Второе Солнце

На самом деле, Чонгук ни у какой медсестры не отпрашивался. Когда они с Ынбин вышли из лаборатории, то почти сразу наткнулись на беспокойную девушку в медицинской форме, которая в ту же секунду принялась отчитывать Чона за нарушение постельного режима, а когда Ынбин, ничего не понимая, сказала, что парня еще и вырвало, то та пришла в совершенную ярость и увела его за собой, оставив Чонгука без выбора, а оставшуюся девушку без самого Чонгука. По его просьбе работница дала ему возможность сходить в душ, а после привела его в личную небольшую палату и проследила, чтобы тот залез на койку. Она чувствовала себя не в своей тарелке: обычно так себя вели маленькие дети, которым вечно неймётся сидеть на месте, и с ними быть строгой легко, а когда перед ней оказался такого же поведения астронавт, да еще и с такой тяжелой историей, то подобрать нужную модель было совсем сложно. — Пожалуйста, потерпите хотя бы еще пару дней, — выдохнув, начала та. — Вам же лучше. Чонгук бросил на нее взгляд, и он показался медсестре чересчур возбужденным. Он и вправду был таковым сейчас: разговор с той компанией из лаборатории крепко засел на подкорке, хотелось договорить его. — Я смогу выйти вечером? Медсестра прикрыла глаза и коснулась пальцами переносицы. — Нет, простите. Я не могу больше допускать такие… вещи, — голос стал более приглушённым. — Я ответственна за Вас… Чонгук понимающе кивнул, глубоко внутри осознавая, сколько хлопот приносит непричастной девушке. Он постарался свыкнуться с мыслью, что разговор придётся перенести до завтра, как вдруг его осенило: — А визиты разрешены? — медсестра чуть склонила голову и положительно промычала. — Тогда, Вы можете сказать той девушке, которая была со мной, что я хотел бы ее увидеть? Пожалуйста. Чонгук принял жалобный вид, и изморозь сердца работницы начала таять. — Ынбин? — Чонгук удивился, что та знает ее по имени, но, не задумавшись, активно закивал. Девушка вздохнула и также утвердительно качнула головой. — Ладно. Астронавт принялся безмерно благодарить ее, и она уже собиралась уходить под град из «спасибо», как вдруг Чон остановился на долю секунды и проговорил: — Если Вы получите выговор из-за меня, то скажите, что я сам виноват в этом. Пусть меня отчитывают, — девушка обернулась на него. — Вы ответственны за мое здоровье, а не за поведение, и для первого Вы делаете все, что в Ваших силах… спасибо большое. Он улыбнулся, не до конца понимая, правильно ли оформил собственную мысль, но понадеялся, что медсестра поймет его верно. Девушка, чуть подумав, постояла и переварила его слова, после чего все же исчезла в дверях палаты. С хлопком двери к Чонгуку вернулось прежнее равнодушное выражение лица и бесцветный провал в голове, который сейчас был чуть наполнен новыми мыслями. Палата представляла из себя нетесное, но маленькое помещение, состоявшее, в принципе, только из кровати, маленького шкафчика напротив, столика и большого, панорамного окна. Чон выглянул на улицу и вновь наткнулся на тот же спортивный мини-стадион, вид которого соблазнил его утром. Он чуть оброс людьми и стал более затолпленным, хоть и всего на квоту. Астронавт принялся задумчиво рассматривать занимающихся, ощущая в голове и сердце пустые, черные дыры. Ни мысли, ни чувства не могли занять его. Он моргнул, когда среди чужих лиц ему показалось знакомое. Чонгук привстал на локтях и вгляделся в мужчину за окном — благо, этаж был первый, и разглядеть его было несложно. Он сощурил глаза и резко распахнул их, когда открыл, что не так далеко от его окна стоял его бывший однокурсник. Правда, узнать его было сложно, и от этой сложности Чону стало плохо. Десять лет. Все его однокурсники и однокурсницы выросли на десять лет. Вероятно, половина из них уже поженились, у кого-то уже появились дети. Кто-то вообще мог умереть за этот десяток. А Чонгук этого даже не знал. Не выдержав и снова проигнорировав наказ медсестры, он сел на кровать и перекинул ноги на одну ее сторону, опустил их на пол. Он вновь посмотрел в окно, но чуть скосил зрение и смог увидеть в прозрачной поверхности свое слабое отражение. Чонгук свёл брови к переносице. Если мир вокруг с каждым днем обретал все больше и больше новых деталей, то Чонгук поменялся лишь на половину от одной десятой доли всех земных изменений. Это заставляло Чона чувствовать себя беспомощным перед планетарной силой власти времени. Думая об этом, он словно попадал в войд, где нет ни света, ни времени, где есть одна только темная материя, что своими крючьями обволакивала астронавта и заставляла оставаться там на чуть больше, чем вечность. Даже если Чонгук вырывался из ее цепкой хватки, он не мог преодолеть мглу: она была настолько обширна, что ему не хватило бы и десятка своих жизней, чтобы до его глаз смог дойти свет первой по ту сторону звезды. Чонгук не заметил, как вплотную подошёл к окну. Он поднял руку и стукнул по стеклу, привлекая к себе внимание стоящей рядом компании, где был Чонин, — он вспомнил имя бывшего однокурсника. Мужчина дернулся, когда услышал стук, и, чуть повертев головой, наконец нашел источник звука. Чон опрометчиво улыбнулся и помахал ему рукой, на что Чонин склонил голову набок и принял задумчивый вид, только лишь после этого поднял руку и махнул в ответ, и Чонгук мгновенно пожалел, что сделал это. В чужом движении ему показалась абсолютная механичность действия, холод и равнодушие. Он был готов поклясться, что видел, как из глаз Чонина ручьями полилось презрение. Он дернулся, когда услышал шорох со спины и отвлекся от мыслей — позади стояла Ынбин. Чонгук мягко покачал головой, вздохнул и улыбнулся вошедшей девушке: в голове будто переключился какой-то тумблер, и он уже был готов к разговору с ней. Квон прикрыла за собой дверь и растянула губы в ответной улыбке, вместе с чем выставила руки чуть вперёд, и Чон только сейчас заметил в ее ладонях контейнер с вилкой. — Это… что? — недоуменно вопросил астронавт, и Ынбин подошла ближе. Она взяла его за предплечье, усадила на кровать и только после этого протянула ему коробку со столовым прибором. Чонгук сощурил глаза и, недоверчиво открыв ту, наткнулся на вкусный запах и рис с овощами. Он удивленно распахнул глаза и глянул на девушку. — Как я поняла, ты ещё ничего не ел, раз мы провели с тобой почти все утро… — астронавт выдохнул и приятно рассмеялся. — Я угадала? — поинтересовалась та, имея в виду правильность выбранного ей блюда. Чонгук закивал, и Ынбин с улыбкой села рядом, пока тот принялся поглощать еду. Он действительно не ел с утра, а вкус оказался таким знакомым и родным, что на мгновение Чон стал самым счастливым человеком на Земле. — Эт… — он начал говорить с забитым ртом и остановился, чтобы прожевать, вызывав тем самым смех Квон, после чего продолжил. — Это мое любимое… как ты угадала? В смысле, в мире столько еды, но… — На самом деле, я спросила, — она закусила губу и пронаблюдала, как лицо Чонгука заполняется смятением. — У Тэхена. Чонгук замер на месте и медленно дожевал морковь. По глазам Ынбин Чон понял, что она хотела сказать что-то ещё, но он будто прочитал ее мысли и догадался раньше времени. — Это он готовил, да? Квон моргнула, и Чонгук провел языком по зубам верхней челюсти, думая о чем-то с туманным взглядом. — Тэхен не любит еду из кафетерия, поэтому всегда готовит себе дома… я просто хотела уточнить у него, что тебе нравится, чтобы купить что-нибудь в буфете, но вместо этого он сам отдал мне свой контейнер, — она чуть сузила глаза, смотря на астронавта. — Я сначала ничего не поняла, но сейчас, видимо, начала понимать… — Он что-то рассказывал обо мне? — он напряжённо посмотрел на девушку, и та подняла бровь. — А вы были знакомы? — Чонгук опустил голову и холмом ладони надавил меж бровей, ругнувшись. — Не волнуйся, он ничего мне не рассказывал лично про тебя, но то, что вы были знакомы — очевидно, — она постаралась объяснить, но Чон все ещё смотрел на нее с недоверием. — Я спросила у него про еду, потому что начала подозревать, кем ты был для него. Я сказала, что он не рассказывал лично про тебя, но он рассказывал о его отношениях… в прошлом, — осторожно завела та. — Без имен. И я подумала… — не закончив, она заметила неудовольствие на лице Чона и почувствовала укол совести. — Извини! Я не хотела лезть в ваши отношения, прости… — более тихо сказала Квон. — Я… у меня бывает, что я сильно увлекаюсь, извини, просто Тэхен мне не чужой. Однако это все еще не мое дело, да… но если тебе нужно будет поговорить, то ты можешь обратиться ко мне, — неловко заключила. — Все равно рано или поздно нам придется поговорить, — она быстро пробежалась глазами по парню и обнаружила, что контейнер все ещё наполовину полон. — Ты ешь… — «Придется поговорить»? — переспросил Чон и после секундной паузы одумался и принялся доедать рис, ещё раз кивнув Ынбин, как бы сообщая ей, что ждёт ответа. Так или иначе, он уже начал есть тэхенову стряпню, и оставить ее недоеденной было бы несправедливо по нескольким аспектам, так что он смело решил покончить с ней самостоятельно. — А, — Ынбин издала отрывистый короткий звук, чем привлекла чоново внимание. — Погоди, то есть, ты думаешь, что все то, что тебе рассказал Хосок в лаборатории — доступные для всех данные? — Чонгук нахмурился, когда понял, что его застали врасплох. — Нет, нет, если бы мы с Тэхеном никак не относились к ребятам, нас бы просто выгнали оттуда и не допустили бы к разговору. Я командный психолог, — она кивнула, представившись, и улыбнулась. — Тэхен — ботаник… — Ботаник? — Чонгука сочетание этого имени и этого слова совершенно ошарашило. Ынбин кивнула и продолжила: — На последнем курсе людей с разных факультетов объединяют в команды для практики, — она принялась теребить рукав своей атласной рубашки. — Ну, в то время, когда ты учился, так тоже вроде делали, да? — Чон кивнул. — Ну вот. Нас тоже объединили… получается, я, Тэхен, Чимин, Намджун и еще одна девушка, Хенджин, но ты ее уже вряд ли знаешь. Хосок не учился с нами, если что. В общем… за время практики мы вчетвером сильно сблизились, — она прокашлялась и сказала чуть тише. — Хенджин нам не очень нравилась, поэтому мы с ней не особо водились… — Квон неловко улыбнулась. — А с парнями наоборот стали проводить все свободное время, у нас были общие темы для разговора и интересы. Ну и все дошло до того, что мы решили через Намджуна с Тэхеном попросить у директора поставить нас четверых в постоянную группу, готовую к работе, и он согласился… поэтому теперь нет смысла скрывать что-то друг от друга. Все равно, если понадобится, то вылетим мы все вместе, мы уже подписали контракты с Сонмином. Вот поэтому нас, собственно, никто не выгонял из лаборатории, — она наконец-то смогла выдохнуть. — Ну, а говорить придется либо со мной, либо с другими психологами. Просто я предположила, что со мной тебе будет комфортнее… — она заговорила осторожнее. — Просто так тебя с такой травмой не пустят. Да и я сама выступаю против, тебе обязательно нужно поговорить с кем-то об этом… такие вещи не проходят бесследно даже для самых сильных из нас. Чонгук хрустнул перцем на зубах и щёлкнул крышкой, закрыв уже пустой контейнер. Ынбин понимающе выждала, пока тот переварит всю полученную информацию. — Меня примут к вам? — Да, Хенджин была той же специальности, что и ты. Нам не хватает только командира. Чонгук покачал головой и вздохнул, чувствуя себя отчего-то обреченно. Он отвернулся к окну, уставившись на теперь пустое место, где ранее стоял Чонин. — Сначала нужно удостовериться в том, что Сонмин согласится финансировать экспедицию, — вывел Чонгук, отрешённо смотря на улицу. — Прости, что, наверное, снова лезу не в свое дело, но… ты уверен, что тебе не нужно передохнуть после того, что случилось? В смысле, я не думаю, что… блин, я имею в виду, что тебе, должно быть, слож… — Уверен, — каменным голосом прервал ее щебет Чонгук. Он повернулся и убедительно посмотрел на нее. — Ты можешь позвать остальных сюда? Мы можем обсудить все, что хотели, здесь… меня не выпустят отсюда до завтра, да и тут нет камер, так что, думаю, ничего страшного. Ынбин немного помолчала, но в итоге не нашла аргументов против и кивнула. Она встала с кровати и мягко толкнула Чона в плечи. Тот, как тряпичная кукла, свалился на спину и, утянув за собой контейнер с вилкой, положил их на прикроватный столик. — Хорошо, только отдохни хотя бы немного, ладно? У нас ещё много времени. Мы обязательно все успеем. Ничего не ответив, астронавт повернулся на бок, скрыв лицо от девушки. Чонгук услышал стук ее каблуков и прикрыл глаза, действительно стараясь внять ее совету и отдохнуть. Он неожиданно понял, что забыл отдать контейнер Ынбин и не заметил, как задремал.

***

Чон проснулся от стука в дверь. Распахнув глаза, он наткнулся на закатное небо и приглушенный свет. Видимо, проспал немало. Только проснувшись, он мгновенно пожалел об этом: теперь всю следующую ночь придется лежать в бессонных мучениях и смотреть в потолок в ожидании долгожданного сна. Он принял вертикальное положение и, потерев глаза и дойдя до двери, включил свет, но сразу же выключил его из-за излишней резкости и в итоге решил открыть дверь в сумерках. Из-за двери посыпались странные реплики, куда входили и ругательства, и упреки, и умиления, но основной частью их все-таки было: — Блин, ты спал?.. — с виноватым видом вопросил Чимин. Чонгук зажмурил глаза и резко открыл их. — Заходите. Все молча, неловко и толпясь на входе зашли в его небольшую темную палату и разошлись по углам, как тараканы. Чон улыбнулся от сравнения, пробежавшего у него в голове. Кто-то все-таки включил свет, и главным тараканом оказался сам Чонгук, когда дернулся от режущего глаз света и прикрыл лицо рукой, привыкая. Он постепенно отводил руку от лица и параллельно рассматривал зашедших будто в первый раз. Чимин скатился вниз по стенке напротив и уселся на корточки, Ынбин села на край его койки, Хосок припер откуда-то стул и как самый разумный человек приземлился на него в центре комнаты, а Тэхен привалился к окну, тем самым заняв совершенно невыгодную для него позицию, ведь оказался слишком близко к Чону. — Прости, — Ынбин цокнула языком. — Мы разбудили тебя? Чонгук почесал переносицу средним и безымянным пальцами и отмахнулся. Он опустил голову и случайно наткнулся на Тэхена: тот упорно смотрел куда-то позади Чона. Астронавт проследил за его взглядом и наткнулся на его пустой контейнер. Он вдруг засуетился. — А-э, спасибо большое, не… не стоило, — пробормотал Чонгук и уже хотел взять коробку в руки, чтобы отдать ее владельцу, как тот пробасил: — Оставь там. Позже заберу. Чона скрутило изнутри, но вид он сделал безмятежный. Он вернулся ко всем остальным, которые недоуменно смотрели на разворачивающуюся «драму», и постарался перевести тему в более полезное русло: — М-м, Чимин, ты начинал говорить тогда… — Да, — он прокашлялся. — В общем, давайте уже покончим с этим, пока я не запутался в размышлениях… я подумал и остановился на двух возможных вариантах. Эта часть не изучена человеком в… в нормальных объемах, что ли, так что, это все предположения. Будет сложно, — предупредил Чимин. — Первый вариант более абсурдный… возможно, что экипаж Чонгука попал во временную воронку, — он забавно покрутил пальцем перед собой по траектории движения выдуманной им воронки. — Разница в восприятии времени навела меня на мысль об этом. Этот вариант имеет место быть, но я на него не ориентируюсь. Он слишком фантастичный. Второй кажется мне убедительнее. Суть второго заключается в теории существования параллельных Вселенных, — он неожиданно хлопнул в ладоши и сплел пальцы в замок. — Во-первых, сразу хочу сказать, что если Чонгуку удалось попасть в параллельный мир и выбраться оттуда живым, то это невообразимый прорыв в науке. В плане, мой отец тоже был физиком, и все, чем он занимался всю жизнь, — гонял гравитоны, пытаясь найти энергетическую дыру и дополнительное измерение… а ты мог так легко, сам того не понимая, сделать то, чего учёные не могли добиться десятки веков, — он с каким-то разочарованием покачал головой, и Чонгуку стало неловко. — Поэтому мне сложно поверить и в этот вариант в том числе, однако его я хотя бы могу хоть как-то, но объяснить. — Как туда попасть? — поинтересовался Хосок, слушавший его с непередаваемым интересом на лице. — М… — Чимин посмотрел в потолок и коротко посмеялся, после чего вздохнул и развел руками. — Если транслировать достаточное количество высокоэнергетических лазерных лучей в одну точку, то теоретически оно сможет… прожечь дыру в пространственно-временном континиуме и создать «воронку», через которую теоретически можно попробовать пройти, — он неуклюже скукожился. — Извините, я не могу сказать это более понятными словами… — Хосок, переварив его слова, кивнул с пониманием, что можно было с трудом сказать об остальных. —…в связи с этим, Чонгук, ты помнишь что-то подобное? Вы совершали что-то такое, находясь на судне? — Чонгук нахмурился и спустя секунды отрицательно помотал головой. Пак кивнул. — Возможно, что есть и иные способы. Я, честно, не знаю. Это все, что я могу сказать. — Разве параллельные Вселенные не должны развиваться одинаково? — Хосок подвинул стул чуть поближе к физику. — Я имею в виду не процессы, а время. Пак пожал плечами. — По законам фантастики, — начала Ынбин. — В параллельных Вселенных Земля проходит один и тот же цикл. Хосок говорил, что та планета отстает от нас на примерно двести миллионов лет. Получается, через двести миллионов лет там должны родиться наши копии. Я не права? Чимин спрятал голову в руках и вновь болезненно пожал плечами. — Вы задаете вопросы, на которые у меня нет ответов… — Ладно, не переживай по этому повод… — Думаю, что по многомировой интерпретации, Ынбин, да, ты права, — он перебил девушку. — Но по той же многомировой интерпретации, в теории, таких огромных временных пробелов быть не должно. Выходит, это что-то другое. Вполне возможно, что это и не параллельная Вселенная, а что-то иное, работающее по похожим механизмам… Спросонья Чонгук с трудом воспринимал сложный, терминологический слог Чимина. Хотя, скрывать было нечего: он бы даже в самом бодром состоянии также понимал его слова, если бы понимал вообще. Он смотрел как бы на него, но как бы и сквозь: ему казалось, он даже мог видеть стенку за его спиной и назвать, сколько горошин с рисунка обоев там скрывалось. Чон пропустил и внимательный взор Тэхена, который будто пытался что-то понять, рассматривая черты его лица. Мысли Кима были забаррикадированы также прочно, как и чоновы воспоминания: в выстроенных заборах они могли бы посоревноваться так, что победителя не вышло бы никогда. Наверное, если бы они приобрели себе коттедж за полосой города и стали бы делить его на двоих, то они бы достроили ограждающую их территорию изгородь до самого верха, создав тем самым непроницаемый купол, чтобы никогда не допустить лишних ног в саду. — А где Намджун?.. — совершенно неожиданно выпалил Чонгук посреди разговора. Все отвлеклись и недоуменно посмотрели на него. — Ты только сейчас заметил? — изогнул бровь Хосок. — Он сказал, что попытается поговорить с директором… Стоило им отметить пропажу Намджуна, как он почти сразу же залетел в палату злостным вихрем. Все переключили на него внимание: Ким на лицо был совершенно злобным и недовольным. Он хлопнул за собой дверью. — Отец даже слушать меня не хочет, — с ненавистью выплюнул тот, и всем стала ясна причина его скверного настроя. — Ну, этого стоило ожидать, — Хосок устроился на стуле чуть поудобнее и подставил руку под голову. — Чем аргументировал? — Недостаточно доказательств. — Ему мало исследования? — спросила Ынбин. — Говорит, что мы могли взять любой камень с Земли, потому что результаты анализов обоих образцов камней идентичны… — Намджун вздохнул и потёр пальцами переносицу. — Не знаю, у меня ощущение, что он втупую не хочет верить мне. — Он не хочет верить мне, — вмешался в разговор Чонгук. Он сделал логическое ударение на последнем слове и столкнулся взглядом с Тэхеном. — Он относится ко мне предвзято, простите, это из-за меня. — Это из-за его тяжёлого характера и не более, — уверенно заявила Квон. — Ничего, мы можем попробовать составить какую-нибудь речь и убедить его… — Не получится, он непробиваемый. — Можно попробовать использовать СМИ, — вдруг выдал Тэхен. — В смысле, если люди услышат о том, что, возможно, где-то есть параллельная Вселенная с копией Земли, они с ума сойдут. А когда они узнают, что экспедицию отказываются проводить по необъективным причинам, то… Хосок пискнул. — Иногда я хочу тебя расцеловать, — чистосердечно признался Тэхену он, на что Ким непонятно усмехнулся и отвел взгляд. — Он прав. Можно дать интервью какому-нибудь популярному изданию, составить душещипательную речь, и все путем, у мистера директора не останется выбора, — он намеренно добавил детское «мистер». — Главное, чтобы слова никак не исказили. Но для этого нужно проконтролировать редакцию… — У меня есть друг, — вновь вмешался в беседу Тэхен, вспомнив о просьбе Юнги. — Он вообще не популярный журналист, но способный. Да и для Чонгука… так будет легче, — он старательно избегал столкновений взглядами, хоть и видел периферийным зрением, как тот смотрит на него. — Меньше стресса, — он сглотнул. — Думаю, я могу организовать встречу и сопроводить его… — Тэхен, — шепнула Ынбин. — Невежливо при человеке говорить о нем в третьем лице… Тэхен прокашлялся и встал в более скованную позу, осознав, что подруга, по большому счету, права. Он поднял взволнованный взгляд на Чонгука и пробормотал: — Если ты не против… Астронавт ничего не ответил, заставив Кима почувствовать себя не в своей тарелке, но на деле Чонгук просто задумался. Он уже хотел согласиться, ведь видел в этом предложении логику, как вдруг открыл для себя одну истину. — Я ничего не помню, — явственно проговорил Чон в застывшей камерной тишине. Чонгук попытался прокрутить в голове хоть один эпизод из экспедиции, но понял, что вместо них в голове одни сплошные размытые пятна, будто он проживал эти триста двадцать четыре дня без очков, а зрение у него опустилось до минус семи. Однако он прекрасно знал, что в астронавтов людей с дефектами зрения не берут. Чон не мог понять, в чем дело. Он оглядел всех стоявших вокруг него и нервно дернул губой. — Что мне рассказывать, если я ничего не помню? — занервничал он. — В смысле «не помнишь»? — непонимающе переспросил Намджун. «Не помнить» значит «не помнить» — иного объяснения Чонгук найти не мог, и ответить ему было нечем, оттого он промолчал. — У тебя типа амнезии? — Чонгук медленно помотал головой и как-то пришибленно посмотрел на него снизу вверх. — Так, — Ынбин, казалось, поняла, в чем дело, и вклинилась в беседу. — Тебе не нужно рассказывать все, что происходило на судне, дословно. Мы поможем тебе составить нужную речь, ладно? Останется только запомнить и рассказать с искренностью. Пока ещё ничего не понявший Чонгук смутно кивнул ее словам. Ынбин вселяла в него доверие, хоть и казалось чуть странной. — Ладно, тогда нужно будет собраться в ближайшее время и просветить общественность… может, завтра утром в буфете?.. Ребята начали обсуждать время встречи, и Чонгук пропустил все мимо ушей, понадеявшись, что Ынбин зайдет за ним сама. Голова была занята пустотой, и места для иных мыслей почти не было. Когда все начали прощаться и расходиться, Чонгук отвис и заметил, как к нему подошел Тэхен. Чон напрягся, но мужчина прошел мимо него и забрал свой контейнер: Чонгук совсем забыл об этой коробочке. Он не отслеживал, что делал, когда тихо проговорил: — Ты также хорошо готовишь... Тэхен застыл и, посмотрев на младшего, раскрыл глаза в изумлении. Тот почти сразу сообразил, что это не то, что ему стоило говорить, — если вообще стоило — и глупо хихикнул. — Извини, я… я не хотел… — ему, на самом деле, просто хотелось ещё раз поблагодарить его за заботу, но сонный мозг сумел сгенерировать что-то более личное, более привычное быстрее, чем он успел обдумать эти слова. — Да все нормально… — неуверенно ответил тот и замялся. Он заметил, что все уже вышли, попрощавшись с Чоном и пожелав спокойной ночи, и заторопился. Он взял в руки контейнер с вилкой и, бездумно хлопнув себя по бедру и шумно выдохнув, быстро выкинул одно слово перед тем, как исчезнуть в дверях. — Пока. Чонгук проследил, как он широкими шагами скрылся из виду, и поджал губы, снова оставшись в извечной компании из четырех стен.