Второе Солнце

— Начнем? Чонгук кивнул, закинул ногу на ногу, поютившись в кресле, и зацепил замок из рук на колене. Он почувствовал на себе чужой взор и потупил взгляд впереди себя. — Отлично. Для начала… представишься зрителям сам? Или мне? Сидящий в своем кресле неподалеку Юнги поправил планшет у себя в руках и одобрительно улыбнулся Чону. Тот поднял голову, набрал в лёгкие побольше воздуха, и вместо нормального ответа издал нервный смешок. Тэхен хоть и всего лишь стоял за кадром, но испытывал такое же, как и Чонгук, волнение, если даже не большее. Он молча прожигал его взглядом, думая не понятно, о чем. — Нервничаешь? — губ Юнги коснулась улыбка, и Чонгук почувствовал себя более расслабленно, сумев развести зажатые плечи. — Не переживай, — он нахмурился, смешивая сведенные брови с извечным изгибом рта. Мин чуть склонился к Чону, заставляя его повторить, и прошептал якобы тайну. — Мне тоже страшно… — Чон неловко поджал губы, а Юнги быстро отодвинулся от него и вернулся в обычное сидячее положение. Он расслабил брови и вернул голосу прежнюю комфортную громкость. — Все-таки не каждый день передо мной сидит вернувшийся с десятилетнего космического путешествия человек. Это достойно моих нервов. Чонгук вдруг переключился и начал отнекиваться от приписанных ему названий, и Тэхен в очередной раз удивился способности своего друга располагать к себе людей. — Нет-нет, — Чон замотал головой. — Я просто… Чонгук, — он прохрипел горлом в смешке и поспешил добавить что-то, что первым пришло в голову. — Который любит космос.

***

— Мир… другой… другой планете… Парни подходили к дому, куда Юнги пригласил их на съемку. Журналист был совсем не богат, поэтому снимать студию пока не подходило его финансам, и заниматься всеми хлопотами он решил сам. В Чонгука это наоборот вселяло какую-то малейшую, но долю спокойствия. Да и Тэхен обещал, что все его «затупы» вырежут в процессе монтажа, но Чон понимал, что из памяти Юнги и Тэхена вырезать их не выйдет, отчего неловкость все равно не могла покинуть его полностью: потому по пути в квартиру он раз за разом чеканил одну и ту же речь, что придумала ему вся команда вместе с его минимальными поправками, постоянно запинаясь в самых неожиданных местах. Ким терпел его бубнеж, но в один момент кончилась последняя капля, и он неровно выдохнул. — Прекрати, — пробурчал он, не смотря на парня. — Что? —…волноваться, — зачем-то постарался оправдаться Тэхен. Чонгук замолк и недоуменно уставился на него, и мужчина все же повернулся к нему и бросил на него взгляд карих глаз. — Прекрати волноваться. — Я не волнуюсь, — Тэхен поднял брови и уже открыл было рот, чтобы спросить, действительно ли это так, как Чон скривился и покачал головой. — Ладно, я волнуюсь, но разве это не нормально? — Нормально, — кивнул тот. — Но мы все написали. А ты все выучил. Перестань бормотать под нос. Чонгук нахмурился. — Если мне нужно, я буду, — оскорбленно подметил он, и Тэхен скукожился. — Я не это имел в виду… — А что? — спросил распаленный беспокойный юноша. Мужчина покривил рот. — Ну… — Так, — Чонгук резко остановился на середине дороги, заставив Тэхена застопориться. — Нам давно нужно было поговорить. Ким полностью развернулся к нему и склонил голову. — О чем? — Скажи мне все, что хочешь сказать, — Чон ткнул на самого себя. — Ты же хочешь? — Тэхен равнодушно пожал плечами и отвел взгляд. Чонгук полуприкрыл глаза в легком раздражении. — Будешь делать вид, что я не прав? Если все получится, нам еще через многое предстоит пройти вместе. Нужно разобраться в отношениях сейчас, — прожестикулировал он. Когда старший ничего не ответил, Чон продолжил. — Как мы… как мы будем вести себя в будущем?.. — Меня больше волнует будущее планеты, чем наше, — холодно заметил Тэхен. — Пока оно не касается нас, я не собираюсь ничего делать с этим, — Чонгук почувствовал укол от его слов, и Ким заметил перемену в нем. — Может, для тебя прошло одиннадцать месяцев… для меня — десять лет. Я вырос из этого. — Из «этого»? — повторил он задевшее его слово. — Ты ведь даже не думал о том, чтобы дождаться меня? — выпалил астронавт, уставившись непроницаемым взглядом. — Какой к черту «дождаться»? Ты… Старший почувствовал ком в горле и оборвал фразу в самом ее начале, и Чон нахмурился. — Что я? — парень качнул головой. — Что? Тэхен медленно моргнул с тяжёлым вздохом и, подняв глаза на него, устало развернулся и пошел дальше, ничего не ответив. Чонгук выпустил воздух сквозь губы и молча направился за ним. Он уже ничего не повторял: голова осталась забита не космическими пейзажами, а простым человеческим портретом.

***

— Понятно. Кто не любит космос?.. — усмехнулся Юнги. — О, кстати, — воскликнул он, что-то вспомнив. — Мне, наверное, лучше обращаться на «Вы»? Просто ты… Вы выглядите молодо, поэтому я… Чонгук скривился. — Сколько тебе? — Двадцать семь. — Наверное, использовать «Вы» лучше мне, — он поджал губы. — Мне двадцать один. Мин глянул на него в удивлении, случайно вместе с тем бросив немой вопрос. — Ты, что, в одиннадцать… — Чонгук нервно засмеялся. — Нет, нет, — он покачал головой. — Поэтому я и согласился на интервью. Юнги смутился в непонимании, но все равно широко улыбнулся, предвкушая что-то. — Хорошо, тогда, поделишься? Чонгук кивнул и впервые за разговор повернул голову, как наткнулся на направленный на него объектив камеры и лицо Тэхена. Чон напрягся, когда почувствовал, что из-за его внемлющего взгляда растерял всю гравитацию и левитирует в беседе без всякой поддержки. Он задержался на Киме, и тот, почувствовав себя ответственным, незаметно для себя одними губами проговорил астронавту что-то, чего сам не понял, но на Чона это оказало воздействие самое успокаивающее, и он, сглотнув, вернулся к диалогу. — Давай начнем с самого… начала. Расскажи все, что хочешь об экспедиции, — Юнги откинулся на спинку кресла и принялся загибать пальцы. — Как это было, с какими целями, что было на судне… Тэхен заметил, как младший начал теребить свои пальцы и заламывать их в неестественные фигуры, понял, что нервничает. В его груди появилось болезненное, колющее желание успокоить парня и внушить ему, что все будет в порядке, но из-за работающей камеры он этого сделать не мог. Он думал, что из-за работающей камеры: так ему было легче, хотя где-то в душе он понимал, что и с выключенной записью он вряд ли подошел бы к нему. — Нас было пятеро, — Чонгук сглотнул, приготовившись говорить каждое записанное слово в своей очередности. — Я, Ким Ушин, Чхве Енджун, Кан Субин и Ким Сокджин. Мы были не особо близки, скорее, как коллеги, но на судне все равно немного сплотились. Я был самым младшим… но они возлагали на меня свои надежды. — Почему? — Не имею понятия. Я был командиром, и это был мой первый опыт, поэтому я совершенно плавал. Не знал, что делать. Сокджин выручал меня… с ним мы были ближе всего, — сказал Чон, пытаясь вспомнить, почему он был ему близок, но в голове бегали лишь строчки выдуманного текста. — Нашей изначальной целью было долететь до Нергала*, планеты с вероятно похожими на земные условиями, где нужно было взять образцы и проверить возможность существования жизни. — Вы… — Мы не знали, куда летели, на практике, — перебил Чон. — Она существовала теоретически… но прежний директор… я доверял ему, а он верил в то, что эта планета есть, что она будет нашим ключом к выживанию. Я поверил ему, команда поверила мне и… Повисла тишина, и Юнги почувствовал себя обязанным разбавить ее своим мерным голосом: — Чонгук, если тебе тяжело, то мы можем пропустить это… — Нет, я хочу… — он моргнул. — Я хочу быть искренним с людьми. Мне нужно, чтобы они знали все. Мин заметно погрустнел, забрав половину чувств Чонгука, и хмуро кивнул. — Конечно. — Я думаю, он все-таки существовал, Нергал. Но мы сбились с курса. Наша экспедиция была почти что пробной, никто толком не летал на такие расстояния, поэтому мы были готовы ко всему. Поэтому, наверное, меня и отправили командиром, потому что… — Чонгук осекся, понимая, что наговорил лишнего. — Вырежи мое последнее предложение, пожалуйста, — Юнги кивнул, и Чон продолжил, чуть подумав. Тэхен напрягся. — Да, мы не смогли взять образцы с Нергала, но мы достигли чего-то другого, более важного, — Чон выдержал паузу. — Мы вышли на другую планету, — улыбнулся. — И я могу сказать с уверенностью, что эта планета пригодна для жизни. Юнги изумился и, не сумев подобрать слов, лишь изобразил гамму эмоций на лице. Он бросил пораженный взгляд на Тэхена, который в это время также внимательно вслушивался в сказ Чона. — Это так?.. — Я снимал скафандр, — он кивнул в подтверждение своих слов. — Я дышал. Я мог дышать на другой планете! Эта планета… она подобна Земле. Я бы назвал ее второй Землей, исходя из того, что видел… — Стой, — нервно хихикнул Юнги и коснулся рукой головы. — Не могу понять… — Да? — взволнованно переспросил Чон. — Не могу поверить, — смущенно ответил тот. — У меня очень много вопросов. — Для этого я и пришел сюда… — Хорошо, тогда, давай начнем с основ. Не мог бы ты для начала объяснить, что это за штука с возрастом? — вопросил интервьюер. — Конечно, — он кивнул. — На самом деле, когда корабль был только отправлен, мне было двадцать, — Юнги вскинул брови. — Тебе двадцать один, значит… за десять лет ты постарел на год? — На одиннадцать месяцев, — поправил тот и прожестикулировал уже более свободно. Он взглянул на интервьюера и улыбнулся. — Да… у меня было такое же лицо, — отметил он, заметив непонятливое выражение мужчины. — В космосе время идет иначе, — пояснил Чон. — Ты знал об этом, когда покидал Землю? Чон поджал губы и мотнул головой, мгновенно почувствовав, как атмосфера сменилась на чуть более угнетающую: Юнги свёл брови и задумчиво посмотрел перед собой. Казалось, будто он перенял на себя слова астронавта. — И как ты… — Мин скривил рот, подбирая слова. — Справляешься с этим? — он поднял глаза на него вновь и неожиданно сменил выражение. — И, да… если я буду начинать лезть не в свое дело, то скажи, что не хочешь говорить на эту тему. Я понимаю, что ты пережил страшные вещи, поэтому не хочу стать причиной твоих новых переживаний. — Спасибо, — Чонгук благодарно улыбнулся. — Мне… — он замолк и бросил беспокойный взгляд куда-то за спину старшему. — Мне трудно справляться, откровенно говоря. Меня спасает то, что я ещё не до конца осознал, что произошло, — он пожал плечами. — Это… это сложно… когда все вокруг меняется, а я остаюсь тем же Чонгуком, что был для всех десять лет назад. — Звучит ужасно. — Недавно я увидел своего однокурсника, — совсем расслабившись, начал задумчиво Чон. — Я не сразу узнал его, — он улыбнулся, а Тэхену стало тяжело дышать. Чонгук поднес руки к подбородку и изобразил характерное движение. — Он, знаешь, отрастил себе бороду, я не узнал сначала. Десять лет назад он носил очки и страдал от… проблем с кожей, а теперь… он изменился. Наверное, вся моя группа изменилась. А я нет, — безвыходно заключил он. — Я не психолог, но, наверное, в любой ситуации нужно искать плюсы, — осторожно высказался Мин. — По крайней мере, ты сможешь увидеть чуть больше будущего нашего мира, чем я, да чем все люди твоего возраста и старше… Астронавт вздохнул. — Да, но… мне не нужен весь мир, — он задумался и замолчал на несколько секунд. — Сколько нас человек на планете? Восемь миллиардов? — скривился Чон. — Мне не нужны восемь миллиардов людей, — интервьюер остался в непонимании. — Я простой человек, у которого были простые человеческие планы на жизнь. Отношения, — он выдохнул и чуть приблизился к Юнги. — Но из-за времени все пошло к черту. Я не был готов к этому. — Ты жалеешь, что решился на экспедицию? — логически подошел Мин и выжидающе уставился на Чонгука. Парень вперился в него пустым взглядом. Он сел в привычную скованную позу и медленно помотал головой, обозначая, что говорить ему на этот счет нечего. Чон перевел короткий взгляд на Тэхена и заметил его внимание. Он сидел, наклонившись чуть вперед, будто пытаясь достичь Чонгука. — Хор… — Я просто хочу, чтобы мои потери и боль окупились, — вдруг заговорил Чонгук, не отводя глаз от Кима. — Я хочу знать, что не зря прошел через это и потерял близких, — Чон понял, что забыл речь, и все пошло не по плану, когда лицо Тэхена сильно вытянулось, а мимические мышцы напряглись. Он перевел взгляд на Юнги. — Хочу знать, что моя команда умерла не напрасно. Я единственный, кто выжил… они спасли меня, отправили на Землю, чтобы я смог донести до людей то, что мы смогли найти. Они… они посчитали, я тот, кто сможет сделать это, спасли мою жизнь и отдали свои. Разве это не значит, что я должен приложить все усилия, чтобы отдать им этот долг?.. — Чон остановился, чтобы передохнуть. — Мы нашли кое-что. Что-то важное, что, возможно, может стать нашим спасением, когда Земля начнет рушиться от… от перенаселения, я не знаю, истощения ресурсов, от чего угодно. Целую планету, — Мин нахмурился, и Чон воодушевленно, но горестно продолжил. — Но никто не собирается верить мне. Все видят только то, что мы сбились с курса, высадились на чужой планете, нарушили всю технику безопасности, и, да, это действительно так, но не это главное… думаешь, инженеры-техники не нарушали технику безопасности, когда ставили свои эксперименты? Тесла был уверен на сто процентов в том, что делал, когда доказывал существование эфира? Он мог знать наверняка, что случится? Да Господи, был ли уверен предыдущий директор «Кассиопеи», когда говорил, что Нергал — наш ключ к выживанию?.. — Юнги медленно и сосредоточенно покачал головой. — Тогда почему мне не дают шанса доказать свои теории? — он выдержал паузу, прожигая Мина взглядом. — Смогу я это сделать, или нет, мне нужно попробовать. Если я окажусь прав, то мир сделает огромный прорыв. — Почему ты не можешь доказать это? — «Кассиопея» отказывается финансировать повторную экспедицию. Нам нужны большие средства, чтобы разобраться с траекторией пути, ведущим к этой планете, со всем оборудованием… в одиночку нашей команде этого не сделать. — У тебя есть команда, готовая к этому?.. — спросил Юнги. — Имею в виду, это такой же риск, как и был в первый раз. Вы действительно готовы к этому? Чон грустно улыбнулся. — Мне нужно знать, что моя первая команда умерла не напрасно, — это все, что заботит меня сейчас. Мне нужно знать, что я прав, я хочу, чтобы люди открыли глаза и увидели этот мир. Он другой, совершенно другой, но это то, что должно получить человечество за свой труд. В сфере… космических исследований, имею в виду… я уверен в этом. Все, что мне нужно, — это поддержка. Возможно, тогда у нас получится убедить руководство рассмотреть эту идею, — Чонгук поднял брови и сглотнул. — Я готов взять на себя всю ответственность за последствия. Это уже дело не человечества и космоса, а меня и этой планеты. Я обязан завершить это. — Ты говоришь… хорошие вещи, — проговорил Мин, теребя край планшета. — Правильные. Но, не пойми меня превратно, почему ты так уверен в существовании этой планеты? В смысле, есть ли что-то, кроме твоих слов? — осторожно завел он. — Я не хочу лишать твои слова ценности, но… — Я понимаю, — спокойно кивнул астронавт. — Есть образцы камня оттуда, они идентичны земному, — Юнги одобрительно хмыкнул, решив не лезть дальше. — Как думаешь, в будущем мы могли бы перебраться на эту планету, о которой ты говоришь? — заинтересованно спросил Мин, склонившись. Чонгук вздохнул и потупил взгляд. — Перевезти какую-то часть должны суметь. Но только если мы сможем найти способ вернуться на нее. — Почему ты так спокойно рассказываешь об этом всем? Разве это не какие-то секретные данные? — заискивающе улыбнулся Мин. — Просто так такие вещи обычно не раскрывают. Несмотря на бодрую улыбку Юнги, Чонгук ответить на нее не смог: — Люди — наш единственный способ заставить руководство задуматься. Я знаю, что людей так же, как и нас, беспокоит эта тема. И верю, что они помогут нам. Юнги принял какой-то сочувствующий и излишне понимающий вид и, помолчав немного, задал: — Последний вопрос. «Эта планета»… наверное, стоит дать ей название? Уже думал об этом? Чонгук уткнулся глазами куда-то в стол Юнги, плотно задумавшись. Он провел языком по нижней губе и, осторожно поднял взгляд, пожал плечами и проговорил будто по слогам: — Церера**.

***

Учащенное дыхание застало Чонгука, когда после интервью он вышел в кухню за стаканом воды. Он уткнулся основаниями ладоней в края раковины, не успев отпить воды, и прикрыл глаза, успокаиваясь. Он простоял так некоторое время, пока не услышал шаги слева от себя. Разомкнув веки и повернувшись, Чон увидел перед собой Тэхена. В один миг он вновь стал ему таким близким и родным, что показалось, что одно невинное касание ничего не изменит, а Ким и вовсе прижмет его к груди и коснется макушки губами, но младший вовремя одернул себя. —…ты в порядке? — Да, — он кивнул головой и вздохнул. Чонгуку была жизненно необходима сейчас чья-то поддержка, но просить ее у Тэхена было чересчур боязно. — Ты хорошо справился, — ободряюще пробормотал он, и Чонгук почувствовал ком в горле. — Звучало искренне. — Потому что я был искренним, — прохрипел младший, после чего провел рукой по лицу и отлип от раковины. Тэхен склонил голову и отвёл взгляд от него, предпочтя профилю Чона окно. — Я был искренним, но я все равно не могу ничего вспомнить, — почти шепотом проговорил он. — Я не знаю, что мне делать. Как мне вспомнить то, чего в моей голове просто нет?.. Тэхен оказался вынужденным посмотреть на Чонгука вновь: взволнованное выражение покрыло его лицо сплошь, смотреть без собственного беспокойства на него было сложно. Ему в голову вдруг пришла тяжелая мысль: — Ты не помнишь только экспедицию? — тихо спросил Ким, на что астронавт бросил в него недоумение. Тэхен замялся, однако понял, что сам завел себя в тупик, и, собравшись, выдал. — Ты помнишь… нас? Чонгук дернул бровями и посмотрел на старшего с изумлением, будто бы этот вопрос заранее имел ответ, и спрашивать это было глупо. Однако когда Ким не сменил настороженной эмоции, Чон постарался вернуться к проведенным с ним дням, и оказался загнанным в четыре стенки собственной черепной коробки. Астронавт бегал хмурыми глазами по кухне, пытаясь вспомнить хоть что-то, но ничего не выходило. Теплота чужих рук, ощущения его губ на щеках, цепкие пальцы оказались неподъемной ношей для его воспоминаний. В голове пусто. Он поднял на Тэхена взгляд, в котором нечаянно обнажил перед ним всего себя так, что того передернуло от чужой боли и потерянности. Ким смутился, но, все же не выдержав, подошёл к нему ближе и, чувствуя, как бешено колотится сердце, протянул к нему руки. Коснувшись его спины кончиками пальцев, он боязливо уложил на чужие лопатки ладони и чуть надавил, давая Чону понять, что он рядом. Чонгук туманным взглядом посмотрел куда-то в район его груди и доверчиво подался навстречу, позволив старшему заключить его в объятия. Тэхен надеялся, что парень не услышит его проклятого биения сердца. — Я не хочу забыть и тебя, — пробормотал Чонгук, как бы вторя своим мыслям. Тэхен не нашел, что сказать. Он бы хотел поговорить с ним, обнадежить, но слова не лезли в горло, и вместо ответа он лишь немного сильнее прижал к себе чужое родное тело.