Elegant

Идея о новой татуировке возникла спонтанно, как снег на голову. Юнги не планировал подрываться с кровати в шесть вечера и бежать в тату-салон, чтобы набить грёбаную бабочку, но мозг решил по-другому. Поэтому омега на скоростях надевает первое попавшееся, хватает чёрную джинсовку, так как осенью вечера становятся прохладными, и вылетает из квартиры, прокручивая в голове выдуманный эскиз. Весь путь он думает о форме крыльев и плавном градиенте синего цвета, который хочется добавить. Плевать, что денег осталось буквально на два дня, когда до зарплаты неделя. Он привык тратиться в большей степени на татуировки и различные проколы, которые сложно не заметить на его теле. Юнги уже предвкушает реакцию Чонгука, когда тот, увидев нежную бабочку на левом запястье, улыбнётся и, скорее всего, начнёт стебаться, ведь такой рисунок на фоне различных черепов, драконов и тигров будет смотреться весьма забавно. Но Юнги плевать, он знает, что альфа заценит, поэтому без колебаний открывает дверь салона. Запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками стоит у двери, смотря на мастера, который занят каким-то альфой, набивая тому чёрную змею на лопатке. Юнги садится в кресло, ожидая своей очереди, и уже готов сам взяться за аппарат и сделать этот чёртов рисунок, настолько ему не терпится. Мастер заканчивает с клиентом и обращается к омеге: — Что бить будем? — он приступает к обработке инструментов, бросив на Юнги оценивающий взгляд. Но омега привык к подобному, никто не понимает его тягу к такому внешнему виду, даже родители отругали за первую татуировку-солнце, которая красуется на правой ключице. Юнги просит листок и ручку, которые незамедлительно получает, и вычерчивает аккуратными линиями набросок. Получается хорошо, оно и понятно, грех, отучившись на дизайнера, не суметь нарисовать элементарную бабочку. Но для него это не просто бабочка — это символ любви Чонгука, который привык так обращаться к омеге. Закончив, Юнги протягивает листок мастеру и просит добавить цвета, на что получает положительное мычание. Сам процесс не из приятных, но Юнги привык, поэтому спокойно воспринимает поток лёгкой боли. Спустя часа два довольный омега расплачивается с мастером, благодарит за проделанную работу и со счастливой улыбкой на пол-лица выходит из салона, сразу же набирая давно заученный номер своего альфы. Чонгук отвечает не сразу, но принимает вызов через несколько гудков. — Да? — на фоне играет спокойная музыка. Голос альфы прекрасно с ней сочетается, поэтому омега неосознанно покрывается мурашками. Уютный бар в северной части города — идеальное место для вечерних свиданий или обычного отдыха после тяжёлой работы, но Чонгуку повезло — он и работает там, особо не напрягаясь. Бармен из него превосходный, особенно Юнги нравится его форма, состоящая из тёмно-коричневого фартука и белой рубашки. — Привет, — отвечает Юнги спустя какое-то время, он уже идёт в сторону метро, готовый примчаться в этот тихий бар и показать "обновку". — Я сейчас приеду. — Жду, — по голосу слышно, как альфа растягивает губы в улыбке, предвкушая увидеть своего омегу, с которым пришлось разлучиться на два дня. — Лети, бабочка. Он не дожидается ответа и бросает трубку, возвращаясь к протиранию стаканов. Посетителей в среду немного, поэтому можно позволить себе расслабиться. Обычно будние дни загружены, а в выходные куда хуже, так что времени на своего омегу почти нет, но как только оно находится, то Чонгук бросает всё остальное и мчится к нему. Дни стали короче, поэтому уже в девять вечера видно полярную звезду, которая покоится одна на большом тёмном небе. Юнги улыбается даже ей, находя в этом какую-то свою маленькую радость. Вот сейчас он приедет к Чонгуку, обнимет его и, возможно, поцелует, если посетителей не будет в заведении. С этими мыслями дорога кажется быстрее, и вот омега стоит у двери с вывеской "STARFALL", снова оборачиваясь на звезду и даря ей очередную улыбку. В тускло освещённом помещении раздаётся негромкий звон колокольчика, оповещающего о прибытии очередного клиента, но показывается лишь блондинистая макушка Юнги, а потом его тело, обсыпанное татухами (джинсовку он снял, так как было жарко, поэтому футболка не прикрывала большую часть рук). За дальним столиком в углу сидела какая-то парочка и о чём-то мило беседовала, омега тихонько смеялся в ладоши, а альфа, по всей видимости, отбрасывал шутки. Но им и дела не было до Юнги и Чонгука, которые налетели друг на друга с объятиями, жадно вдыхая любимые запахи. Может потому, что от Чонгука всегда пахнет дынной жвачкой, Юнги стал обожать этот фрукт, поэтому из всех предложенных своим парнем коктейлей он выбирает именно дынный мартини, не боясь опьянеть, ведь Чонгук рядом. Татуировка бабочки, которая вышла яркой из-за цветовой гаммы, бросилась в глаза альфы, когда он приступил к смешивания напитка. Чонгук округлил глаза в удивлении и схватил Юнги за запястье, поднося его к лицу. — Офигеть, — только и смог вымолвить альфа, не отрываясь от рассматривания татуировки. Юнги приподнимает уголки губ и с хитрым прищуром смотрит на Чонгука. — Нравится? — его лисьи глаза пропустили волну возбуждения, которая накрыла обоих. Чонгук кивнул и начал водить пальцами по рисунку, пытаясь запомнить каждую деталь. Ему всегда нравились татуировки Юнги, ещё когда они учились в унике, Чонгук всегда с интересом рассматривал каждую выведенную линию на белоснежной коже. Но доступ ко всем участкам желанного тела для Чонгука открылся только после выпуска, тогда Юнги праздновал то, что смог найти хорошую работу без проблем, да ещё и по профессии. В тот день они "случайно" столкнулись в туалете клуба, устроив получасовой океан страсти прямо там, в туалете. Потом решили продолжить в отеле, но закончили в квартире Юнги. Это был крышесносный взрыв двух атомов, что дико хотели друг друга. До сих пор безумно хотят. Чонгук переборол себя, отрывая взгляд от прелестной милой бабочки, которая очень идёт Юнги, и вернулся к смешиванию коктейля, ставя готовый перед омегой. Вечер плавно перетекает в ночь, посетителей совсем не остаётся, а стакан опустел уже давно. Поэтому можно идти домой со спокойной совестью. Вот только эта самая совесть решила остаться в сторонке, когда дикое желание настигло спонтанно, как и мысль Юнги о татуировке-бабочке. Раздевалка закрывается на ключ и наполняется томными вздохами разгорячённых тел. Они скучали, хоть и разлука была недолгой. Фартук летит куда-то в сторону, а Юнги чувствует холод металла даже сквозь футболку — Чонгук прижал его к шкафчикам в страстном поцелуе, за что получил тихий стон и руки на своей шее. Юнги отталкивает Чонгука в сторону лавочки, которая стоит позади альфы и делает так, чтобы Чонгук сел на неё, а сам залезает на его бедра, попутно стягивая рубашку, что обтягивает небольшие мышцы и заводит нереально. Одежда кучей валяется на полу, а Юнги во всю насаживается на член, как профессиональная порно звезда. Он выкрикивает имя любимого, отчего Чонгук хочет ещё глубже быть в нем, но глубже некуда. Хлюпанье и шлепки отдаются эхом о голые стены, создавая ещё большее возбуждение. Чонгук водит руками по горячем телу Юнги, очерчивает его татуировки и пирсинг. Теперь у него есть любимая татуировка — бабочка на левом запястье, словно метка, что этот омега Чонгука, он его личная принцесса. Альфа целует рисунок, мажет по нему языком, а Юнги стонет громче, почти визжит, срывая голос максимально. Оргазм настигает внезапно, и оба закатывают глаза от дикого кайфа, но это только начало. — Продолжим у меня? — спрашивает Чонгук, тяжело дыша куда-то в ключицы содрогающегося в его руках тела, на что получает вполне ясный ответ: — Не смогу, — шепчет Юнги, снова хватая член альфы и начиная водить по нему рукой. Он слезает с бёдер Чонгука и встаёт на колени, заглатывая вновь возбужденный орган, доводя как себя, так и альфу. После ещё двух подходов они всё-таки находят в себе силы оторваться друг от друга на несколько минут, пока едут в квартиру Чонгука. И заканчивают свой секс-марафон только под утро, полностью вымученные, но довольные. Юнги зарывается в одеяло почти с головой, оставляя маленькую щёлочку для кислорода. Чонгук нащупывает его талию и притягивает ближе к себе, успевая поцеловать в губы. — Я тоже такую хочу, — вдруг выдаёт Чонгук, беря руку Юнги и поглаживая бабочку. — Но раньше ты всегда отказывался от тату, даже парные бить не хотел, — наигранно дует губы омега, но душа ликует от такого желания альфы. Наконец-то у них будет одно клеймо на двоих, красивое и милое, а главное — передающее чувства каждого. — А теперь хочу, бабочка, — и снова сладкий поцелуй. В комнату начинают пробираться яркие солнечные лучи, но солнце в их сердцах давно вышло из горизонта и греет изнутри. Теперь маленькая бабочка может спокойно расправить крылышки для долгого полёта в лучшее будущее.