2 глава
7 июня 2020 г., 15:30
— Так… Он вернулся, потому что волновался, и теперь ты хочешь найти способ доставить Чонгука в царство драконов? — спросил Намджун, глядя на самого младшего, который мирно спит на коленях Чимина.
— Я… Это моя вина... Он умирает из-за меня…
У Намджуна сердце разрывается при виде Чимина: такого уставшего и испуганного.
Лидер деревни вздыхает, похлопывая Чимина по спине, чтобы он не заплакал, и, наконец, признает:
— Нет, это не твоя вина, Чимин. Есть кое-что, о чем я должен был поговорить с тобой... но я не знал, как подойти к этой теме.
За этим последовала длинная история, и у Чимина возникли проблемы с обработкой новой информации, но в конце концов все начало обретать смысл.
— Твои родители умерли, когда тебе было восемь лет. Чего ты не знаешь, так это… только твой отец был человеком. Твоя мать была драконом.
Чимин недоверчиво покачал головой. Это не может быть правдой.
— Это невозможно. Я совсем не похож на дракона, — бормочет Пак в беспомощной растерянности, и Намджун улыбается.
— Вообще-то, похож. Ты унаследовал серебряные волосы своей матери, ее губы. То, как ты двигаешься, также очень типично для дракона твоего возраста. Ты гибок и элегантен.
Лидер остановился и глубоко вздохнул, прежде чем вернуться к самому главному.
— В общем. Ты, наверное, не помнишь, как умерли твои родители, и, честно говоря, я хочу, чтобы так и оставалось. Тогда… ты был так сломлен... Ты не ел, не разговаривал и не выходил на улицу вообще, и мы не знали, что делать. Твои родители всегда думали, что ты полноценный человек. Все так думали. Ты никогда не превращался в дракона и не проявлял каких-либо признаков отличия от обычного человеческого ребёнка, поэтому мой отец принял тебя. Так продолжалось до тех пор, пока вся деревня чуть не сошла с ума, потому что маленький дракон кружил вокруг нашего дома и отказывался уходить. Он просто продолжал пялиться в твое окно.
Это был первый раз, когда Чимин рассмеялся в тот день. Он смутно помнит, как был раздражён шумным маленьким клубком перьев и как Чонгук ударялся головой об окно Чимина, пока тот не открыл его и не позволил дракону попасть внутрь.
— Да, я помню. Этот засранец едва мог взлететь, но он взобрался на дом, чтобы добраться до моего окна, и он принёс все те странные блестящие камни, чтобы подбодрить меня.
Намджун кивнул.
— Верно. Но драконы не приходят в деревню без причины, Чимин. Камни тоже не были просто камнями. Он принёс тебе драгоценные камни. Ты знаешь, что это значит?
Чимин замер, задумавшись, но после медленно покачал головой. Однако у него было слабое представление о том, куда клонит Намджун, и он не знал, как к этому относиться.
— Так драконы ведут себя при ухаживании, Чимин. Но дракон не ищет пару до того, как ему исполнится восемнадцать лет. Ребенок бы такого не сделал. Но, тем не менее, он продолжал возвращаться, когда ты чувствовал себя подавленным и плакал, будто он чувствовал твою боль. Помнишь все те перья в твоей комнате? Это похоже на создание гнезда, нового дома, и ты тут же реагировал на это и успокаивался. Мой папа подумал, что внутри тебя может быть больше дракона, чем мы думали, а может и… Вы двое истинные, родственные души. Рождённые, чтобы быть друг с другом. Чонгук нашел тебя, потому что у тебя был сильный стресс, потому что ты перестал жить после того, как потерял самое важное для тебя — семью. Он пришёл, чтобы дать тебе новую причину наслаждаться жизнью, дать тебе новую семью. Это имеет еще больше смысла после того, что ты рассказал мне сегодня. Ты испытывал боль, и Чонгук почувствовал это и сразу же вернулся домой. Папа всегда беспокоился о том, что ты можешь впасть в депрессию, когда мы разлучим вас, поэтому он помог тебе вернуться в дом твоих родителей, и, как ты и сам знаешь, вы жили там вместе с тех пор. Я пытаюсь сказать, что… Я должен был знать, что разделить вас двоих может быть проблематично, но я думал, что ты будешь в порядке после всего этого времени. Я думал, что ты будешь в порядке, пока вы не осознали свою связь и пока не стали по-настоящему парой. Но, полагаю, я ошибался... Ты заболел, и у Чонгука возникли проблемы. Мне жаль. Я не знал. Всё-таки, я всего лишь человек.
Тишина заполнила комнату. Чимин рассеянно проводил пальцами по волосам Чонгука, стараясь не прерывать его мирный и целебный сон. Затем парень поднял голову и, даже услышав все это, он хотел узнать лишь одну вещь.
— Это не твоя вина, ты только пытался помочь. Скажи честно, есть ли способ помочь Чонгуки?
Есть. И Намджун объясняет, что здесь остались только королевские драконы: король и принц. Они должны знать, как добраться до царства драконов. Единственная проблема состоит в том, чтобы добраться туда вовремя, и самый быстрый способ сделать это — полёт.
Но вопрос в том… хватит ли силы Чонгука, чтобы добраться туда?
_____
— Можешь попробовать поменять форму? Ответом на вопрос Чимина оказался привычный шторм, и вот Чонгук уже с любопытством смотрит на него, потрясывая своим красивым перьевым покровом, высоко подняв нос, будто гордясь чувством пребывания драконом после долгого отдыха. — Не двигайся, Чонгук. Не трать свою энергию. Намджун смотрел с безопасного расстояния, но вскоре он подходит ближе, чтобы успокоить Чимина, укладывая руку на его плечо. — Ты уверен насчёт полёта туда? — спрашивает Ким, но у парня нет шанса ответить, потому что Чонгук внезапно движется вперед, одним крылом будто проводя границу между человеком и полукровкой, прежде чем осторожно приближается к Чимину. Он объявляет: — Я сильный, я могу это сделать. И Намджун смеётся над внезапным энтузиазмом, помогая Чимину взобраться на спину дракона. — Хорошо, позаботься о Чимине для меня. Удачи._____
Добраться до вершины горной цепи — самая трудная часть их путешествия, но это также большой опыт для полудракона, который никогда не мог летать сам. Он бы и не осмелился летать на младшем. Холодный ветер скользит по его коже, и он чувствует, как мышцы Чонгука работают под его собственным телом, в то время как он сам как можно сильнее цепляется за дракона, погрузив руки в мягкость его перьев. Чонгук изо всех сил старается подняться туда как можно быстрее, но его силы оставляют его слишком рано. Они едва прошли половину пути и решили отдохнуть в одной из маленьких пещер, расположившихся глубоко в горной породе. Чонгук рухнул на землю после того, как вернулся в человеческую форму. — Мне просто нужно несколько минут. Я в порядке, мы можем продолжать идти, — задыхается он и пытается снова встать, но Чимин прекрасно знает, как много усилий Чонгук приложил, чтобы пройти так далеко. Он садится, прислоняется к стене и протягивает руку, чтобы заставить дракона лечь, притягивая голову младшего к себе на колени. — Хорошо отдохни, Чонгук. Я тоже устал, так что давай немного поспим, прежде чем пойдём дальше, ладно? Дракон соглашается, или, по крайней мере, так оно кажется, поэтому Чимин неприятно удивляется, когда просыпается, а тепла тела Чонгука нет рядом. — Чонгуки? — кричит он в пустоту ночи, и его зов раздаётся эхом, но никто не отвечает. Куда он делся? Как только Паку становится не по себе, он слышит звук падающих камней, напряжённое пыхтение и что-то, что звучит как… — Чон Чонгук… ты блять спускаешься вниз?! Он устремляется к краю обрыва, осторожно наклоняется вперед, и действительно. Вот он. Чонгук даже не удосужился использовать гораздо более безопасный вариант своей формы дракона, когда спускался в другую пещеру, находившейся под их собственной, и Чимин задержал дыхание, наблюдая, как парень изо всех сил пытался залезть обратно. До тех пор, пока Чонгук не был в безопасности, Чимин держал себя в руках. — Что ты блять творишь?! — кричит он на растерянного парня, и его неосведомленность о том, что могло с ним случиться, лишь больше злит Чимина. — Не смотри на меня так! Что я должен делать, если ты умрёшь, а? Я бы не ненавидел тебя... Я бы… плакал… Гнев сменился всхлипами, и в конец испарился в тихих рыданиях. — Я-я даже не знаю, как выжить три года без тебя... Я не могу потерять тебя навсегда. Почему ты не можешь быть немного осторожнее?.. Он бы плакал гораздо дольше, если бы не ладони Чонгука, покрытые царапинами и наполненные маленькими сверкающими камнями, которые он давал ему в детстве. Это вызывает смятение и путаницу в блестящих глазах Чимина, но он, кажется, успокаивается, с интересом глядя на маленькие драгоценные камни. — Ч-что это?.. — медленно спрашивает он. Чонгук смотрит на него с любопытством и заявляет: — Ты перестал плакать. И он берет маленькую ладошку Чимина, наполняет ее бриллиантами, рубинами и изумрудами, пока некоторые из них не падают сквозь его пальцы, и Чимин заливается румянцем, довольный тем, что знает, что Чонгук достал такие прекрасные вещи для него. Только для него. Однако он скоро приходит в себя, потому что слова Намджуна звучат в голову, и внезапно его сердце бьётся быстрее. — Чонгуки… — бормочет он медленно. — Почему ты дал мне это? А младший мгновенно отвечает: — Потому что это делает тебя счастливым! — будто это самая очевидная причина в мире. Вдруг он быстро добавляет: — И мне нравится, как они смотрятся на тебе. Например, когда ты сделал кулон с кристаллом, который я принес тебе, и носил его каждый день. Мне нравится это. Честность в его словах поражает, и Чимин быстро прижимает свои окоченевшие руки к покрасневшим щекам, чтобы скрыть своё смущение. — Чонгук… ты… ухаживаешь за мной? На этот раз не последовало молниеносного ответа, и Чимин чувствует себя глупо, задавая такой странный вопрос, но как только он открывает рот, чтобы сказать, что просто шутит, Чонгук наклоняется вперед. Они, мать вашу, целуются. Губы едва соприкасаются, но Чимин чувствует себя парализованным. Это Чонгук. Его друг. Его семья. И все же его тело жаждет даже малейшего прикосновения, всепоглащающего чувства, которое проникает в его душу. Как краска выливается на чистый холст. — Это было бы плохо? — спрашивает Чонгук, когда они отстраняются друг от друга, и Чимин тупо моргает. — Что? — Если бы я хотел, чтобы ты был моей парой, это было бы чем-то плохим? Нет, абсолютно нет. Каждая клеточка в теле Чимина хочет сдаться и принять его, хочет быть счастливой и взволнованной, потому что он чувствует себя так хорошо, будто он подсознательно ждал этого определённого момента. Что-то внутри него ждало с тех пор, как они впервые встретились. Но, тем не менее, Чимин определённо ставит под сомнение здравомыслие младшего, раз он правда этого хочет. Чон Чонгук, прекрасный дракон ночного неба хочет его. Пак Чимина. Бесполезного полукровку, в котором подавляющей частью является человеческая. — Но почему? У тебя может быть кто угодно... — пытается Пак, но Чонгук просто смотрит на него привычным упрямым пустым взглядом с раздутыми ноздрями и надутыми губами. — Мне все равно. Я хочу тебя. Я… хочу… Но прежде чем кто-то из них успел среагировать, Чон начал заикаться, закрыв глаза и медленно падая в руки Чимина. Сердце старшего остановилось на секунду, прежде чем он понял, что с драконом все в порядке. Он просто спит. Слава богу._____
Через день они как-то добрались до вершины. Но это был трудный полет, и Чонгук едва мог стоять после того, как Чимин слез с его спины. — Мы можем сделать перерыв здесь, — вздыхает Чимин и тянет младшего в тёплые и защитные объятия. — Теперь должно быть легче. Спускаться всегда легче, а дворец драконов должен быть прямо напротив гор. — Ч-чимини… хён… — задыхаясь, пролепетал Чонгук. Его дыхание учащалось с каждым словом, и он сжал в кулак ткань рубашки старшего. Он так слаб... это пугает. — Я… я не могу этого сделать. Я больше не могу лететь... Я так устал, х-хён… Они оба знают, насколько плохо состояние Чонгука. Это трудно игнорировать, когда он весь мокрый от пота и дрожит, как сумасшедший. Его глаза мутные и серые, как буря в тёмный дождливый день. Но Чимин не может сдаться, не может позволить ему умереть, когда помощь так чертовски близка. — Нет, не говори этого! Ты устал, вот и всё. Мы отдохнём, пока тебе не станет лучше, а потом мы продолжим. Чонгук остаётся тихим, и его тяжёлое дыхание наполняет воздух, в то время как Чимин прижимает его к себе ближе, рукой поглаживая его красивые мерцающие волосы. Должен быть способ. Проходят часы, и самочувствие младшего не улучшается вообще. Если честно, оно становится хуже, и тихие хрипы младшего заставляют Чимина ужасно тревожиться. К тому же воздух очень холодный. Будет трудно остаться здесь еще дольше. Наконец, он тихо бормочет: — Эй… Гуки? — и нежно подталкивает младшего в плечо. Как и ожидалось, ответа нет, и медленно, но верно Чимин чувствует, как горячие слезы текут по щекам, его тело дрожит от ощущения беспомощности, невозможности сделать что-либо. Он такой беспомощный. Такой бесполезный. — Я не… позволю тебе умереть, — говорит Пак и проводит большими пальцами по бледным щекам Чонгука. Боже, почему так холодно? Он едва чувствует пальцы, и каждый вдох отдаётся болью в легких. — Драконы сильны, верно? Они сражаются до конца и никогда не сдаются, — шепчет Чимин и тянет Чонгука к краю горы. Затем он останавливается и смотрит вниз, пытается угадать, как далеко находится земля, прежде чем затянуть младшего к себе на спину и закрепить его верёвкой, которая должна была помочь ему безопасно спуститься вниз, если что-нибудь случится. — Я тоже не сдамся. Я позабочусь, чтобы ты смог попасть домой. И с этой мыслью он осторожно начинает спускаться, чтобы понять, насколько это невозможно на самом деле, потому что его руки и ноги дрожат, скользя, когда он двигается, и мышцы уже болят от напряжения. Тогда это и происходит. Он скользит, спотыкается и, черт возьми, падает, пока мир вращается перед глазами. Это оно, да? Это конец для них обоих? Он не может спасти Чонгука, не может даже себя спасти, и они никогда не смогут поговорить снова. Они никогда не смогут… снова поцеловаться. Нет, нет, нет! Они должны выжить, или он не сможет сказать это, не сможет сказать Чонгуку: "Да, я хочу быть твоей парой. Меня ничего не волнует, пока я могу быть рядом с тобой". Мысль в его голове была настолько сильна, настолько убедительна, что она как-то заставляет голову кружиться, а тело становится лёгким, как пёрышко. Потом была боль, так много боли, и кровь и боже… что происходит? Они еще не упали на землю, не так ли? Но не только кровь покрывает его тело, но и летающие вокруг них перья. Но это точно не перья Чонгука, поскольку они белые, почти серебристые, переходят в пастельно-голубой с золотистыми краями. Чьи они? Они продолжают падать, а тело продолжает гореть от боли, и земля становится все ближе и ближе и внезапно... Они останавливаются. Тогда Чимин понимает: "Я тот, кто контролирует падение…", и он заставляет свое тело двигаться, даже если это кажется странным, совсем не похожим на его собственное тело. И тогда он, наконец, расправляет свои снежные крылья, замедляется и мягко приземляется на землю. Они сделали это. Они живы. Он дрожит от усталости. Руки и ноги ощущаются как желе, а зрение становится размытым, кости ломаются с ужасным и отвратительно громким звуком. Он падает в траву, и Чонгук скатывается с его спины. Они просто лежат там, не в состоянии двигаться, но Чимин все еще пытается. Все еще борется и тянется к руке Чонгука. Его пальцы покрыты кровью и дрожат. — Чонгуки… — беспомощно шепчет он, пытаясь разбудить его, но младший не двигается, даже когда Чимин наконец доползает до него. Слезы текут по его лицу, когда он сжимает холодную руку Чона. Они зашли так далеко, это несправедливо._____
— О? Что это я смог разглядеть своими глазами ящера? — внезапно пропел счастливый и мелодичный голос. Это дало Чимину силу, надежду и стимул открыть тяжелые веки. Может быть, в конце концов, у них есть шанс. — Ух ты, круто! Ты еще жив?! — незнакомец со светло-каштановыми волосами кричит от волнения, явно слишком довольный несчастной ситуацией, в которой они оказались, и наклоняется, чтобы услышать умоляющий шёпот Чимина. — … помогите Гуки… Незнакомец нахмурился. — Гуки? Ты имеешь в виду того дракона? Во-первых, уверен, что тебе гораздо больше нужна помощь, чем твоему другу, полукровка. Заставить свое тело принять форму дракона опасно, понимаешь? Это сильно вредит. Форма дракона? Он? Чимин так растерялся. Но это правда: его тело дьявольски болит, и они летели… это имеет смысл, каким бы абсурдом это не звучало. — Ему нужно домой... он умрёт... — снова хныкает Чимин, и незнакомец наконец-то реагирует. Его глаза расширяются от удивления. — Ах, да! Снова ведь пришло время, а? Абсолютно забыл про это… Он вскакивает, и появилась песчаная буря, поглощая человека, вместо которого появился бело-жёлтый дракон. — Не волнуйся, я доставлю тебя во дворец за три секунды! Ну… ладно, может быть, за пять секунд. В общем, твой дракон будет в порядке. О… и, кстати, ты можешь звать меня Тэтэ, — он зарычал и схватил обоих парней своими передними лапами, а затем взмахнул крыльями и взмыл в небо. Это выбило воздух из лёгких Чимина. Пожалуйста, пусть с Чонгуком все будет хорошо. Это было последнее, о чем он думал, прежде чем все вокруг исчезло в утешительной темноте._____
— Чи… ми… н... Чимин застонал и поворочался, не желая просыпаться, но голос не сдавался. — Чимини-хён! Это был голос Чонгука? Чимин задумался, почему младший был здесь, но опять же, он всегда залазил на кровать хёна, ничего нового. Голос потребовал: — Ты должен проснуться сейчас, хён. По какой-то причине, даже если Чимин не хотел этого, его тело мгновенно отреагировало на приказной тон в голосе. Его глаза открылись, и он тут же был ослеплен потоком света и ярко сверкающими драгоценными камнями вокруг них. — Где я? — бормочет Пак в замешательстве, прежде чем внезапно вспоминает и понимает, что Чонгук снова в форме дракона, а его крылья — подушка и одеяло Чимина. — Что случилось? — тихо спрашивает он, и Чонгук вздыхает, прижимаясь носом к волосам Чимина, прежде чем пробормотать ответ. — Мы во дворце драконов. Это кристаллы из царства драконов, наполненные жизненной энергией, необходимой драконам, чтобы выжить. Это должно дать мне достаточно сил долететь туда. Это логично, но… — Почему я здесь? Чонгук замирает. Его глаза не отрываются от старшего, и он позволяет своим крыльям мягко погладить лицо Чимина, успокаивая боль, которая все еще горела внутри него. — Сначала они привели тебя в обычную комнату, но… ты чуть не умер. Это было ужасно, я буквально чувствовал, как ты все больше отдаляешься от меня. В конце концов, они переместили тебя сюда, чтобы я был в состоянии излечить тебя достаточно, чтобы убедиться, что ты выживешь. Но это сработало только потому, что… — он замолчал, будто не знал, как отреагирует Чимин на то, что он собирается сказать, но старший уже знал. — Потому что твои силы исцеления сильнее, ибо я полудракон и… твой истинный. — Ты знал? — Джуни рассказал мне. Чонгук все еще выглядел не слишком уверенно, но осмелился спросить. — Ты злишься на это?.. Я имею в виду, ты ненавидишь то, что имеешь принудительную связь со мной? В его вопросе было нечто большее, чем просто любопытство и страх. Был также намёк на вину, и Чимин быстро понял, почему это так. — Чон Чонгук… ты уже знал? Ты знал и не сказал мне? Дракон фыркнул, но кивнул, и Чимин не мог понять, почему он так напуган. Они всегда говорили обо всем, и он должен знать, что Чимин никогда не сможет возненавидеть его. Ни за что. Ну… не совсем, во всяком случае. Дракон снова спрашивает: — Так… ты злишься? Чимин слабо улыбается ему, прежде чем отвечает: — Нет, не злюсь. Ты столько раз спасал мне жизнь, я рад, что дракон во мне выбрал тебя в качестве пары. Даже если бы это было не так. Ты все равно будешь моей родственной душой. Сладость слов старшего заставила Чонгука светиться от удовольствия, и он потерся лбом о руку Чимина, заставляя его хихикать от ощущения того, как его тело накрывает волна перьев. — Ты тоже спас меня, — шепчет Чонгук. — Я горжусь тем, что принадлежу тебе. Но они не могут оставаться вот так навечно, потому что Чонгук должен скоро уйти. На этот раз по-настоящему. Он возвращается в свое человеческое тело. Грустные оленьи глаза направлены на старшего, пока он говорил: — Я не хочу оставить тебя вот так вот, но король сказал, что ты не можешь пойти со мной… Не то чтобы у них и правда был выбор, поэтому Чимин просто качает головой и пытается убедить его: — Теперь я в порядке. Я буду ждать тебя. Чонгук хмурится. — Ты уверен?.. Ты запаниковал и у тебя поднялась температура, когда я ушел в последний раз... — Ну… Мы ничего не можем поделать с этим. Тебе нужно идти, а я должен как-то бороться с этим. Но есть кое-что, что они могут сделать, чтобы избавиться от боли, которая возникают, когда они далеко друг от друга, хотя Чонгук рассказывает об этом Чимину неохотно. — Мы могли бы завершить спаривание. Это заставит нас обоих чувствовать себя лучше, — осторожно предлагает Чон, и Чимин задыхается. Щеки вспыхивают алым, когда он бьёт Чонгука по затылку. — Ты хочешь сделать это здесь, во дворце?! Не будь таким извращенцем... И это вызывает у младшего смущенный взгляд, после чего Чон фыркает: — О чем ты, черт возьми, думаешь?.. Я говорю о метке. — О… — Чимин неловко смеётся, рукой робко потирая шею. — Да, логично. И поскольку это единственное, что они смогли придумать, они решают сделать именно это. Метка. Это должно успокоить их инстинкты хотя бы чуть-чуть. Чимин оборачивается, снимает рубашку, обнажая плечи для острых драконьих клыков Чонгука, и младший предупреждает: — Это может быть немного больно. И после его губы ощущались теплом и нежностью на коже Чимина. Чон поцеловал место, которое решил пометить. — Я всегда знал, что ты тот самый. Единственный для меня, — затем тихо шепчет он, и это заставляет сердце Чимина трепетать. Его тело дрожит в ожидании, пока он, наконец, не чувствует острую боль, и тёплая кровь не стекает с его плеча, окрашивая белую простынь под ним в красный. Не прошло даже минуты, и Чонгук остранился, тихо пробормотав: — Прости. Он зализывает рану, которая окружена глубоким оттенком фиолетового и синего, и Чимин всхлипывает от боли, но остаётся неподвижным, зная, что это скоро закончится. — Теперь ты мой, — объявляет Чимин позже. Боль уже стихла некоторое время назад, и чувство единения устраняет беспокойство в его сердце, даже если оно не является полной связью, поскольку Чимин пока не может контролировать свою форму дракона, чтобы поставить соответственную метку Чонгуку. Но эффект настолько силён для него, что он сворачивается в клубок, мягко мурлыкая: — Мой, мой, мой~ И Чонгук целует его в согласие, зацеловывая его до потери сознания, пока тихий кашель не разрушил их любовный покой. — Кхм… Я рад видеть, что у вас все хорошо, но не думаю, что это место и время, чтобы заниматься подобным. По крайней мере, пока вы используете мои любимые простыни. Незнакомец — мужчина с широкими плечами, соблазнительной аурой и симпатичным лицом, замер, вдруг закричав: — Погодите… это кровь?! Что вы делали на моей кровати?! И Чимин краснеет от смущения, пока Чонгук натягивает одеяло на старшего, чтобы скрыть его обнажённое и запачканное кровью тело. — Не пугай его, Джин-хён! — Я всё ещё король для тебя, засранец! Чимин бледнеет и хрипит в ужасе: — Король?! Потому что он не ожидал этого и ему как-то не по себе от того, что он сидит перед королём в таком виде. Перед святым правителем этой страны. Мужчина по имени Джин вздохнул. — Ну и молодёжь пошла. Буквально мгновение спустя, после того, как Чимин оделся, все они сопроводили младшего на улицу. Тэхён, уже в форме дракона, ждал их, и осознание, что ему правда придется отпустить Чонгука, тяжело давит на сердце Чимина. Они не будут видеться некоторое время. Чимин шепчет: — Возвращайся скорее. Чонгук оборачивается, чтобы обхватить руками старшего, прижимаясь губами к волосам Чимина, шепча: — Дождись меня, Чимини. Младший отпускает свою пару, и метка на плече Чимина мгновенно начинает гореть, и будто что-то разрывается внутри, ибо дракон в нем все еще не хочет отпускать Чонгука. Истинные не должны покидать друг друга. Это так неправильно, так больно. Зачем Чонгук делает это с ним? Но Чимин знает, что это не вина тонсена. Конечно, нет. Смешно, что часть его даже думает так, и он действительно хочет плакать, хочет кричать: "Не уходи!", но он не может. Дело не в его эгоистичных желаниях.___
Следующие три года кажутся унылыми и бесконечными, даже после того, как Пак узнал от Джина, что полудраконы — это члены королевской семьи в этом мире, потому что они, как правило, получают лучшее от людей и драконов. Сам Джин — полукровка, так же и Тэхён. — Я научу тебя, как контролировать свою драконью часть, — радостно оповещает Тэхён после того, как возвращается без Чонгука, и Чимин соглашается. Он хочет учиться, хочет быть на одном уровне с Чонгуком и, наконец, хочет найти свое место в этом мире.Три года спустя
Чимин мчится по коридорам дворца, оставляя после себя следы из перьев. Почти полночь, что означает, что драконы возвращаются домой. Чонгук возвращается домой. Он чуть не сбивает Джина в спешке, задевая его своими длинными перьями, и король ругает его: — Эй! Никаких драконов в помещении! Но Чимин не может замедлиться и кричит нерешительные извинения, прежде чем вырваться через главную дверь. Его встречают луна, звезды и холодный зимний ветер, который превращает его дыхание в маленький белые облака перед лицом, но нет времени, чтобы любоваться видом. Нет, пока он не достигнет широкого поля и не увидит взрывы фейерверков на расстоянии. Его Чонгуки должен быть в деревне, спустившись с неба: сильный и красивый. Чимин не будет первым, кто приветствует его дома, и он находил это немного грустным, но все хорошо, потому что он знает, что Чонгук придёт за ним, как только поймёт, что Чимин не возвращался все это время домой и пробыл во дворце. Он затаил дыхание в ожидании, и, наконец, небо загорается самыми красивыми цветами, демонстрируя приземляющихся драконов. Это выглядит невероятно красиво в сочетании со всеми сверкающими звёздами вокруг них. Выглядело ли это так же, когда они уходили? Чимин не может вспомнить этого. Единственное, что он помнит, — это голос Чонгука, его глаза, губы, прикосновения. И его собственные губы изогнулись в блаженной улыбке, когда он представил, на что будет похоже их воссоединение. Он собирался лететь дальше, когда что-то тёмное падает с неба и приземляется перед ним. Черный, синий, фиолетовый, и сердце Чимина подпрыгивает. Хвост дракона дёргается от волнения, когда младший дракон смотрит на него. Глаза светятся, как луна над их головами, и крылья сверкают, как звезды. Он слышит голос Чонгука, который говорит: — Я дома. Но это не его реальный голос. Это связь, через которую они говорили каждый день последние года, и Пак гордо расправляет крылья, показывая Чону, как многому он научился, и какой он чертовски элегантный и соблазнительный. И Чонгук мгновенно хочет наградить его. Он подходит ближе, с любопытством наклоняя голову, когда старший делал шаг назад в ответ, и Чимин бросает на него дразнящий взгляд, хлопает крыльями, словно желая соблазнить его еще больше. Следуй за мной — это то, что говорит язык его тела, и Чонгук слушается. Он следует за ним сквозь траву, небо, кружась вокруг него. Перья также кружатся вокруг них и перемешиваются, пока они танцуют. Они не останавливаются, пока Чонгук не хватает старшего и не бросает Чимина на землю, уткнувшись носом в перья хёна. — Я скучал по тебе, — затем бормочет он после того, как они оба вернулись в человеческий облик, погрузившись в объятия, затаив дыхание, разделяя поцелуи и смеясь. Щеки Чимина покраснели, а пальцы скользили по щекам, плечам, спине Чонгука, и он снова целует его, игриво оттягивая нижнюю губу, пока он наконец не шепчет, нежно, с любовью: — Добро пожаловать домой.
