Discordant Sonata / Диссонирующая Соната

      Словарь: Аффетуoзо - исполнять со страстью и эмоциями.

***

Музыка настроения: "Cristofori's dream" – David Lanz (https://youtu.be/hm8y6kzXwEU)

Веки Адриана дрогнули, на его лице всё ещё играла сонная улыбка. Он издал долгий, удовлетворённый вздох, потянувшись так хорошо, что его конечности высунулись из-под одеяла. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так хорошо спал. Прошлой ночью, после того как Маринетт разбудила его от самого мучительного ночного кошмара в его жизни, он снова заснул, и произошло нечто поразительное: во второй раз за многие годы ему действительно приснился хороший сон. Предыдущий раз, когда его не мучили привычные кошмары с тех пор, как он стал Котом Нуаром, был в первую ночь, которую он провёл в доме Дюпен-Ченов. Озадаченный, он попытался вспомнить, что же могло послужить причиной этого, не только прошлой ночью, но и в тот первый день, когда Маринетт привела его домой. Что было общего между этими двумя событиями? Его губы скривились набок, а брови сдвинулись, он глубоко погрузился в свои мысли, пытаясь вспомнить. Он был не в лучшем расположении духа, когда прибыл сюда пару месяцев назад, учитывая всё, что произошло, когда он сбежал от своего отца. Поэтому неудивительно, что его воспоминания о той ночи были в лучшем случае туманными. Тем не менее, он надеялся найти связь. Если бы она была, возможно, он смог бы придумать, как это повторить. Его размышления были прерваны нежной рукой, скользнувшей по его животу. Хрупкое тело, потревоженное его движениями, прильнуло к нему, устроилось поудобнее у него на груди и сонно вздохнуло. Он посмотрел вниз, и это была она: милая, очаровательная Маринетт, один из самых дорогих и важных людей в его жизни. Девушка с волосами цвета воронова крыла пошевелилась, издав тихий стон. Адриан замер, невольно затаив дыхание, не желая будить её и случайно раскрыть свою личность. Это оказалось намного сложнее, когда она обернула руки вокруг него и её пальцы мягко скользнули по его груди. Его мышцы напряглись, и он с трудом сдержал хихиканье: ну почему он так жутко боится щекотки?! Он поёрзал, пытаясь выбраться из-под неё, но она цеплялась за него, как рачок-переросток, даже в бессознательном состоянии. «Полагаю, она просто обожает обнимашки», – подумал он и не смог сдержать улыбки от мысли о том, что эта её черта ей очень идёт. В комнате было ещё довольно темно, так как солнце ещё не поднялось над горизонтом. Он взглянул на настенные часы. У него было ещё полтора часа прежде, чем ему нужно будет приступить к работе в пекарне, так что ему не нужно спешить, чтобы подготовиться к новому дню. Расслабившись, он снова опустился на подушку. Он решил, что может ещё немного отдохнуть. Решив проверить уведомления, пока Маринетт спит, он осторожно потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы достать телефон, стараясь не потревожить девушку. Он деактивировал все свои аккаунты в социальных сетях, как только сбежал из дома, поэтому у него было не так много уведомлений: одно письмо, связанное с учёбой, и несколько забавных мемов от Нино, которые он отправил вчера поздним вечером. Затем Адриан проверил Ледиблог. К счастью, сегодняшним утром не было никаких новостей о новых акумах. Однако там было несколько размытых снимков вчерашней вечерней атаки. Он прокрутил немного вниз, затем остановился, его глаза широко раскрылись, когда он сосредоточил своё внимание на определённой фотографии. Он не смог подавить влюблённый вздох, сорвавшийся с его губ, когда он уставился на фотографию Ледибаг. От Его Леди захватывало дух, её глаза были такими неземными, а улыбка совершенно ослепительной. Она была неописуемо красива как внутри, так и снаружи, и он абсолютно ничего не хотел в ней менять. Он был совершенно сражён наповал, в этом не было никаких сомнений. Несколько месяцев назад он бы отчитал себя за то, что питает такие чувства к своему заклятому врагу. Но с тех пор вся его жизнь перевернулась с ног на голову, и он всем сердцем приветствовал столь неожиданное развитие событий. Следующая фотография была сделана после того, как акума была очищена и Чудесное Исцеление вернуло всё на свои места. Ледибаг увидела, что Алия собирается сделать снимок, поэтому она схватила Кота и развернула его лицом к камере, обняв за плечи. Она широко улыбнулась и свободной рукой изобразила жест мира [1]. Так мило. Он взглянул на своё собственное лицо и инстинктивно поморщился. Он подмигивал в камеру с дурацким, задорным салютом, не утруждая себя тем, чтобы демонстрировать галантные, утончённые манеры настоящей модели, которые он приобрёл за эти годы. «Боже, я такой жалкий», – подумал он. Тем не менее, он сохранил фотографию на своём телефоне. Это была их первая подобная совместная фотография, которая отличалась от обезличенных фотографий, сделанных средствами массовой информации издалека или во время пресс-релизов и интервью. Она была опубликована всего несколько часов назад, но уже имела тысячи лайков и комментариев. Однако он не осмеливался заглядывать в них. Во всяком случае, с тех пор, как он впервые обнаружил, что люди пишут о Коте Нуаре, как до, так и после его смены союзников. Лучше было избегать их, чтобы не испортить себе день, читая о том, как сильно некоторые люди всё ещё ненавидят его. Но он помнил слова Маринетт прошлой ночью. Она была права: он должен был надеяться и верить, что всё постепенно наладится. Всё зависит от его настроя. Говоря о Маринетт… Он вновь взглянул вниз на свою соседку по комнате. К этому моменту она подползла и почти полностью забралась на него сверху, используя его как матрас. Его брови сошлись на переносице, и он задался вопросом, как, чёрт возьми, он сможет выскользнуть из постели незамеченным. «Я понял!! Все хитроумные видеоигры, в которые я когда-либо играл, готовили меня к этому моменту», – подумал он, распаляясь. Сделав глубокий вдох, он перекатился на бок, умудрившись сдвинуть Маринетт, похожую на тряпичную куклу, обратно на матрас. Она издала тихий звук, и он замер, мурашки поползли вверх по его шее. Прошло несколько напряжённых мгновений, прежде чем её шевеление утихло, а дыхание снова стало медленным и ровным. Он выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание. «Свобода!!» Ликуя, Адриан вскинул руки высоко над головой, стараясь не задеть потолочную люстру. Его кожа была покрыта засохшим потом с прошлой ночи, поэтому душ был именно тем, что ему сейчас было необходимо. Он на цыпочках подошёл к комоду, чтобы взять сменную одежду, время от времени бросая взгляды в сторону кровати, чтобы убедиться, что Маринетт всё ещё спит. Направляясь в ванную, он остановился рядом с девушкой, и тёплая улыбка расплылась по его лицу. Он наклонился и легко поцеловал её в макушку. Где бы он был без неё и её семьи? Она и Сабина особенно старались изо всех сил, чтобы помочь ему чувствовать себя как дома, чтобы он чувствовал, что принадлежит этому месту, вместо того чтобы относиться к нему как к досадной помехе или как к какому-то нахлебнику, просто занимающему пространство. Он так сильно любил их всех и поклялся самому себе, что когда-нибудь загладит свою вину перед ними. Он натянул одеяло на плечи Маринетт, чтобы она не слишком скучала по теплу, а затем направился в ванную, чтобы подготовиться к началу дня.

***

Маринетт пошевелилась, окутанная мягкостью и знакомым ароматом специй и свежего дождя. Всё ещё с закрытыми глазами, она протянула руку, потянувшись за огромной кошачьей подушкой на своей кровати, которую она всегда любила обнимать. Её ищущая рука наткнулась на что-то мягкое. Ага! Она притянула это ближе, крепко прижимая к себе, затем снова начала устраиваться поудобнее. Но затем подушка начала тыкать ей в щёку, снова, и снова, и снова. И толчки только усилились, когда она попыталась сжать её ещё сильнее. Как грубо! Подождите… что? Одно веко сонно приоткрылось, и её взгляд встретился с парой маленьких глаз характерного зелёного оттенка. Довольно измотанный Плагг уставился на неё в ответ, выражение его лица было недовольным из-за того, что он был зажат между ней и подушкой, которую она обнимала. – Прости, Плагг, – сонно пробормотала она, отстраняясь, чтобы дать ему немного пространства. – Что ты здесь делаешь? Он скрестил на груди свои маленькие лапки, приподняв бровь. – Я живу здесь, помнишь? – Но почему ты в моей комнате?.. О, подожди… – остановилась она, воспоминания о вчерашней ночи нахлынули на неё. Это не её комната, это комната Кота. Она спала в его комнате прошлой ночью. И кровать, в которой она лежала, – его кровать. Это его одеяло и подушки, и они пахли им. Жар прилил к её лицу, и множество воображаемых бабочек закружились в её животе, когда она поняла, что на самом деле провела с ним ночь, хотя и при далеко не идеальных обстоятельствах. И тут её осенило во второй раз: Кот Нуар исчез. Она вздрогнула и села, мотая головой взад-вперёд в поисках него. Когда она уже была готова запаниковать, она услышала звук льющейся воды в ванной комнате, прерываемый бодрым напевом. С тяжёлым вздохом облегчения она легла обратно, стараясь не раздавить крошечное кошачье божество рядом с ней. – Кстати, Маленький Жучок, – пробормотал Плагг, кротко потирая затылок. – Спасибо, что помогла моему мальчишке прошлой ночью. – О, конечно, Плагг, – ответила она. – Я всегда рада помочь, чем могу. Он послал ей меланхоличную улыбку. – Мне просто жаль, что я не смог сделать больше. Я сам пытался его разбудить, но он меня не слышал, как бы я ни старался. – Он вздохнул, скривив рот в страдальческой гримасе. – Он этого не заслуживает. Он уже через многое прошёл. – Плагг, нет, всё хорошо! Ты сделал всё, что мог, и я уверена, что Кот тоже это знает. Я просто рада, что смогла достучаться до него. Мне повезло, что я случайно оказалась в это время внизу. Кот и мечтать не мог о лучшем друге, чем ты. Плагг широко улыбнулся ей. – Ты всегда мне нравилась, – заметил он, придвигаясь ближе и утыкаясь в неё носом. Маринетт улыбнулась в ответ, обнимая его и целуя в макушку, после чего слегка почесала его за ушками. Он издал тихое довольное мурлыканье и прильнул к её руке. После нескольких секунд колебания Плагг заговорил снова: – Маленький Жучок, есть… ещё кое-что, что тебе следует знать. Они отстранились друг от друга, и Маринетт с беспокойством посмотрела на него. – Что же? – Было слишком темно, поэтому ты не видела, но… – сказал он с мрачной интонацией в голосе, – мне нужно рассказать тебе, что на самом деле произошло прошлой ночью. – Мм? – Брови Маринетт в замешательстве сошлись на переносице. – О чём ты? Я знаю, он сказал, что его кошмары обычно не настолько плохие, но здесь есть что-то ещё? На лице Плагга промелькнуло мрачное выражение. – Бражник пытался акуманизировать его прошлой ночью. Маринетт чувствовала себя так, словно её бросили в чан с ледяной водой. – Ч-ЧТО?! – пробормотала она. – Н-но как это возможно?! Акуманизировать?? Он спал! Бражник не может акуманизировать людей, которые находятся без сознания!! – Она умолкла, обдумывая такую возможность. – Ведь так?.. – Это сложно, но не невозможно, – ответил Плагг. – Бражник знает о ночных кошмарах Кота Нуара, поэтому он, должно быть, ухватился за этот шанс и, наконец, воспользовался им прошлой ночью. Маринетт недоверчиво поднесла руку к виску. Плагг продолжил: – Я не знаю, почему он решил попробовать именно сейчас, а не в первую ночь, когда Кот ушёл. И что, если… – Он сглотнул, и его голос слегка дрогнул, когда он продолжил, не в силах скрыть свой страх. – Что, если он попробует снова? Что, если он будет пробовать каждую ночь? – Нет… он бы не стал… он не может!! – воскликнула Маринетт, уставившись на дверь ванной, её мысли неслись со скоростью миллион миль в минуту. Она сжала кулаки, стараясь не поддаваться чувствам отчаяния и страха, которые терзали её. – Плагг… что нам делать?! В последнее время поведение Бражника, похоже, становится всё более непредсказуемым и отчаянным. У него что, есть какие-то крайние сроки? Зачем он это делает?? – Мне приходит на ум пара причин, – ответила Тикки с другого конца комнаты. Маринетт практически подпрыгнула на кровати от неожиданности из-за внезапного появления Тикки. – Тикки, – вскрикнула она. Ярко-красная квами приблизился к ним и объяснила: – Во-первых, чем старше становится Кот, тем больше растут его силы, также как и твои, поэтому со временем Бражнику будет всё труднее победить вас. Во-вторых, я думаю, что последствия неправильного использования Камня Чудес бабочки, должно быть, тоже сказываются на нём. Его отчаяние говорит о том, что, возможно, он считает, что у него заканчивается время. – Заканчивается время? О чём ты говоришь? – спросила Маринетт, сбитая с толку. Плагг вздохнул. – О его здоровье, – ответил он. – Он чувствовал себя не очень хорошо ещё до того, как мы покинули его. Медленно, но неуклонно, ему становится всё хуже. – Он повернулся к Тикки. – Ты думаешь, Бражник верит, что он… ты знаешь... скоро? Тикки пожала плечами в ответ, выражение её лица было отсутствующим. – О… я поняла, – сказала Маринетт, её голос превратился в шёпот. Её разум лихорадочно работал, поток эмоций обрушился на неё одновременно, словно лодка в бурю, без передышки налетающая на скалу. Она не была уверена, как относиться к этой новой информации. У неё защемило в груди, как бывало, когда ей хотелось плакать. Должна ли она чувствовать радость или грусть из-за того, что её смертельный враг становится всё больнее и больнее, до такой степени, что его жизнь потенциально находится в опасности? Нормально ли было чувствовать… осмелится ли она это сказать… облегчение? Что она должна думать? Как героине, важнее ли ей быть милосердной или справедливой? Её сердце словно тянуло в двух совершенно противоположных направлениях. Несмотря на то, что она ненавидела этого человека всеми фибрами души, часть неё думала, что смерть была слишком суровым наказанием. И всё же, в то же время, уязвленная, ожесточенная часть её самой считала, что умереть – это слишком просто, как будто его снимают с крючка, вместо того чтобы заставить признать свои ошибки и почувствовать раскаяние за те ужасные вещи, которые он совершил. Годами она мечтала о том дне, когда Бражник будет побеждён, и она отберёт его Камень Чудес. Это должно было стать моментом счастья, полным ликования и восторга. Но она никогда и не могла предположить, что Бражник будет повержен иной силой, которую она никак не может контролировать. Это казалось несправедливым. Она ненавидела чувствовать себя такой беспомощной. Её размышления были прерваны коротким рывком за рукав. Она посмотрела на Тикки, которая лёгким кивком указала в сторону ванной. Именно тогда она заметила шум... или, скорее, его отсутствие, что могло означать только одно: Кот Нуар закончил принимать душ, и он мог выйти из ванной в любую минуту. – Думаю, это намёк на то, что нам пора уходить, – прошептала Тикки. Маринетт кивнула. Она повернулась к Плаггу и прошептала: – Мы поговорим позже. Я позвоню сегодня Мастеру Фу, посмотрим, что он посоветует. – Окей. Свидимся, – ответил он с лёгким взмахом лапки. – Пока, Сахарок. Тикки оглянулась и ободряюще улыбнулась ему, затем последовала за Маринетт к двери. Плагг завис над подоконником, ожидая своего подопечного, и с тяжёлым вздохом плюхнулся на плоскую поверхность. Он прислонился к окну, любуясь множеством цветов рассветного неба, которое выглядело почти слишком ярким и насыщенным на его вкус. Как смеют небеса выглядеть такими прекрасными, когда он чувствует себя таким несчастным? День ещё даже толком не начался, а всё, что ему хотелось, – это просто забраться обратно в постель. Он очень надеялся, что тяжёлое, тревожное чувство в животе скоро исчезнет.

=== Немного позднее ===

Работа в пекарне сегодня была оживлённой и суматошной; настолько, что Коту Нуару пришлось напомнить, когда его смена закончилась и ему нужно идти в школу. Он обнял Сабину на прощание, последняя поблагодарила его за усердную работу и сказала несколько ободряющих слов, помогая смахнуть муку с его костюма и волос. Кот снял свой плащ с вешалки у двери и вышел на лестничную площадку, ведущую в жилые помещения, чтобы забрать свои школьные принадлежности и выйти через люк на балконе Маринетт, как он обычно делал. Это определённо было одной из положительных сторон работы на кухне во время превращения: он мог носить свою школьную форму под ней и не нуждался в смене одежды или душе, когда заканчивал. Он мог просто детрансформироваться и быть как новенький. Поднимаясь по лестнице, он услышал знакомый низкий голос, окликнувший его снизу. Кот замер, затем повернулся, пытаясь держать свою нервозность под контролем. – Можем мы поговорить минутку? – спросил Том. Ой-ой. – К-конечно, месье Дюпен, – ответил Кот, стараясь говорить ровным голосом несмотря на волнение. Лицо Тома было почти нейтральным, но его тело было напряжено, а в глазах был намек на хмурость. Кот изо всех сил старался не съежиться, стоя перед гораздо более высоким мужчиной, который несмотря на то, что не был супергероем, выглядел так, будто мог бы сбросить его с Эйфелевой башни, если бы захотел. Чтобы не ерзать, Кот в конце концов решил засунуть руки в карманы – О чём вы хотели поговорить, сэр? Я-я что-то сделал не так? – спросил он. – Я немного опоздал, поэтому прошу прощения, если я не успел положить что-то на соответствующее место. И-или я что-то напутал с заказом?? Извините, я могу вернуться и всё исправить… что бы это ни было! – Нет, всё хорошо. Я хотел поговорить о кое-чём другом, – ответил он, и Кот почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабло. Однако оно в полной мере вернулось, когда Том больше ничего не сказал. Сердцебиение Кота ускорилось, пока они молча стояли лицом к лицу, не зная, по какому пути пойдёт этот разговор. Из-за чего ещё у него могут быть неприятности? Он узнал, что Маринетт провела ночь в его спальне? О нет… Неужели Том думает, что они с Маринетт... сделали что-то неприличное вместе прошлой ночью?! Его, что, выгоняют из дома?? Его разум лихорадочно работал, а сердце колотилось, и он приготовился на коленях молить о прощении, если понадобится. Несколько мучительно долгих и неловких секунд спустя Том заговорил снова: – Кот Нуар… я хочу извиниться перед тобой. – О, понятно. Подождите… ЧТО?!? – Коту показалось, что кто-то выбил почву у него из-под ног. – Извиниться?? За что? Том поднял руку, чтобы почесать затылок, он выглядел напряжённым, словно натянутая тетива лука. – Мы действительно начали знакомство не с той ноги, ты и я. Ты был исключительно отзывчив и вежлив, а я, с тех пор как ты приехал, только и делал, что холодно к тебе относился, и я искренне сожалею об этом. Я хотел бы начать всё с чистого листа, если ты не против. – Месье Дюпен! Н-нет, нет, всё хорошо! – пробормотал Кот, неистово размахивая руками. – Я полностью понимаю, почему вы возражали против того, что я живу здесь или вообще общаюсь с вами! Это совершенно обоснованные опасения! Я имею в виду, что всего несколько месяцев назад я был заодно с Бражником, поэтому уже то, что вы позволили мне остаться в вашем доме, невероятно любезно с вашей стороны! Я никогда не чувствовал вашу неприязнь по отношению ко мне, клянусь! Вы просто делали то, что сделал бы… – он замолчал, пытаясь скрыть тоску в своем голосе, – …сделал бы любой хороший отец. Том нахмурился и тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. – Впрочем, именно это я и имею в виду. Возможно, поначалу это было оправданно, но это было тогда. Я мирился с твоим присутствием только ради моей жены и дочери, но я всегда был настороже. Я должен был дать тебе шанс, а не просто осуждать тебя без причины, особенно спустя столько времени. Поэтому я хотел бы попытаться загладить свою вину перед тобой. Именно тогда Том достал что-то блестящее из кармана рубашки. Это был очаровательный маленький брелок в форме круассана. Но подождите... «Нет, это был не просто брелок», – понял Кот. На его конце висел ключ. Ключ от дома. Том протянул его, изо всех сил стараясь скрыть робкую улыбку. Кот уставился на него, ошеломлённый происходящим. – Я… я не знаю, что сказать. Это так великодушно с вашей стороны! Спасибо, месье Дюпен, – кротко ответил он, уставившись на ключ в своих руках. ЕГО ключ. Он почувствовал, как большая рука мужчины похлопала его по плечу, и Кот поднял глаза, встретившись взглядом с его тёплыми, зелёными, как лес, глазами. – Пожалуйста, зови меня Том. Кот чуть не уронил челюсть. Если прошлой ночью ему, возможно, и не приснилось откровение Ледибаг, то сейчас он, несомненно, спал. – Д-да, сэр! Ээ, месье Том, сэр. Ээ, то есть… – запнулся он, всё ещё не придя в себя после того, как его ошарашили. Мужчина от души рассмеялся. – Просто Том. И, пожалуйста, если тебе что-то понадобится, просто скажи об этом. Даже если тебе просто нужен будет кто-то, кто бы тебя выслушал. У тебя доброе сердце несмотря на то, что тебе выпала плохая судьба, и у тебя такой большой потенциал. Мы рады, что ты – член нашей семьи, даже если ты тут лишь на время. Просто знай, что у тебя всегда будет дом здесь, с нами. Сердце Кота наполнилось любовью, такой сильной, что казалось, оно вот-вот разорвётся, а его зрение затуманилось от непролитых слез. Он обнял стоявшего перед ним крупного мужчину, того, кто, как он думал, никогда не примет его полностью, крепко сжимая. – Спасибо, Том! Огромное спасибо, я просто… – Он судорожно вздохнул, а затем продолжил, срывающимся голосом: – …Спасибо. Том крепко сжал его в ответ, нежно похлопав по плечу. Не сумев скрыть шмыганья носом, он затем добавил: – Я должен отпустить тебя, не хочу, чтобы ты опоздал в школу. – Они отстранилась, и Том взъерошил волосы Кота. – Будь осторожен там, ребёнок. Попрощавшись, Кот взбежал по лестнице, практически паря от радости. Он скучал по этому чувству – по ощущению себя частью семьи. Выйдя на балкон на крыше, он глубоко вдохнул свежий осенний воздух, его сердце было полно волнения и надежды. Он прибыл в школу в приподнятом настроении и с широкой улыбкой на лице. Он детрансформировался в укромном месте и практически проскочил ко входу в школу. Затем он вошёл на территорию лицея, беззаботный, радостный и блаженно не подозревающий о тёмных глазах, которые следили за ним внутри.       Сноски: [1] Жест мира – два поднятых пальца, указательный и средний.