Без ошибок

На следующее утро все повторилось. А потом снова. И снова. Один день замкнулся в бесконечную петлю, дотошно возвращаясь к началу всякий раз, едва солнце поднималось за окном. Что бы ни случилось за полные сутки, Сюэ Ян все равно просыпался в кровати, заботливо укутанный одеялом, без крови, заливающей руки, а на столе, вместо мешочка с осколками души, его встречали две неизменные конфеты. Он и правда был рад этому. Первые несколько повторов. Столько возможностей сломить Сяо Синчэня, вывернуть наизнанку и наконец подчинить своей воле. Вот только, что бы Сюэ Ян ни делал, итог получался одинаковым. Кто бы знал, насколько изобретательным окажется даос, когда дело коснется способов отнять собственную жизнь. Честное слово, Сюэ Ян поражен его целеустремлённостью, он бы даже выразил свое восхищение, если бы это не значило побег Сяо Синчэня от него. Единственно-возможный, который он не в силах оспорить. Пока что. С каждым новым порезом на светлой коже смотреть на благодушное лицо заклинателя по утру, невольно припоминая его же слова, сказанные много раз до этого, и сохранять спокойствие становилось все сложнее. Ярость медленно разгоралась внутри, обжигая внутренности и вылезая едкой желчью на язык. Он срывался. И чем больше времени проходило, тем чаще это происходило. Хватало мимолетного взгляда на лицемерную улыбку Сяо Синчэня, чтобы вспомнить, как этот же человек парой часов позже вскроет без спросу вены, рассыпаясь на мельчайшие частицы. Право, Сюэ Ян настолько привык собирать крошево его души, что может делать это не задумываясь и с закрытыми глазами. Нынешнее «сегодня» ничем не отличалось от прочих. Тот же стол. Те же слова. Тот же праведник напротив. Язык так и чесался от желания сказать что-то грубое в ответ на невинный, в общем-то, вопрос заклинателя. А-Цин, в этот раз, отказалась скрыться на рынке, уловив слишком уж злой взгляд, брошенный на Сяо Синчэня. Мелкая мерзавка видать и впрямь наивно думала, будто сможет чем-нибудь помочь. Троекратное «ха» на это, ей и себя сил защитить не хватит, не то что даоса, это скорее последнему придется оберегать её от гнева их сожителя. — Друг мой, — Сюэ Яна почти тошнит от этого обращения, произнесенного невыносимо мягко, с долей обеспокоенности, — я тебя чем-то обидел? — С чего ты это взял, даоцзан? — Сюэ Ян скривил губы в презрительной усмешке, успокоения ради прокручивая в руках острозаточенный нож, который он обычно использует для устрашения местных торговцев. — Я уже долгое время ощущаю твой взгляд, — замявшись, Сяо Синчэнь ненадолго умолк, — прошу, не нужно держать в себе, если я действительно обидел тебя. — Вот уж чего я делать не собираюсь, — пропустив ядовитый смешок, Сюэ Ян крепко стиснул зубы, удерживая грубость. — Нахлебник, — вмешалась маленькая лгунья, нарочито громко стуча палкой по полу, — сделал бы что-то полезное, чем заставлял даоцзана переживать. — А-Цин, все в порядке, — Сяо Синчэнь поспешил остановить её раньше, чем девочка успела замахнуться тростью, чтобы ткнуть ею в бок их другу, — не нужно грубить. Обиженно запыхтев, она повернулась к Сюэ Яну, всем своим видом показывая, как зла, и какое большое одолжение делает, что не продолжает ссору. — Слепышка, — нож в ладони сделал еще один круг, — ты бы лучше выбирала слова. Я не всегда так добродушен, — хмыкнув, он глухо рассмеялся страху, мелькнувшему в её глазах. — А вот и не буду. Ты только и делаешь, что обижаешь нас! — крепко вцепившись в палку, А-Цин, казалось, сильно разозлилась, раздувая щеки и шумно пыхтя, — нахлебник-нахлебник-нахлебник! — разошлась она, позабыв о тихой просьбе заклинателя, — сидишь в доме постоянно, пока даоцзан трудится, а потом еще и возмущаешься. Наглый, мерзкий, отвратительный… — договорить девочка не успела. Метко брошенный нож врезался в стену позади, оцарапывая кожу. Вскрикнув от испуга, она тут же схватилась за щеку, прикрывая порез, и отбежала в сторону, прячась за Сяо Синчэнем. Отвратительный. Ну да. Как же. Разъяренная змея в груди подняла голову, раскручивая свои кольца и угрожающе шипя. Злость, так старательно подавляемую с самого подъема, больше ничего не сдерживало, и Сюэ Ян жестоко усмехнулся. — А-Цин, выйди пожалуйста, — непривычно серьезно попросил заклинатель, ободряюще опуская ладонь на плечо девочки. Подтолкнув её в сторону выхода, он дождался, пока шаги стихнут за порогом, прежде чем повернуться к Сюэ Яну. — Друг мой, — осторожно начал Сяо Синчэнь, — это опасно, даже если слова А-Цин тебя задели, не стоит так поступать. Нож вошел в стену на треть лезвия, невольно притягивая взгляд. — Да что ты говоришь, даоцзан, — скрыть пренебрежение в голосе Сюэ Ян и не пытался. — Мне просто надоело слушать нытье, — гюрза заползла под ребра, — а ей полезно. — Ты мог промахнуться. — Я обычно не промахиваюсь, — усмехнулся он, — но тут, признаю, нужно было целиться правее. — Что ты такое говоришь? — пораженно воскликнул Сяо Синчэнь. — Даже эту мелкую лгунью защищаешь. Да, Сяо Синчэнь? — сплюнув на пол, Сюэ Ян встал из-за стола, сжимая кулаки, не в силах усмирить бушующее пламя, что тлело слишком долго, не находя долгожданного выхода, — все-то тебе хороши. Кроме меня, верно? — Я не понимаю, о чем ты, — заклинатель нахмурился, настороженно прислушиваясь к чужой речи. — Ну куда тебе, — шаг вперед, — праведный даоцзан, всех обогреет и защитит! — с каждым новым словом тон становился все выше, а отчаянная желчь в словах явнее. — Пожалуйста, послушай меня… — К чему это притворство? — прервал его Сюэ Ян, в неясном порыве вытаскивая из рукава Цзянцзай. Сознание словно бы помутилось, он с трудом раздельно мыслил, утопая в безумии, заполонившем его изнутри. Змея уже не просто шипела, она исходила ядом, непрестанно извиваясь. Если Сяо Синчэнь все равно так жаждет сбежать, покончив с собой, то зачем ждать. — Какое притворство, друг мой?.. Слушать мягкий, испуганный происходящим тон, было отвратительно. Сюэ Яну хотелось выблевать собственные внутренности, настолько лживо это звучало. Он теперь слишком хорошо знает, чем мнимое беспокойство заклинателя оборачивается, стоит нагрянуть одному высокомерному ублюдку. Цзянцзай запел от жажды крови, когда Сюэ Ян единым движением направил его к Сяо Синчэню. Он не отдавал отчета своим действиям, следуя за одной лишь яростью и горьким разочарованием. Звон столкнувшихся мечей прозвучал оглушительно громко в тишине похоронного дома. Шуанхуа, покорный воле хозяина, блокировал выпад. — Нет, — руки заклинателя отчего-то задрожали, а повязка уже в который раз внезапно побагровела, пропитываясь кровью. Одного этого зрелища оказалось достаточно, чтобы последние связные мысли покинули голову Сюэ Яна, отдавая место жгучей злой обиде, — не может быть, — Сяо Синчэнь тем временем отступил назад, защищаясь, но не атакуя в ответ. — Прошу тебя, скажи, что это не ты! В ушах Сюэ Яна все еще звучало эхо произнесенных слов, мешаясь и путаясь, напоминая о мести. Он просто отдался им, не желая видеть настоящего, злясь до такой степени, когда ничего уже не имело значения. Напирая с привычной животной яростью, Сюэ Ян совсем не замечал, как загоняет Сяо Синчэня в угол. Заклинатель отказывался поднимать Шуанхуа для удара, он только оборонялся, с трудом сохраняя концентрацию. Пальцы на рукояти сжимались так крепко, что дрожали от напряжения, а кровь без конца стекала по щекам, пачкая белоснежный ворот. Сяо Синчэнь пытался говорить, но его голос ломался от эмоций, едва чужой меч в очередной раз обрывал фразу, появляясь слишком внезапно, чтобы можно было отвлекаться. Сюэ Ян лишь скалился в ответ, продолжая бить. Отчаянно и быстро, совершенно не задумываясь о том, что именно он делает. Сяо Синчэнь был искусным мечником, и даже слепота не отняла его мастерства, вот только он не хотел этой битвы и потому неизменно проигрывал, отводя Шуанхуа в сторону. Закончилось все так же внезапно, как и началось. Цзянцзай оказался быстр, а Сяо Синчэнь пропустил очередной удар, врезавшись в стол, неудачно оказавшийся на пути. Меч легко вошел в тело, с глухим звуком пронзая сердце. Ткань на груди мгновенно пропиталась кровью, багровея в тон повязке, а сам заклинатель, потеряв равновесие, завалился на бок, тщетно пытаясь удержаться на ногах. Сюэ Ян смотрел на то, как лезвие врезалось в чужую грудь, и не понимал, что он видит. Ярость отступила, истлев без следа, а во рту оказался знакомый металлический привкус. Сяо Синчэнь ничего не сказал перед смертью, он просто упал, бледный и окровавленный, скривив губы в каком-то подобии болезненной улыбки, словно хотел этим успокоить убийцу. Внутри что-то оборвалось, разломавшись на мелкие осколки, когда Сюэ Ян уронил меч, опустившись на колени перед трупом, протягивая к нему свои руки и не смея касаться. Пустой, истеричный смех вырвался из горла. Он добился своего, в этот раз Сяо Синчэнь не сбегал от него. Сюэ Ян сам убил его. И стоило бы радоваться, вот только не получалось. Грудь сдавило от непонятного чувства, а смех превратился в крик, который в свою очередь обернулся тихим скулежом побитой псины. Сколько жизней оборвал Цзянцзай? Никогда еще Сюэ Ян не ощущал себя так, будто разом вернулся в далекое детство и сейчас лежит на той дороге, баюкая перемолотый в кашу мизинец. Отвергнутый и преданный, впервые познающий суть мира. Что это значит? Что это должно значить?! — Сяо Синчэнь, — хрипло позвал он, — ты… — договорить Сюэ Ян не смог, голос сорвался. Положив ладонь поверх раны, он сжал пальцы, хватая одежду в бесполезной попытке дозваться до мертвеца. В похоронном доме наступила тишина: вязкая, удушающая, собирающаяся в гортани шипастым комом. Прикрыв глаза, Сюэ Ян выдохнул сквозь зубы, пытаясь дышать ровно, избавиться от этого омерзительного чувства внутри. Он видел смерть Сяо Синчэня так много раз, отчего же сейчас никак не может смириться; встать и собрать душу в мешочек, как с десяток раз до этого, попутно изливая свой гнев на заклинателя. Жестокие, полные яда слова просто отказывались срываться с языка. Разжав кулак, Сюэ Ян медленно открыл глаза, отстраненно смотря на мертвое тело. Крови оказалось меньше чем обычно, щеки Сяо Синчэня остались почти чистыми и только несколько бурых пятен портили белизну кожи. Методично стирая кровавые следы со скул, Сюэ Ян не сразу понял, что в этот раз изменилось кое-что еще. Душа. Раненная переживаниями даоса, она все же не разбилась и теперь теплилась под пальцами, стоило лишь прислушаться. Судорожно сглотнув, Сюэ Ян поднял мертвое тело на руки. Бережно прижимая его к себе, он направился в дальнюю комнату, ту, что лучше прочих подходила для ритуала. * * * Молчание похоронного дома нарушал только треск свечи, наспех зажженной, чтобы не действовать в полной темноте. Ритуальный круг, начертанный на полу, в её неровном свете отдавал чем-то зловещим. Опустив безвольное тело по центру, Сюэ Ян остался рядом, отказываясь отпускать мертвеца. С отчаянным блеском в глазах и как-то слишком быстро колотящимся сердцем он пристально наблюдал в ожидании, когда труп шевельнется, возвещая о своем возвращении. Нервно поджимая губы, Сюэ Ян не смел отводить взгляда от обескровленного лица. Спина и ноги затекли, но это не имело никакого значения, он просидит так час, два, сколько понадобится, лишь бы получилось. Солнце за окном уже клонилось к горизонту, а пальцы подрагивали от волнения, когда белый, перепачканный пылью рукав наконец дернулся, выводя Сюэ Яна из странного оцепенения, сковавшего все мышцы разом. Дыхание пропало, и он подался вперед, краем глаза отмечая, как почернели вены даоса. Еще мгновение и мертвец поднялся, так и замирая, учуяв довлеющую над ним темную энергию. — С возвращением, даоцзан! — чересчур громко, с облегчением воскликнул Сюэ Ян. Тело Сяо Синчэня сидело безмолвно, не реагируя на порывистые слова. Из его горла не выходило ничего, кроме хриплых рычащих звуков, в которых не было ни капли разума. Лишь бездумное подчинение создателю и инстинкты, низменные и глубокие, живущие в каждом человеке. — Даоцзан?.. — осторожно позвал Сюэ Ян, придвигаясь вплотную. Очередной рык стал ответом. Черный ужасно смотрелся на бледной коже, это выглядело настолько отвратительно, что Сюэ Ян невольно отшатнулся, не желая больше прикасаться к тому, чем стал заклинатель. Недавняя тошнота снова вернулась, и он с трудом проглотил желчь, до боли стискивая кулаки. — Встань, — приказ прозвучал отрывисто, с непререкаемой жесткостью в голосе. Тьма пришла в движение, и мертвец послушно встал, исполняя чужую волю. Надрывно рассмеявшись, Сюэ Ян сложился пополам из-за непрекращающегося хохота. Так смешно! Как просто получилось вернуть Сун Ланя, вбив всего несколько гвоздей! Почему же Сяо Синчэнь отказывается последовать доброму примеру? Оставил после себя одну лишь оболочку, пустую и никчемную, а сам сбежал. Сюэ Ян все сделал правильно, в этот раз должно было получиться! С трудом подавив смех, он стер выступившие слезы и подошел ближе, хватая мертвеца за щеки. В этом лице не осталось ничего от прославленного заклинателя: черные вены тонкими линиями струились по шее, исчезла последняя улыбка, а вечно блаженное выражение стекло, превратившись в чудовищную маску. — Взгляни на себя, даоцзан, чем ты стал, смотреть противно, — усмешка вышла сухой, без той радости, которую Сюэ Ян должен был испытывать, довершив свою месть. Все ведь вышло просто замечательно! Он убил Сяо Синчэня собственными руками и поднял его послушным мертвецом, что может быть лучше? Разве не этого он желал, еще тогда, в самый первый раз. Теперь даос не посмеет его оставить, вечно будет рядом, хочет он того или нет. — Готов поспорить, твой драгоценный друг прикончил бы тебя без вопросов, — выплевывая слова прямо в лицо, он все крепче сжимал пальцы, царапая холодную кожу, — а что, неплохая идея, устроить вам теплую встречу? — не дождавшись никакой реакции, Сюэ Ян утробно зарычал, словно в подражание мертвецу, и резко отошел назад, не в силах и дальше смотреть на эту тупую покорность, не вызывающую ничего кроме раздражения. Врезавшись в стену, он медленно сполз на пол, проскребая его пальцами вплоть до мелких заноз, забившихся под ногти. Он и правда добился своего. Отчего же так паршиво? Полночь неспешно окрасила окна, прерывая молчаливое бдение, и сознание Сюэ Яна растворилось в странном тумане, погружая уставший разум в долгожданный сон.