. Когда вы сняли очки, то я видел ваши глаза. Глаза... А что с ними? Я уже давно не видел своих глаз. — И что с ними не так, Стивен? — взглядом я уже выискивал подходящую подворотню или двор для своего грязного дела. — Вам хочется, чтобы вас любили. Слова кнутом пронеслись в воздухе, оставив на моем сознании багровую горящую отметку. Он был прав. Я хотел. Мое мировоззрение поменяли пять слов. Пять слов истины, от каких я невольно прятался целых двадцать три года. Но пора посмотреть правде в глаза. Меня никто никогда не любил. Но я страстно и нежно желал ощутить эти чувства. Наверное, отчаявшись, я не смог противостоять себе. — Ты прав, Стивен. Юноша доверчиво поднял глаза к моему лицу и вновь тепло улыбнулся. Кажется, что-то ёкнуло во мне. Да, я киллер, и моя работа — убивать. Но неужели я должен лишить жизни такого милого и невинного паренька своими собственными руками? Нет, лучше я убью любого, кто посмеет дотронуться до него... Взглянув на циферблат часов, я тихо вздохнул, готовясь бежать против ветра своей судьбы. — Мальчишка, — вобрав в легкие воздуха, я обратился к новому знакомому. — А? — тот вновь взглянул на меня. Мне в глаза. Даже через стекла, казалось, он видел, что я, высокий широкоплечий человек, готов заплакать. Сняв очки, я вздохнул, ответив прямым взглядом: — Ты знаешь, что тебя хотят убить?.. Все вокруг замерло, и мне казалось, что я слышу участившееся биение его юного смелого сердца. — Да, — ответил он, опустив голову. Но через секунду он вновь впился в меня взглядом: — Но я знаю, что вы не оставите меня! Как резко. Черт. От подобного кружилась голова. Я извлек из пачки сигарету и, опустившись на скамейку во дворе, в каком мы находились, закурил. Я знал, что поступаю против правил. В кармане лежит пуля, которую я должен запустить ему промеж глаз. Но нет. Я защищу Стива. Даже ценой своей и без того обесцененной жизни.