МЕЧ, КАРАЮЩИЙ ТЁМНЫХ ТВАРЕЙ

Чтобы называться гарием, одного небольшого острова маловато. Особенно, когда это — безымянная территория из песка, гальки, глины и камней. Если мелкий кустарник и пытался тут когда-то прорасти, а люди обосноваться, то их совместные попытки провалились. Не последнюю роль в этом поражении отыграл мрачный монолит, что вершиной, словно каменным кинжалом, вспарывал клубы дыма и пепла в центре острова. Придирчивый взгляд вдаль безошибочно выявлял, что пресной воды на острове не было. Ещё с тех времён, когда Вечные были щедры на подарки викингам и зажгли на небесах звезду, что всегда указывала в их любимом направлении — на север. «Что сюда могло привлечь мою обожаемую жену? Почему настаивает, чтобы я построил город на острове, не удостоенном ни названия, ни будущего?» — ломал голову рыжеволосый моряк. Но обо всём по порядку. Капитан Сагрунн был самым удачливым предводителем морских бродяг своего времени. Пока горячие головы — калиф Багдада и эмир Басры — вели многолетнюю изматывающую войну на суше и в угоду собственной гордости обескровили свои государства, Сагрунн лихо провёл драккар «Драко» по величественной реке Тибр и внезапной атакой вынудил лидеров Востока согласовать условия перемирия. Но им это не помогло: Великие города-государства, проиграв на море варвару с Севера, откупились членом семьи. Пришлось отдать в жёны наглому пирату не кого-нибудь, а Афилепу — сестру калифа Багдада и племянницу эмира Басры. С детства зная истории о неизведанных землях, багдадская принцесса, когда родственники подарили её морскому бродяге, как вещь, весьма ценную, но всё же вещь, решила основать собственное государство на собственных условиях. Её амбиции превзошли выходки Турока — тёмного мага, что последние сто лет главенствовал в магическом мире Востока. Внутри огромной горы на странном острове, что расположен в двух неделях пути неспокойным морем от Басры, Афилепа решилась открыть ВРАТА. Те самые, или проход в мир, откуда согласно путаным записям восточных мудрецов пришли светлые маги и тёмные твари. Так потусторонних жителей называли с нашей стороны магических дверей. Первые, кто явился через Врата, были Великими гариями. Они щедро поделились знаниями о своём мире с сильными и смелыми мужчинами, мудрыми и решительными женщинами. Такое благо, как и любое под нашими небесами, что даётся слишком легко, породило кровопролитные столкновения между посвящёнными: теми, кто принял дар с благодарностью, и теми, кто жаждал чужой силы. Принесённая магия быстро разделила Восток на тех, кто чтит расу, и тех, кто служит тере. Выжившие в их борьбе основали знаменитые династии, с какими вынуждены были считаться правители мало-мальски заметных государств. Что же касается Багдада, за три поколения до рождения Афилепы было решено заключать браки с магически одарёнными подданными в обмен на их защиту от тёмных тварей. Так в крови багдадской принцессы оказалась мощная древняя магия, а в её ближайшем окружении — сильнейшие среди людей Востока гары Дим-Дим, Кейпра и Зоэ. В обычный солнечный день, спустя десятки столетий после последнего открытия Врат, Афилепа привела своего смелого и решительного мужа прямиком на тот самый остров — место, где древние гарии некогда поражали людей чудесами магии, и всё живое давно было выжжено противостояниями сторонников Света и Тьмы. Но пират не мог об этом знать: рождённый на Севере, он столкнулся с магией Востока, лишь когда не смог отвести взгляд от притягательных карих глаз багдадской принцессы. — Это правда то, что ты хочешь, драгоценность моя? — с сомнением в голосе спросил капитан Сагрунн, оглядывая мрачный берег. — Ты смотришь и не видишь, муж мой, — ответила Афилепа, и её глаза вспыхнули. — Перед тобой не забытая земля, а ключ к богатству и славе. Навечно… Но древняя гарийская магия требовала крови и золота. Чтобы завоевать любовь жены, Сагрунн согласился разделить на двоих цену за открытие магических дверей. Из-за Врат хлынула древняя сила: по пустынным склонам безымянного острова потекли ручьи, пепел осел на землю, дым развеялся, а каменный кинжал покрылся мхами и кустарниками. Тогда Сагрунн поддался на уговоры жены и забыл о родных фьордах. Богатство, казалось, плыло прямо в руки бывшему бродяге: из прогулок по острову он возвращался с самородками, доставая золото из ручьёв и речушек, что брали начало где-то внутри горы. Гору Афилепа называла «Хадиса». Прибывшие поселенцы передавали друг другу рассказы о залежах драгоценного металла в горе, но не так уж и много было смельчаков, готовых добывать золото так близко к Вратам. Имея мощные и стремительные драккары, верных мореходов и золотой запас, Сагрунн провозгласил себя повелителем, или, как не переставала его поправлять умница-жена, — гарием, как было принято у её предков. Основанный на острове гариэрат вскоре стал известен на Востоке как Хадасара. Лишь избранные маги, верные Свету — Афилепа, Дим-Дим, Кейпра и Зоэ — понимали: Вечность ничья, но владеющий её Вратами способен запереть их для Тьмы. Но, чтобы называться Великим гарием, всё же одного острова маловато. Даже если ныне это — благословенная обитель магов, шаманов, гадалок, фокусников, глотателей мечей, уличных танцовщиц и прочих отчаянных личностей, ищущих приключений и способы изысканно потратить богатства. Чтобы утвердить своё господство в Аравийском море, Сагрунн вместе с морскими бродягами — которые уже называли себя «воинами Хадасары» — подчинил два десятка островов, ранее плативших дань Багдаду и Басре. Единственным сражением, в котором пират был вынужден просить помощи у жены, стала схватка у острова-скалы Корадон. Там правитель маленького рифового государства вывел против драккаров Сагрунна такой флот, какого бывалый пират никогда прежде не видел. Ведь Корадон сам по себе — огромная скалистая пристань: каждый женатый мужчина в мирное время был хозяином плавучего дома, а в военное — капитаном боевого корабля. Афилепа вызвала небывалый шторм, но даже могучие ветра и огромные волны не вынудили корадонцев отступить. Не видя иного пути сохранить власть над торговыми путями Аравийского моря, правитель Корадона решился принести в жертву личный корабль. «Финвал» был плавучим монстром, на борту которого рождались и умирали смелые мореходы Востока. Ему противостоял драккар «Драго», вместо паруса на котором, казалось, были северные ветры, а вместо команды — светловолосые берсерки. Эта битва могла обернуться множеством жертв, если бы Сагрунн не взял в плавание малолетнего сына. Дермотт, рожденный от северянки, которая скончалась незадолго до похода драккаров на Восток, теперь находился под опекой Афилепы. Молодые супруги не расставались надолго ни друг с другом, ни с малышом. Сагрунн впал в бешенство от манёвра «Финвала» и, размахивая двумя огромными топорами, подгонял команду «Драго» действовать, пытаясь уйти от столкновения. В этот момент правитель Корадона увидел рядом с огромным рыжеволосым воином маленького рыжеволосого мальчишку, которому на вид было пять-шесть лет. По традициям Корадона, если правитель погибает в бою, командование кораблём переходит к тому, кто сможет отомстить за его смерть. Именно поэтому Филипп, любимый сын, с раннего детства сопровождал отца во всех морских сражениях. Несмотря на юный возраст, он осознавал последствия манёвра «Финвала» и был готов в любую секунду нырнуть в волны дельфином, а всплыть касаткой. Однако в этом бою велика была вероятность, что Филипп останется не наследником Корадона, а сиротой без корабля, титула и будущего. Тогда правитель Корадона обратился к гарию Хадасары, как моряк к моряку, как отец к отцу, ведь безрассудство могло положить конец не только их странствиям по миру, а погубить самое дорогое — их близких. Просьба о переговорах была услышана. Два капитана, как и их корабли, упёршись нос к носу, ругались и проклинали друг друга, пока не разлили Аравийское море поровну, словно вино по стаканам. После полсотни выпитых бутылок правитель Корадона согласился платить дань, сохраняя традиции родины, а Сагрунн пообещал, что Филипп станет «наместником» Корадона при поддержке гария Хадасары. Их сыновья поклялись на крови стать побратимами и в обучении, и в бою, вместе победить морского змея и спасти прекрасную незнакомку. Так началась дружба сильных характеров, которые неизменно соблюдали первоначальный договор: Дермотт получал голову чудовища, а Филипп — поцелуй красавицы. После бурных событий наступили спокойные дни: Багдад, Басра и Корадон признали могущество гариерата Сагрунна и Афилепы. И хотя на поверхности Аравийского моря продолжали свирепствовать шторма, а в его глубинах рождались чудовища, отважные мореходы неуклонно стремились за горизонт, к богатству и славе, с первым портом назначения — Хадасарой. Но нашёлся один — недовольный условиями перемирия. Турок Всемогущий. Турок, призывающий Тёмных Тварей. Турок, мечтающий захватить когда-то безымянный остров, чтобы дать ему своё название. Тёмному магу понадобилось три года, чтобы накопить силы и атаковать Хадасару, он рвался к Вратам, но сверкающий магический щит, созданный Афилепой вокруг острова, выдержал натиск тёмной магии, а воины Хадасары во главе с гарием остановили нашествие оживших скелетов. И всё же, чтобы изгнать тьму с Востока, Афилепе и Сагрунну нужен был очень особенный наследник…