Конец игры

Тяжелый густой вечер давно рухнул на землю. В нашем паршивом городишке всегда тихо, но с приходом ночи крысы преступности вылезают из своих нор. Оттого я спешил отвести Стивена в самое безопасное место на земле — мою квартиру в самом неблагополучном районе. Да, может показаться странным, но мое жилище, даже несмотря на внешнюю неблагословенность, все это время было довольно надежной крепостью, о какой никто не знал и не узнает. По крайней мере, в ближайшие сорок восемь часов. До этого момента я обязательно что-нибудь придумаю. Моя рука заботливо обхватывала ладонь Стива, и я сам не знал, что за чувство медленно жрет меня изнутри. Но я был счастлив бежать от самого себя. С ним, человеком, который видит меня настоящего, я был готов разрушить целый мир. Он странный. Я ничего не знал о нем. Не знал, кто он, как связан с законом и преступностью и почему приговорен к смерти. Но он был для меня единственным живым человеком на всей земле. Я обязался его спасти — и спасу. Едва нам удалось достичь места назначения, я решил начать расспросы. Загремев ключами и отперев однокомнатную холостяцкую квартиру, которую снимал уже почти два месяца, я гостеприимно распахнул двери перед кареглазым юнцом. Из-за своей работы мне приходилось частенько менять жилье, ведь порою не помогало даже покровительство донов: полиция наведывалась ко мне целых два раза, а это просто обязывает быть осторожнее. — Добро пожаловать, Стивен, — неуверенно пробубнил я, все еще не веря, что привел к себе в дом едва знакомого подростка. Мало того, он был человеком, которого я должен был убить полчаса назад. — Спасибо, — скромно ответил паренек, аккуратно и боязливо прикрывая за собой дверь. Едва он опустился на старый скрипучий диван, я с облегчением вздохнул и опустил жалюзи на окна. У нас есть время. — Стив, — в очередной раз за час нашего знакомства я обратился к юноше по имени. — Почему на тебя охотятся? — Почему? — с некой опаской в голосе переспросил он, подняв на диван ноги, а затем и обняв колени. Черт, как же он красив... — Да. Почему? — Всему виной мой отец, — с досадой пояснил мальчишка. — Полгода назад он взял в долг крупную сумму под проценты. Естественно, не сумев выплатить все в срок. — Понятно, — я вздохнул, на секунду подумав, что мои догадки подтвердились. Такое случалось довольно часто, и я даже невольно вспомнил глаза той женщины, что была пятым человеком, которого я отправил на тот свет. В тот момент я уже выпустил в нее пулю и, наверное, был готов гнаться за ней, чтобы та не достигла сердца своей жертвы. Но пули быстрее людей. Наверное, это их единственное преимущество — даже если ты успел передумать, то не сможешь ничего исправить. Это отнимает возможность сомневаться в последний момент. — А сколько тебе лет? — я уже успел освободить спину от тяжелого гнета винтовки, спрятанной в чехле от музыкального инструмента, и сесть возле своего гостя, немного нервно потирая ладони. Сперва юнец замялся, но через несколько секунд ответил: — Семнадцать. Ох, ему бы еще жить и жить! Невольно я вновь залюбовался на нежные черты его фарфорового лица. Он напоминал ребенка, ожившую куклу: светлые волосы приятно поблескивали под светом одинокого фонаря, заглядывающего в окно, спелые губы нервно подрагивали, а темные крылья ресниц будто пытались поднять своего обладателя в воздух — мне казалось, я ощущаю ветерок от их взмахов. Меня очаровывало все — начиная от его теплых глаз и заканчивая аккуратными хрупкими пальчиками. И что это со мной? Будто сон, будто дурман. Или наваждение. Реальный ли он?.. Осторожно, стараясь не спугнуть Стива, я дотронулся до его щеки, приложив к ней свою грубую ладонь. Сперва юноша вздрогнул, а затем покосился на меня, стараясь держать дыхание на нуле. Да, реальный. И вновь я спрашиваю себя: что же я делаю? Почему моя плоть, доселе ублажаемая лишь проститутками, поднялась, стоило мне лишь дотронуться до Стива? Почему я хочу его? Почему?.. Наконец-то Стивен оттаял. Медленно и очень бережно он накрыл мою ладонь своею, прикрыв глаза. То, что я почувствовал в тот момент, описать почти невозможно: моя невыносимая тоска отступила, будто кровь сошла с моих рук, обнажив реального меня. Кайла Даннера. А юноша все двигался и двигался навстречу, пока не докоснулся собою моего плеча. Аромат, каким была пронизана его рубашка, моментально пленил. Приклонившись, я вдохнул приятное амбре, лишь возбудившись еще больше. Я никогда не задумывался о том, что меня сможет взбудоражить некто мужского пола. Лишь движение — и мои губы уже осели на его губах. Я так давно никого не целовал... Вновь тоска отступила еще дальше, позволив целому серпантину чувств овладеть мной. А он податливо приближался, позволяя мне владеть его идеальным хрупким телом. Трясущимися от возбуждения ладонями я расстегивал его рубашку, скорее, скорее, будто бы у нас всего мгновение на близость. Стивен не сопротивлялся, лишь краснел и слеплял веки. Старался скрыть отяжелевшее дыхание. Как же он невинен, черт бы его! И вновь мои мысли запутывались в паутине вопроса: «Что же я делаю?» Вот он передо мной — почти обнаженный, разнеженный, доступный. Я перед ним — влюбленный, безумный, желающий. Мы были будто созданы друг для друга, словно два полюса. Мы жили в разных мирах, но лишь на несколько минут они сольются воедино. Я вновь целую его лицо, но уже спускаясь ниже, по шее, к груди, нежным розоватым соскам и теплому животу. Стивен едва слышно постанывал, то ли от некого страха, то ли от возбуждения. И вновь мою эйфорию рассек вопрос: «Почему? Почему он делает это?..» Но ответа я не дождался, вновь глотнув опьяняющей страсти: тонкие пальчики мальчишки вплелись в мои волосы, массируя затылок. Теперь я знал, что в этом гнилом мире существует что-то настоящее, чистое и идеальное. И этим чем-то был именно Стивен. Мне было плевать, что он отдает мне себя взамен на защиту. Мне нравилось то, что занимало эти моменты. Мы лежали на грязном рваном диване уже без белья. Унылая обстановка моей не слишком обжитой квартиры создавала яркий контраст с композицией наших тел: во всем этом было возвышенное очарование. То, чего я не мог почувствовать до встречи со Стивом. Я нависал над ним, а он ерзал подо мной. Мне нравилось ощущать, как его горячий фаллос соприкасается с моим: моментально меня пронзали тысячи маленьких игл, и это легкое покалывание ощущалось даже на кончиках пальцев. Порой он презабавно пытался прикоснуться к моим щекам губами, но царапался о легкую щетину и сразу отступал. Его прикосновения обжигали меня, и я медленно, но верно терял всякий рассудок — упоенный страстью, я почувствовал, что голова начинает кружиться, а плечи невольно содрогаются сами по себе. Я желал его, как никого и ничего на свете до этого. Смочив пальцы слюной, я скользнул ими меж ягодиц юнца. Мальчишка блаженно втянул воздух сквозь зубы, при этом пытаясь закинуть свои ноги мне на плечи. Ко мне пришло осознание того, что я все же могу довести начатое до конца. Сперва я нежно провел влажной головкой своего члена по коже Стивена, пытаясь раззадорить того и вызвать желание. Клянусь, у меня это вышло: этот похотливый блондин вновь постанывал, двигаясь тазом все ближе и ближе. Он тоже жаждал проникновения. Черт бы... Хрипло вдохнув, я начал размеренно вторгаться внутрь своего любовника. Его вожделение сменилось болью — мальчишка закусил губу почти до крови. Но член довольно быстро прошел через колечко мышц, отчего появилось предположение, что я у него не первый. Не первый... Но он лишь мой. В ту секунду мною овладело некое подобие ярости, и, уже не жалея своего гостя, я начал двигаться в нем быстрее, чем делал это поначалу. Юноша попискивал, ощущая, как моя раскаленная плоть развратно вторгается в него. Видимо, ему нравилось ощущать себя шлюхой. Нравилось быть моим. Эта мысль заводила еще больше, и я уже не мог сдерживаться. Мне хотелось всего! — Привстань, — обратился я к разомлевшему любовнику, пытаясь помочь ему приподняться. Моя плоть уже выскользнула из его тела, и рукою я жадно пытался не дать ей упасть. Стивен послушно перевернулся на живот, а затем все-таки привстал на руках, подбирая соответствующую позу. Его позвоночник легонько прогнулся, а нежная хрупкая спина изогнулась. Я видел, как упругие гладкие ягодицы мальчишки вновь расслабились, и я был вновь готов ворваться в него. Уже быстрее. Уже с бо́льшим удовольствием. Я знал, что «коленно-локтевая» обостряет ощущения. Мы оба чувствовали себя животными. Сегодня я владел кем-то мужского пола, и если раньше это вызывало отвращение, то сегодня я буквально открыл для себя новый мир. Толчок. Вновь я вхожу еще глубже. Наши стоны в унисон, казалось, слышали соседи за гипсокартонной стеной, но мы не отказывали себе, позволяя раскрыться своим желаниям полностью. Мы трахались так, как не трахался никто на свете. А ведь все начиналось так нежно... Мне уже хотелось излиться внутрь, но юноша воскликнул «Подожди!» и довольно быстро оказался на полу. Встав на колени, он потянулся к моему влажному от удовольствия фаллосу. Его тонкие пальчики скользнули по стволу, а чувственные губы, распухшие от поцелуев, осели на алой головке. Проворный язык скользил от начала до самого основания, увлажняя и без того мокрый от смазки член. Я закатил глаза, уже готовый взывать к создателю, как на меня вновь обрушилась волна наслаждения: юнец совсем заглотил мой пенис, двигая вдоль него головой. Его губы обхватывали член столь плотно, а ритм становился столь быстрым, что я буквально завыл от наслаждения, кончив прямо в рот своему любовнику. Сквозь вечерние сумерки я мог разглядеть его лукавую улыбку и губы, по каким спускались бледно-молочные дорожки моей спермы. Задыхаясь, я откинулся на диван, спиною ощущая разодранную шершавую драпировку. Раньше я не обращал на это внимание. Тем временем Стивен поднялся с колен, при этом облизав уголки рта. Абсолютно обнаженный, он вновь приник ко мне, губами дотрагиваясь до губ. Я вновь чувствовал его улыбку. Нет, я определенно самый счастливый человек на земле. — Скорее, мойся и одевайся, — вздохнул я. — Нам нужно уходить. Я отведу тебя домой. Иначе тебе не избежать смерти. Юноша ответно вздохнул, отстраняясь. Видимо, ему было жаль. Наше мгновение закончилось. Я тоже жалел об этом. Как ни о чем другом. Клянусь, я продал бы душу дьяволу, если бы верил в его существование. Но нет. Скоро надо идти. Надев нижнее белье, я накинул на плечи футболку, прикрыв глаза. Странно, Стивен не спешит включать воду. Скорее бы уже. Я хочу вновь прикоснуться к его нежной коже... Внезапно все мое тело пронзила боль. В воздухе просвистел выстрел, и свинцовая пуля остервенело впилась мне в живот. От неожиданности и резкой боли я подался вперед, но, не удержавшись, рухнул на пол, как беспомощный младенец. Вновь свист — и боль адского пламени, пронзающая поясницу. Подо мной разливалась лужа крови, подобная распустившейся алой розе. Я не мог говорить — лишь жалко хрипел и пытался поднять голову. В глазах темнело, но я видел его. Стивена, сжимающего в руках мое оружие. — Конец игры, господин Кайл, — равнодушно произнес юнец, облизывая некогда целованные мной губы. — Киллер убил киллера. Забавно? Я не мог говорить. Третья пуля пронзила мое тело, насквозь пройдя через плечо. Щекою я рухнул в лужу собственной крови, ощущая, какова смерть на вкус. Он мучил меня. — Мне пора. Надо еще помыться, — тяжело вздохнув, Стив в очередной раз приготовился спустить курок. — Кстати, наверняка вы задумывались о том, как меня зовут на самом деле. Ганс. Приятно познакомиться. Ганс Берхард. Мне хотелось заорать, завопить, подняться, убить, разнести, сокрушить. Но я лишь умиротворенно слепил веки. «Прощай, Стивен...» — пронеслось в моей голове. И я почувствовал боль, пронзившую затылок. Затем я упал в пропасть.

***

Бодро насвистывая, белокурый юнец переступил через труп, а затем, оставляя на полу кровавые следы, прошлепал в ванную комнату. Он был горд собой. Второе задание прошло на ура. Убийца, некогда прикончивший его мать, был мертв. Мир преступности всегда был и останется таким. И даже ему, семнадцатилетнему мальчишке, в нем нашлось свое место. «Прощайте, господин Кайл, прощайте», — вновь мысленно произнес Ганс, развинчивая кран. Вода наконец-то зашумела.