И что ты мне сделаешь?

      Илья Муромов просто гадёныш. И житья от него нет никакого, особенно Филу. Они уже в старших классах, но этот рыжий чёрт никак не успокоится со своими приколами. И приколы у него так себе, потому что какие приколы могут быть у отличников? Наябедничать, снять на видео исподтишка, поиздеваться над умственными способностями — все возможности Муромова. И после таких шуток Фил сомневается, что Илья всё-таки отличник, правда, подлизываться у него получается так же отменно.       Почему-то Фил приглянулся Илье больше всего. Его волосы цвета золота, голубые с синевой драгоценные камни вместо глаз, ровная кожа, идеальные черты лица. Черных определенно был самой блестящей из всех монет в сундуке, а Муромов самым проворным вором. Он крал живой образ своего одноклассника и прятал его в своих снах. Крупица за крупицей, осколок за осколком. Трудно уживаться с объектом своей ненависти в одном классе днями и месяцами.       Почему-то Фил впервые не мог выкрутиться. Он всегда был ветреным, безобразно переменчивым, каждый раз выбирал разную сторону, подстраивался и наоборот разрушал, но сейчас Черных ничего не понимал. Ему всего лишь нужно доучиться, доработать, доделать игру, довлюбиться в Карину, но что-то не клеилось совсем. Фил чувствовал, что распадается на части, распыляясь на неважные вещи. Сундук пустеет, кто-то бессовестно забирает все богатства. Черных ненавидел это: неизвестную пустоту, неизвестные руки, подслушивающие уши и подсматривающие глаза.       Так жили вор и красивый сундук. Тайна, объединявшая обоих, но скрытая друг от друга. Фил всё чаще не мог уснуть, встречая перед собой нахальную улыбку, а Илья занимался прежним делом: жульничал и не смешно шутил. — Что, Черных, лень было даже списать? — смеётся улыбка. Это бестолковое создание как-то проучилось до одиннадцатого класса. — Завались, Муромов, я, в отличие от некоторых, учителям туфли не облизываю, — ответная реакция.       Каждый раз, каждый раз, снова. Правда в обмен на правду. Зелёные глаза с теплыми переливами смеются. Фил только сейчас обращает своё внимание на то, какой же Илья холодный. Рыжий как обычно в своём свитере, но видно, что ему холодно. И эти глаза… Его глаза полны чего-то невыразимого. Впервые Фил не хочет съездить ему по лицу. Впервые он хочет понять, разгадать эту шутку. — Опять грызётесь, мальчики, — звучит далёкий голос, — Илья, ты бы лучше помог своему однокласснику из двоек вылезти. — Вот ещё. Нет желания помогать человеку, который всё своё время тратит на игрушки.       Ледяные слова. «Почему же ты не можешь согреться, Илюш?» Фил вскакивает со стула, хватая Муромова за воротник свитера. Он колет ладонь, стараясь защитить хозяина. Илья не пугается, он просто смотрит на Черных, ожидая ответного шага. — Нет желания принимать помощь от такого, как ты.       Ранит. Илья не ожидает слов. Все вокруг смотрят прямо на них. Рука всё ещё сжимает ткань. Что-то на секунду разжигается между телами. Какая-то глупая, абсурдная искра, которая придаёт сил для новой схватки. — Не лезь ко мне, рыжий. — И что же ты мне сделаешь?       Тишина. Она немного приводит в чувство. Арт хватает Фила за локоть, отрывая от Муромова. «Не надо, оставь его». Илья ухмыляется, понимая, что сильнее. Учитель прерывает эту сумбурную ситуацию. — Илья, поможешь Филиппу с подготовкой к следующей контрольной. Вся ответственность за оценки Черных теперь на тебе. Может, получится его хотя бы на тройки вытянуть. А вот и главная шутка. Совсем не смешно.       И Илья продолжает шутить. Он боится, что его раскусят, дотронутся до личного, глубокого дна, о котором и не думает Филипп. Он видит только оболочку. Рыжие волосы, острое лицо, россыпь веснушек, бледную кожу, свитера. Но глубже заплывать опасно. Жить в полном одиночестве, без друзей, без поддержки, в нескончаемом кругу ярлыков — вот, что действительно опасно. Занятия начинаются неважно. — Мне сложно думать, когда ты рядом со мной дышишь, — суровая правда Фила. — Тебе в принципе сложно думать, Черных. Химия это тебе не игрушки ваши, — раздается за спиной. Как Илье удалось затащить одноклассника в свою квартиру останется неразгаданной загадкой. — Смотри, тут всё проще, чем кажется. Просто копни немного глубже, пораскинь мозгами и напиши в структурном виде.       Илья стоит прямо за спиной, немного наклонясь к плечу одноклассника, чтобы разглядеть формулу. Воздух плотный и какой-то искрящийся. Фил запоминает, что нужно делать, и спустя несколько попыток всё же раскладывает формулу. Он и сам не понимает, какую подсказку получил.       День за днём Илья и Фил занимаются. То у одного, то у другого дома. Филипп узнаёт, что Илья, оказывается, тоже неплохо шарит в компах, что любит читать разные умные книжки, до которых Черных и дела нет, так что названия он не запоминает, что умеет неплохо готовить, что у него есть цифровая камера (даже две). Илья тоже много узнаёт о своём драгоценном сундуке. Фил курит втайне от друзей (просто чтобы почувствовать себя крутым), любит детективы, но боевики больше, не любит книжки, но любит комиксы, хочет поступать на программиста, пьёт чёрный кофе, мало общается с родителями, любит гулять по вечерам. Это нелепо, но Илья теперь чувствует себя не просто вором. Ему даже кажется, что глаза у Черных красивые, а губы очень притягательные, когда затягиваются и выдыхают серый, как Питерское небо, дым.       Через несколько недель Арт уже начинает стебать друга. Это кажется смешным, Вик и Кира поддерживают его, сдавленно посмеиваясь. Фил горячится, ему эти шутки не кажутся забавными. Потом и друзьям не смешно, когда Черных уходит домой уже не с ними, а с Ильей.       С ним ужасно сложно. Илья как бомба замедленного действия со своей химической формулой. Филипп очень плох в химии. Зато он хорош в нестабильности, и этот дуэт может крышу сорвать, если заранее не спрячешься.       Илья Муромов ждёт Филиппа после школы, чтобы заниматься. Но приходя домой, заниматься получается паршиво. Горло пересыхает, потеют ладони, лицо заливается жаром, когда Фил слишком близко. Его глаза уже не кажутся красивыми, они такие и есть. Губы это отдельная тема, на них лучше вообще не смотреть. Фил любит подолгу разглядывать Илью, заползая прямо под кожу, отчего по телу бегут мурашки. Чтобы разгадать самую главную шутку, нужно быть наблюдательным. «Что скрывает этот чёрт?» Муромов ёжится под взглядом одноклассника (друга?), сжимаясь от холода. — Тебе холодно? — тихо говорит Филипп. О нет, ему так жарко, что бомба скоро взорвётся, сокрушая весь Петербург. Эстетичная рука геймера ложится на худые пальцы отличника. Всемогущий, подари ему мозги (!!!). Сундук грохает крышкой, прижимая пальцы со всей силы. Ловушка?! Думай, Илья. Беги, Илья. — Знаешь, все твои тупые шутки… Это же маска, да? — шепчет Фил. Его пальцы, тёплые и цепкие, обхватывают ладонь, чтобы не дать уйти. Муромов поднимает глаза. Неужто кто-то нырнул в этот омут? — Что ты несёшь? — У меня плохо с химией, но людей я немного понимаю. Я думал, ты засранец рыжий, что ты меня достаешь, потому что тебе заняться нечем. Оказывается, всё немножко сложнее, но структурно эта формула тоже раскладывается, — он так близко. Сердце колотится быстрее, чем Илья успевает соображать. — Кого ты пытаешься обмануть, Муромов? Мы с тобой химией занимаемся уже два месяца. Я тебя раскусил.       Эта ухмылка… Илья моргает пару раз, чтобы ушло наваждение. Он пытается подняться, но цепкие пальцы всё ещё держат. От них жарко и сходишь с ума. Что же делать?! — Тебе меня не догнать, я лучший в классе, — шипит Илья. — Это из-за тебя у меня голова вся в тумане. Это всё ты, Илья. Ты мне спать не даёшь, придурок. Я из-за тебя с друзьями своими почти не общаюсь! Что же с тобой не так, понять не могу. Я запутался, дай подсказку.       Эта подсказка Филу точно не понравится. Илья может и отличник, но тут что-то подумать забывает. «Я сейчас всё испорчу». Он отталкивается от стола, где сидел секунду назад, наклоняется к стулу, на котором сидит Фил. Их лица так близко, так искрится воздух, что Черных раскрывает рот, чтобы вздохнуть, но Илья прерывает его, накрыв чужие губы своими. Его глаза закрыты, и сердце колотится как бешенное. Ледяная рука ложится на горячую шею. Чужие губы идеальны, как и всё остальное. Это прикосновение стирает всю ненависть до последней черты. Филипп резко отодвигается со стулом. Чёрт бы побрал эти стулья на колёсиках.       Илья пытается разгадать, что чувствует одноклассник. Он в шоке? Он злится? Он сейчас ударит? Лицо Фила полыхает, он не может сказать и слова, молча забирает рюкзак и выбегает.       Вор теряет своё богатство. Филипп теряет свой рассудок. Кажется, всё такое ничтожное, кроме Ильи. Он такой далёкий, недосягаемый, но первый поцеловал. Он самый умный, играет в сложную игру, но делает ошибки, чтобы Черных нашёл разгадку сам, чтобы почувствовал себя способным. Создание игры — это очень просто, сложно — это понять Муромова. Муромова, который ненавидел Фила, ябедничал и провоцировал. Призрачные прикосновения холодных рук не дают забыть этот вторник, их последний совместный урок. Даже в кафе среди друзей Черных где-то не на планете Земля. — У вас случилось что-то? — спрашивает Кира. — Что? У кого? — Ну, у тебя с Ильёй. У тебя сегодня должны были занятия быть, но… — Да нет, он просто заболел.       И Илья действительно заболевает. Он не ходит в школу, не отвечает на смс, и Филиппу даже смешно, какой всё-таки Муромов трус. Филу приходится прогулять школу, чтобы встретиться с этим придурком. Он докуривает уже вторую сигарету, пока ждёт. Отличник выходит, не замечая Фила. Тот сокращает расстояние в доли секунды и тянет парня за рукав свитера к арке между домами. Там их никто не заметит. — Думаешь, теперь ты можешь слиться? Вот так просто? Какой же ты мудак, мать твою. Я тебя везде достану, отличник ты хренов… — ругается Черных, толкая Илью к стене. От Фила пахнет сигаретами, и Муромов непроизвольно морщится, прикрыв глаза. Ему не страшно. — Сначала ты целуешь меня, а потом просто исчезаешь. Гребанное приведение ты, Муромов. Я сам себя к химии готовить не собираюсь, чтоб тебя! Хотя знаешь что, иди ты со своей химией куда подальше! Чёрт… твою ж мать, — тяжело дышать. Фил опирается руками о стену с обеих сторон от головы Ильи. Кирпич саднит кожу на ладонях. Черных понемногу вбирает воздух в легкие. — Посмотри на меня.       Илья слушается, поднимая глаза. В них столько тайн и боли. Все скопившиеся унижения, одиночество, разлагающиеся мечты. Фил понимает кое-что. Илья вор, он пытался украсть у него жизнь, но случайно украл сердце. Это абсурд полный, но Черных уже как-то всё равно. — Если я тебя поцелую, ты не сбежишь? — снижает голос Филипп. — Спешу напомнить, что это не я тогда убежал с такой скоростью, что пятки сверкали. — Ты со своими фразеологизмами бесишь меня, понял? — И что ты мне сделаешь?       Фил целует его, сгорая заживо. Ужасно по-гейски, на самом деле. Кусает губы, зарывается пальцами в волосы цвета пламени, проводит ладонью по острому подбородку, хватает воздух, но не хочет отрываться от поцелуя. Ужасно, ужасно, ужасно. Он влюбился как дурак в того, кто шутит тупые шутки и исподтишка снимает на телефон. Он, наконец, ощущает, что все части встали на места, что руки у Ильи больше не ледяные, а очень горячие. Не хочется останавливаться.       Вор перестаёт быть вором, он превращается в стража своего богатства. Оно греет сердце и топит лёд, сохраняя тепло на душе. А золото сияет ярче солнца. ***       Арт тарабанит пальцами по парте, скучающе слушая, как Кира повторяет параграф по химии. Вик играет во что-то на телефоне. Без Фила скучно, поэтому Артём считает секунды до момента, когда Черных зайдёт в класс. Он влетает с радостной улыбкой, плюхаясь на свой стул. — Привет, задроты, как ваше ничего? — в голосе смех. Настроение у Арта поднимается мгновенно. Фил заражает своим хорошим настроем. — Что у тебя случилось, что ты радостный такой? — спрашивает Вик, искоса посматривая на только что присоединившегося. — У меня случилась химия, друг. Химия — это сила! — говорит Черных, переводя взгляд на Илью, который сидит за следующей партой. Он немного ухмыляется, обнажая ровные белые зубы, отчего Муромов краснеет, прячась за тетрадью. Да, химия и правда отличная штука. Особенно, если есть хороший учитель.