МЕЧ, КАРАЮЩИЙ ТЁМНЫХ ТВАРЕЙ

*

Аравийское море было благосклонно к Синдбаду в столь значимом для Багдада путешествии: нагруженное подарками судно рассекало волны, не встречая на пути ни пиратов, ни морских чудовищ. Без сколько-нибудь интересных происшествий прошла неделя плавания между портом Басры, где моряки с «Нанны» высадились пополнить запасы еды и вина, и портом назначения — Хадасарой. В свободное от управления лодкой время капитан готовился к роли посла, обсуждая с Дим-Димом торжественную речь и стратегию на случай, если окажется, что для гариев Хадасары в роли жениха любой принц предпочтительнее багдадского. — Попробуем развязать узел руками, а потом уж зубами, — настаивал Синдбад. — За время празднеств разузнаем о пристрастиях наследницы и пустим слух, что на нашей лодке как раз находятся такие уникальные вещи. Девушкам ведь нравятся заморские диковинки?! «Понятия не имею, что могло бы увлечь эту девушку», — сокрушался Дим-Дим, а вслух бодро произнёс: — Тебе не откажешь в сообразительности. — Хотел поинтересоваться, — мужчина оторвал взгляд от карты города, где им предстояло осуществлять свой план. Документ представлял собой приблизительный и устаревший набросок, созданный Дим-Димом по памяти. Капитан лишь после отплытия узнал, что белый маг почти восемнадцать лет не пересекал магический щит Хадасары. Хотя Синдбад был благодарен и за такой рисунок, всё же лучше, чем идти на риск без каких-либо ориентиров, кое-что не складывалось в его голове. — Почему вы избрали моё судно для такого поручения? «Нанна» создана для торговых походов, а не военных. Правда, и торговля — дело благословенное: в Багдаде я недавно стал владельцем дома и целого кóса* земли, — капитан заулыбался, напрашиваясь на похвалу за умение вести дела. — Но калиф мог обратиться к искателям приключений с Пульсара. Хотя… Дубар и я заткнём за пояс десяток стражников калифа, а если напрячься — то и морских бродяг с Пульсара, — Синдбад замолчал, прикидывая, не переборщил ли с похвальбой. — Без лишней скромности, без лишней скромности! — махнул рукой Дим-Дим. — Понимаю твои опасения, но отвечу уклончиво: истина явит себя в своё время. Между тем ария Хадасары должна уплыть с багдадскими моряками навстречу своему будущему. — Как я люблю ваши загадки! — развеселился Синдбад. По опыту он знал, что не добьётся от Учителя каких-либо пояснений — тот имел привычку не давать ученикам подсказок, предоставляя им сомнительное удовольствие самостоятельно искать решение заковыристой задачки. А Дим-Дим всего-то надеялся, что отсчёт времени до встречи героев Великого пророчества идёт на дни. Он позволил сомнениям, будто пиратской команде, захватить сознание и увлечь себя на курс необоснованных предположений. «Какая же она — спасительница белой магии?» — спрашивал себя Дим-Дим. Магический щит Хадасары был не только непреодолимым препятствием на воде и суше для людей, магов и тварей, но и сильнейшей защитой от ментального проникновения. Внешность наследницы оставалась загадкой для всех, кто не был желанным гостем в гарийском дворце. На портрете, что Дим-Диму правдами и неправдами удалось заполучить, была изображена девочка лет тринадцати. От прекрасной гарии Афилепы она унаследовала удлинённый разрез глаз и их насыщенный цвет — словно два кофейных зёрнышка сорта арабики, готовые к заварке, — а также, как неоднократно намекали послы Хадасары, привычку спорить. Рисунок, исполненный настолько же мастерски, насколько и неправдоподобно, отчего девочка-подросток не имела ни изъяна, ни приметных черт, кроме таких же огненных, как у её отца, волос. С досадой Дим-Дим предположил: художник не только польстил наследнице богатейшего государства на Ближнем Востоке, но и намеренно скрыл её истинный облик. Не по собственной прихоти, а из-за всё тех же игр Афилепы с судьбой. Хотя, если Мэйв в поступках равняется на старшего брата, остаётся шанс встретить тёмных тварей блеском стали карающего меча. При знакомстве с Золотым соколом Хадасары, — так ария Дермотта с благоговением называли в каждом доме от Багдада до Басры, от Корадона до Баронии, — Дим-Дим не сдержал дрожи в протянутой руке: во сне о будущем белой магии он видел отражение своих надежд в полёте именно этой души. Парящей в облаках на недосягаемой высоте, но павшей под ударом взбесившихся морских волн, гонимых к цели нечеловеческой злобой. Тогда, во время застолья у одного из военачальников Басры по случаю окончания мирных переговоров, Дим -Дим решился на поступок, неблаговидный для чтящего светлые идеалы. Как багдадский воришка запускает ловкие пальцы в карман зазевавшегося прохожего ради золотой монеты, так и визирь Багдада задумал проникнуть в память ария Хадасары, дабы украсть драгоценные воспоминания о его сестре. «С какими ценностями войдёт Мэйв в семью дорогих моему сердцу учеников, став одному женою, а второму — сестрой?» — задавался вопросом белый маг. Ничего необычного не было в том, чтобы узнать ответ с помощью колдовства. Дим-Дим, многословно приветствуя Дермотта, поймал выражение глаз собеседника и, воспользовавшись моментом, попытался ухватиться за дверную ручку его памяти. Арий Хадасары не прятал ни глаз, ни намерений. Напротив, он смотрел на визиря Багдада оценивающе, как знатоки соколиной охоты, прикидывая размах крыльев и скорость броска попавшей в поле зрения хищной птицы. — Вам не удастся пробить мой крылатый щит, — произнёс рыжеволосый воин и щёлкнул пальцем по золотой броши, закреплённой между золотыми пластинами брони. — Гария Афилепа позаботилась о безопасности членов семьи. Ничуть не смущаясь, сказывались годы, проведённые среди придворных интриганов, Дим Дим ответил: — Мой арий, попытаться стоило. Передайте наилучшие пожелания гарии Хадасары, пусть её решения и впредь будут такими же дальновидными, а действия своевременными… Дермотт расхохотался. Полной грудью молодого мужчины, прекрасно понимающего, что не всегда рука, протянутая открытой ладонью, это — рука друга, но достаточно уверенного в собственных силах, чтобы уважать откровенность противника. — Именно таким я и представлял вас! — сказал он, вволю насмеявшись. — Жаль, что из-за разногласий в подходе к обучению сестры, я не смог оказаться в числе ваших учеников. Хотите — верьте, хотите — нет, но у меня есть привычка самому разбираться в достоинствах и недостатках людей, встречающихся на моём пути. — Верю, арий, — Дим-Дим был серьёзен. — Если когда-нибудь вам понадобиться помощь визиря Багдада, или защита белого мага, или совет повидавшего мир старика, вспомните нашу беседу. После — назовите меня по имени и вообразите самое умиротворённое место, в котором вы хотели бы побывать. — И я окажусь в знаменитой Школе магии? — Дермотт удивился такому великодушному обещанию. — О, нет. Разве что у вас отрастут крылья! Просто так я узнаю желание вашего сердца встретиться со мной и сам найду способ вновь соединить наши пути. Дермотт не владел магией и не мог почувствовать исходящие от белого мага вибрации, когда тот незримо связывал свой посох и его золотую брошь, благодаря чему, дёрнув за один конец нити и мысленно двигаясь вдоль неё, легко найти владельца артефакта. Но Дермотт откуда-то знал, что эта их встреча — не последняя, и в глубине души хотел ввязаться в такое приключение. А Дим-Дим тогда почему-то подумал, как огорчительно, что сегодня в Басре нет… Синдбада. К чему бы такие мысли?! Не оттого ли, что молодые воины по достоинству оценили бы друг друга. Оба обладали острым умом, способностью вести за собой, дорожили теми, кого считали семьёй и, в придачу ко всему, могли похвастаться отменным чувством юмора. Ради будущего Дубара как бы было славно, если бы Синдбад и Дермотт «случайно» побратались до того, как все, кому не лень, начнут ставить условия и создавать препятствия герою Великого пророчества в получении руки и сердца его героини… Вдруг Дим-Дим нахмурился и прислушался к плеску волн за бортом «Нанны». Чуткое ухо улавливало отзвуки надвигающегося чего-то предательского с дня отплытия из Багдада, но определить источник беды, а тем более предотвратить её, белый маг был не в силах. Тучи вокруг него и дорогих его сердцу мальчиков сгущались, и хотя громовой глас, возвещающий об изменениях в их жизнях, ещё не прозвучал, предчувствие этого мрачной тенью ложилось на доброжелательное лицо старика. И вот, после полудня, в палящий зной, Дим-Дим дождался вестника грядущей трагедии: в голубом безоблачном небе некое движение тьмы на мгновение заслонило солнце.

**

Крылатое гладкое тело пронеслось над головами моряков и приземлилось на носу корабля. Покачиваясь и шипя, диковинное существо сложило крылья и двинулось по верхнему краю правого борта, вспарывая длинными острыми когтями задних лап деревянную обшивку лодки. Мощные струи воздуха, закрученные в спираль и проходящие, казалось, сквозь эту тварь, натянули холщовые паруса. Лодку качнуло, и Дубар грудью навалился на румпель, стараясь её выровнять. Синдбад, почувствовав неладное наверху, попросил Учителя оставаться в каюте и, выскочив на палубу, оказался ближе всех к чудовищу. — О-о-о, вот это гость! — выкрикнул капитан. Он вытащил меч и хотел быстро отступить в сторону руля. К брату и команде, бросившейся по наитию к самому сильному воину на лодке. Но Синдбада ударила в лицо струя воздуха, он вынужден был отвернуться, чтобы перевести дух, и оступился. Не удержавшись на ногах, капитан упал на одно колено, но меч из рук не выпустил. Теперь чудище рассматривало его сверху вниз с неким любопытством, как аист присматривается к лягушке, перед тем, как клюнуть. Несколько мгновений оно нависало над ним, а затем, утратив интерес, взвилось вверх, одним прыжком перелетело расстояние в десяток шагов и оказалось по левому борту лодки. Синдбад никогда не видел ничего подобного: ни в путешествиях, ни на картинках в книгах, что попадались ему в руки в Школе магии. Одно ясно: это — женская особь, а крылатые темные дамы свирепее и быстрее в полете, чем их сородичи мужского пола. Капитан поднялся на ноги и развернулся к противнику. За его спиной толпились обыкновенные моряки, кто в растерянности, а кто в ужасе, привычные бороться с природными явлениями, но беспомощные перед магией. В рядах мужчин пронеслись вздохи облегчения, а кое-где мелькнула искра воодушевления, когда рядом с Синдбадом во плоти возник белый маг. — Учитель, что ещё за напасть?! — вырвалось у капитана. Но вопрос остался без ответа, по крайней мере, со стороны осаждённых чудовищем сил добра. — Ас — Нирб-ис-Шат! — Мида турнад пра, раса гар-ис-Тэнат*! — демоница выдохнула вызов из пасти вместе со струёй воздуха. Так яростно, что сдвинула деревянные ящики, а трое членов команды опрокинулись навзничь. — Тёмная тварь пришла за Дим-Димом! — воскликнули одновременно Синдбад и Дубар. Белый маг улыбнулся уголками губ: всё-таки изучение древнего гарийского наречия в Школе магии не прошло для мальчишек даром. — Ах, ты — мерзость! По сравнению с вонью из твоей пасти блевотина — сущее благоухание, — выдал Дубар, гневно сверкая глазами. Чудище повернулось в сторону Дубара, пытаясь рассмотреть кто такой наглый нашёлся среди её жертв. «Она понимает по-арабски», — отметил про себя Синдбад. «Значит часто бывала в нашем мире, или — о, Вечные, и думать такое противно! — полукровка?!» — Держитесь за что можете! — крикнул Дубар. — Попробую вот так, — и резко отпустил руль. Лодка наклонилась на правый борт, моряки дёрнулись вслед за ней, но, привычные к качке, сразу же выровнялись, а вот чудище сорвалось с борта. Но не упало в море, а расправив крылья удержалось в воздухе. Синдбад догадывался, что передышка — временная, поэтому хватит стоять, как вкопанный. Тварь захлопала чешуйчатыми крыльями, взвилась вверх и, оказавшись рядом с топом* грот-мачты, нижними конечностями зацепила поддерживающие деревянный столб тросы и потянула их за собой, чтобы оборвать. Пребывая в ярости, она хотела, если не обрушить мачту, то свалить на членов команды паруса. — Рассредоточиться! Все — к бортам, — скомандовал матросам Синдбад и сорвался с места. — Дубар, следуй за её движениями, не дай растяжкам* порваться! «Сейчас пригодились бы лук со стрелами, или копьё», — думал он, пока бегом спускался по лестнице в трюм к складу оружия. Казалось, капитан забыл, что на корабле есть белый маг, получивший вызов на поединок, и считал только своим долгом и долгом команды защищать «Нанну». Но Дим-Дим замечательно расслышал, по чью жизнь пришла тёмная тварь: — Тар*, Нирб-ис-Шат! Сражайся с равным! — слова Учителя разнеслись по кораблю эхом, неожиданно гулким и мощным. Подняв посох над головой, он выкрикнул: — Сгинь, демон!!! — Самоуверенный глупец, — зашипела Нирб, то ли уклонившись, то ли защитившись. От вибраций посоха, едва заметных глазу и напоминающих колебания, как при землетрясении, имевших целью раскрошить её кости, как перекрытия в доме. — Разве не чувствуешь рядом со мной присутствие Вечного?! Нерешительной ведьма не была: сверху по людям ударила спиралевидная струя воздуха, разогретого её бешенством. Матросы, как один, повалились на палубу, отделавшись синяками и ссадинами, а Дубар устоял потому, что до боли в костяшках пальцев держался за румпель. Но и Дим Дим остался стоять, как статуя. Он упёрся посохом о палубу и, подвластной ему силой стихии земли, удерживал себя, а заодно и корабль, в равновесии. Оба, — белый маг и тёмная ведьма, — тотчас признались себе, что финал поединка решат непредсказуемые действия. Или молодой капитан, который с двумя длинными копьями в руках вышел на середину палубы. Синдбад воткнул одно копьё перед собой под ноги, прицелился другим в тёмную тварь, которая, будто издеваясь, уселась на вершине грот-мачты, ломая его лодку и будущее. — Сгинь, демон!!! — громко повторил он слова Учителя, как какой-то боевой клич, и метнул копьё. Железный наконечник царапнул правую заднюю лапу чудовища, а затем оружие по дуге упало в море. Выпад Синдбада насмерть врага не поразил, но внимание привлёк. Тварь оставила грот-мачту в покое и взлетела, дёргая лапой, так как рана, хоть и не была опасной, но по ощущениям — болезненной. Получив отпор с неожиданной стороны, она задумала погубить не только белого мага, но и мерзкого воина, что причинил ей боль. Описывая круги в небе и так рисуя над лодкой воронку в воздухе, Нирб выкрикивала заклинание, а капли её крови падали с небес… Первый круг — узкий, будто очертила место главного удара. Далее круги становились шире и шире, как-бы захватывая побольше воздуха. Вслед за такими действиями, в доселе мирном небе раздался раскат грома… Перед глазами Дим-Дима дальнейшие события стремились к наихудшей развязке: вызванный магией ураган, гибель людей, среди которых может оказаться и герой Великого пророчества. Густые облака, как смертный приговор, повисли над лодкой. Внутри облачной завесы, взрываясь и надрывно жужжа, ветвились молнии, первая из которых, как дротик, вонзилась в шпор *фок-мачты, вторая — ударила в левый борт, из-за третьей загорелись доски обшивки с правого борта, а дальше Синдбад потерял счёт разрушениям. — Обязательно было злить эту красотку? — Дубар старался перекричать гром. — Разве не ты оскорбил даму первым?! — не смолчал Синдбад. В смертельной опасности братья острили, состязаясь в бесстрашии, чтобы чувствовать себя мужчинами, способными бороться и выжить. Внезапно тварь, накренившись и сгибая крылья, устремилась вниз. Молодой матрос, получив удар когтями по лицу, потерял сознание и осел на палубу. Страшная участь постигла ещё двух матросов: пролетая над ними, она толкнула их к краю вихря, что захватил и с силой бросил уже бесчувственные тела в море. В разрастающейся в воздухе воронке тёмная ведьма чувствовала себя в своей стихии, оттого необходимость остановить её стала почти невыполнимой задачей для людей, зависимых от твёрдой опоры под ногами. Утратив остатки терпения, Дубар, одной рукой держа руль, другой потрясая саблей, заорал: — Братишка! Надо же что-то делать! — Ещё бросок?! — Синдбад взял второе копьё наизготовку. Хотя им обоим было понятно, что, если капитану и удастся поразить ведьму, лодку вряд ли получится спасти, а без лодки и шансы команды на выживание — мизерны. — Мальчики мои, здесь мне вас не защитить! — вмешался в планы братьев Дим-Дим, до этого хранивший молчание, накапливая силы для хотя бы непродолжительной схватки со шквальным ветром, имя которому, без сомнения, — Шат. — Если бы мне удалось перенести людей на твердь, или твердь доставить поближе к вам… Судно опять сильно накренилось: Синдбад попятился, Дубар напряг мышцы, вцепившись за руль, а рядом что-то громко затрещало. Паника среди членов команды усилилась, со всех сторон послышались мольбы, а капитан молча принял неизбежную данность: лодка более не слушается руля, теперь ею управляет ураган. — Всем покинуть корабль!!! — поступил его приказ. Матросы, до сих пор чудом не разбежавшиеся кто куда, немедленно кинулись спасаться, кто как может. Синдбад обернулся к Дим-Диму: — Учитель, у вас получится удержать лодку от крена, пока мои люди спустят шлюпки на воду? Вместо ответа белый маг концом посоха почти прогнул доску палубы и начал шептать заклинание. — Что же касается тебя, — продолжил капитан, недобро глянув на летающее кругами чудище.— О, ты за всё мне заплатишь! Брат, а ну-ка дай саблю! Дубар без вопросов бросил в сторону капитана своё оружие, рукоять которого тот ловко перехватил левой рукой. — Отвлеку её внимание, а ты помоги ребятам! — Синдбад, чтобы казаться уязвимым, отложил длинное копьё и, лишь с саблей брата в руке, пошёл по палубе. В сторону, противоположную той, где моряки со всеми возможными в этой ситуации предосторожностями на канатах опускали своё спасение на воду. — Эй, мерзость! Или как там тебя, — Синдбад явно нарывался. — А со мной справишься?! Мужчина улыбался и, перебрасывая саблю с левой руки в правую и обратно, подходил к краю воронки. Тварь оказалась над ним, как-то угрожающе близко. Его клинок рассёк воздух на расстоянии короче мизинца от задней лапы чудища. Ещё один удар сабли резанул пространство около её крыла, и Нирб, усомнившись в своей мощи, отлетела поближе к вихрю, рядом с которым чувствовала себя в безопасности. Сражаться с этим человеком было труднее, чем с предыдущими её жертвами. Усилия Синдбада не оказались напрасными, и, в разгар поединка, корпуса двух шлюпок достигли поверхности моря. В спешке Дубар практически швырял членов команды за борт. Тем, кто успел залезть в шлюпки, он скинул связку вёсел, факелы, фляги с водой и, пока остальные карабкались в эти судёнышки, выбросил в воду бочонки с вином и маслом — они не утонут и пригодятся людям для выживания. — Отваливайте! — закричал им Дубар. Он не мог вообразить себе такие обстоятельства, при которых оставил бы младшего брата и Учителя сражаться, а сам спасался с командой. Пусть судно тонет, такое уже бывало. Пусть Синдбад и приказал «всем» покинуть корабль, он-то — не какие-то «все», да, и гром оглушительный тогда раздался, вот и не расслышал первый помощник своего капитана. Моряки крепко налегали на вёсла, так что шлюпки на раз-два удалялись от лодки, которую заключил в цепкие объятия смерч. Странным было то, что «Нанна» лишь слегка поворачивалась туда-сюда, хотя, по законам естествознания, как заметил бы Фаруз, если бы был на борту, такое поведение противоречило самой сути стихийного явления, ей противоборствующего. Это была заслуга Дим-Дима, который, истощая свои запасы, боролся с Шатом. «Только бы не разболелась спина, не хрустнули колени, не схватило судорогой руки», — перебирал он в голове старческие болячки. «Ох, не самое подходящее время, чтобы рассыпаться трухой под встречными ветрами, не защитив героя пророчества…» — и старик в отчаянии посмотрел на Дубара. А тот, по иссечённой молниями палубе, шаг за шагом, мимо дерущихся Синдбада и Нирб, продвигался к носовой части лодки, где был вход в каюты моряков. Капитан заметил его манёвр и сразу догадался, ради чего рискует жизнью старший брат: — Золотые украшения! Возьми и их тоже! — крикнул он, отвлекаясь, из-за чего пропустил удар лапой по голове, но без серьёзных последствий. Синдбад отшатнулся влево, прижался спиной к фок-мачте, чтобы перевести дух. Сражаться с этой тварью было сложнее, чем с подобными существами из его прошлого опыта. Дубар вбежал в капитанскую каюту, аскетическую и обычно чисто убранную, хотя сейчас её пол был завален бумагами, картами и прочими вещами, упавшими со стола, и с облегчением обнаружил среди них шкатулку калифа Багдада. Моряк слишком хорошо знал брата, чтобы поверить, что, когда тонет дело всей его жизни, Синдбада интересовали бы какие-то побрякушки. Просто сберечь доверенные им золотые броши было делом чести. В первую очередь — капитана, давшего слово хранить их вопреки всему и ценой собственной жизни, а во вторую — его первого помощника, не сумевшего отговорить брата от поспешного обещания и злополучной экспедиции. В трюме Дубар мог лишь догадываться о том, что происходит снаружи. Не теряя ни минуты, он бросился в другую каюту, к своей койке, где была спрятана ещё одна шкатулка, правда на вид и ценой попроще, но скрывающая не менее важную тайну. Образ матери, кое-какие её личные вещи и золотую римскую монету, заклятую магией из того же источника, с какого черпали силу при создания золотых артефактов и магического щита Хадасары, о чём Дубар, конечно же, не имел ни малейшего понятия. Не без труда он выбрался обратно на палубу с грузом в руке — неприметной шкатулкой, нынче содержащей и прошлое, и будущее братьев. Синдбад в это время изо всех сил пытался удержаться на ногах, так как доски палубы ходили ходуном, а Дим-Дим с каждой минутой терял концентрацию. Белый маг не способен был дольше противостоять воплощению стихии воздуха в одиночку и обратился напрямую к своему покровителю. Тому, чью силу самовольно растрачивал всё это время. «Твердь земная, твердь вечная, спрячь в кулаке каменном гостей своих, что телом хрупки, а духом нерушимы, коих на плечах носишь, чьи шаги на ладонях считаешь! Возведи горы между ними и врагом их нынешним, а твоим — вечным! Позволь убежище к месту боя призвать», — белый маг мысленно просил о помощи Тэнат, чаще других снисходительного к смертным. — Синдбад! Там — земля!!! — заорал Дубар, указывая в даль, за корму лодки. Семь разноцветных лент развернулись от одного края неба до другого, касаясь моря сияющими концами, будто кто-то прятал их наготове и рывком извлёк из тайника. Туда моряки спешно повернули шлюпки, заметив радугу над зелёным островом. — Этот остров — наш шанс! — зашептал Дим-Дим, глядя на учеников с вымученной улыбкой. Но благоприятной возможностью Синдбаду ещё следовало придумать, как воспользоваться, учитывая атаки чудовища — сверху, опасность быть затянутым в воронку — сбоку, и ползущие по палубе трещины — под ногами. Капитан, чтобы закончить поединок, послал клинок вперёд, желая прямым выпадом пробить чешую твари, но этим заставил её шевелиться быстрее, нападать неистовее, не позволяя оставшимся на корабле морякам и белому магу попасть на безмятежные пески острова Рассвета. В этот момент, не выдержав напора ветра, с грохотом рухнула фок-мачта, пробив дыру в обшивке корпуса по левому борту… Для белого мага произошедшее стало тем самым, изменившим многие судьбы, призывом к действию: он схватил старшего ученика за локоть, и пока тот не понял намерения Учителя и не начал вырываться, ударил посохом о палубу. И исчез. Вместе с Дубаром. Синдбад даже не успел окончить фразу: — Спасибо, Учитель! Спасибо за спасение брата… Капитан гибнущего корабля и виновница его беды остались один на один в центре магического урагана: она — чтобы отомстить за свой провал, он — подороже отдать свою жизнь. Внезапно мужчина ощутил холодное на лице: первая крупная капля стекла по его щеке, оставляя мокрую дорожку. Новые и новые капли дождя забарабанили по палубе и растревожили поверхность моря… — Только тебя и не хватало! — выдохнул сквозь зубы Синдбад и приготовился к решающей схватке.