Неразбитые мечты.

Наступил август, а значит, что скоро день рождения Марии Григорьевны. Наши студентки не могли оставить Куликову без поздравлений, но решили сделать это на день раньше, поскольку завтра у Марии будет слишком много хлопот. В Вешки их пропустили без особых трудностей, потому что они знали шифр. Девушки нашли нужный дом, нажали на звонок, который был у калитки, и стали дожидаться ответа. Тут они услышали, как к двери кто-то подходит, и слышится мужской голос. - Да иду, я иду. Щас открою, - щелкает замок, но калитка не отворяется, - журналисты, да? – спрашивает грубый голос. - Н… нет, а Мария Григорьевна дома? – осторожно спросили девушки. - Да где ж ей еще быть? – калитка распахнулась, и за ней стоял гражданин Аверин в плавках, с мокрыми взъерошенными волосами и в очках. – Вот это кино, - он поставил руки на пояс, - не понял, вы че тут делаете? - А… Э… Мы… Мы… А вы что тут делаете? – девушки наконец-то обрели дар речи. - Чай пришел пить! Сахар закончился! – засмеялся Максим. . . - А, ну так мы тоже! – они любили шутки Аверина, - мы… мы Марию Григорьевну поздравить! Тут послышался голос Марии из дома: - Макс, кто там? Я говорю ало, а в трубке молчат! - Маня, тут к тебе, по-моему, - мужчина развернулся, и направился к бассейну. Он надел халат, и вошел в дом. Из дома выбежала Маша, и поприветствовала гостей. - Спасибо, мои дорогие! Спасибо! Давайте чаю вместе выпьем! – женщина пригласила девушек в беседку, и начала накрывать на стол. На столе стояло варенье, конфеты, сметана, творог. Женщина разрезала торт, привезенный девушками, нарезала сыр, колбасу, заварила чай, добавив туда листья смородины. Девушки с удовольствием наблюдали за процессом, потому что никогда не видели Куликову в таком амплуа. Через несколько минут на улицу вышел Максим и закурил сигарету. Он уже переоделся, и сейчас был в обычной черной рубашке и брюках. Мужчина докурил, и пошел по бетонной дорожке, ведущей к беседке. По пути громко произнося: - Вставай, хозяйка! Крикнул Цыганов. Поздравствовались, сели! Стол тесовый! – Аверин громко читал стихотворение, пока не подошел к беседке. - Ой, ты в своем репертуаре! – Куликова закатила глаза. - А ты шо думала? Тортиком угостите, м? – он сел, поставив локти на стол, и глупо улыбнувшись. - Угостим, - ответили девушки, и пока не особо верили в происходящее. Мария налила в большую кружку кофе для Максима, добавила нужное количество молока, и пенку посыпала тертым шоколадом. Все так, как любил мужчина. Затем блондинка налила гостям чай, кому-то кофе, ну и себе, конечно же. - Мань, а ты че себе корицу не добавляешь? – поинтересовался Максим. - Я ее на кухне забыла. Да ладно, и так нормально. - А, понятно. Я сейчас, – мужчина встал из-за стола, и пошел в сторону дома. - Макс, да не надо! Сядь спокойно! – но Аверин не слышал. Через пару минут он вернулся с пакетиком корицы. Девушки сидели, и с каждой секундой их глаза становились шире, а сердце разрывалось от переизбытка эмоций. Максим заметил их странное поведение. - Так, спокойно. Все расслабились, и поздравляем нашу Марию Григорьевну! Все хорошо. . . Прошло примерно два часа, и все это время компания общалась, обсуждала интересные темы. Максим и Мария поделились новостями со съемок Склифа, девушки рассказали о том, что подали документы в другие учебные заведения, так и пролетело время. - Максим Викторович, а почитайте нам стихи, пожалуйста! – девушки любили, когда Аверин читал им поэзию. - Ой, сколько я вам всего уже читал! Вам не надоело? То на репетициях, то в аудитории! Я по-моему при каждой нашей встрече читал вам! Вот, пусть Мария Григорьевна вам почитает! - Ну, Максюш, ну пожалуйста, - обратилась Куликова, слово дитя надув губки. - Ну, Манюнь, ну отстань, - в той же шутливой форме ответил шатен. - Слышь, Аверин, либо стих, либо ты завтра не пьешь в ресторане! – Маша вмиг стала серьезной, и сложила руки на груди. - Во! Видали, как моя любимая умеет уговаривать! – улыбнулся Максим, показав рукой на блондинку. – Маш, а вот тебе наверно хорошо быть чьим–то счастьем? – вдруг спросил Аверин, прищурившись. Никто не понял, о чем он, но все почему-то улыбнулись. Марии даже стало как-то неловко. А Максим продолжил. - Наверно хорошо быть чьим-то счастьем, - он хитро улыбнулся, подставив руку под подбородок, - Когда тебя в охапку, и в обнимку, Целует в щеки, в губы, и запястья, Смешная, но твоя лишь половинка. Наверно хорошо быть чьим-то солнцем, Когда ты лучиком касаешься ладоней, Когда ты даришь всю любовь, до донца, Тому лишь, кто душою тебя понял. Наверно хорошо быть чьей-то лучшей, Пусть иногда и злюкой, и колючей, Но кто-то так к тебе неравнодушен, Что вмиг разгонит от тебя все тучи. Наверно хорошо, когда любимой, Тебя тот кто-то нежно называет. Когда ты знаешь, что необходима, И он об этом тоже точно знает, Наверно хорошо быть чьим-то счастьем, - заключил Аверин, и стал следить за реакцией окружающих. На глазах у дам были слезы, и искренние улыбки. Мария вытерла слезы рукавом, слегка усмехнувшись, и наклонилась к мужчине. Она поцеловала его в губы, и прошептала - Хорошо… - носиком потерлась о его небритую щеку. Окружающие сейчас чуть не получили три инфаркта. . . Примерно через час кто-то начал открывать калитку ключами. - Не понял, - Максим встал из-за стола, и пошел к ней, - всем сидеть, и не вставать. Пока Аверин дошел до калитки, ее уже кто-то открыл, и вошел на участок. Это был высокий мужчина, с цветами в руках. Тот самый гражданин В. - Э, але, - крикнул Макс, - ты че тут делаешь? Я тебе не ясно в прошлый раз сказал? - А ты кто такой, чтоб мне указывать? – в такт Аверину ответил пришедший. Дальше их диалога не было слышно, потому что они находились далеко. Неожиданно В. толкнул Аверин в плечо, будто бы угрожая. Макс явно не оценил такое поведение, и смачно зарядил кулаком в скуку. - Макс! – крикнула Куликова, намереваясь пойти к ним, но девушки ее не пустили. В. упал на бетон, Аверин поднял его за шкирку и выставил за пределы участка. Букет цветов полетел гостю в лицо.