Чрезвычайно совместимы.

      Она видела его последний раз после смерти Итачи. Парень не впускал никого в комнату, так что Харуно пришлось сидеть под ней. Жизни стало мало того, что юноша нёс на своих плечах, будучи членом семьи Учиха, теперь она забрала всё. Сказать, что Сакура переживала за него — ничего не сказать. Ей хотелось ворваться в комнату, дать ему вспомнить, что он ощущал, когда не был одинок, создать с ним новое начало. Сейчас же ей приходится лишь фантазировать, что они не разлучены несправедливостью. Попытки стали тщетны. Фугаку отвёз девушку домой, извинился, что ей пришлось это пережить, не придавая значения тому, что перед ним стоит девушка его младшего сына. Но дату похорон отец сказал и разрешил ей придти — следующая пятница. Осталась неделя.       Сакура сидела позади многих пришедших на прощание. Она оделась максимально скромно, на голове был чёрный платок.       Приглашённый священник попросил близких людей встать, сказать несколько слов об усопшем. Вначале выступала мать: в основном её слова гласили, какой Итачи был великолепный и заботливый. Последующие люди будто повторяли её слова и жалели, что не проводили с ним достаточно времени. Харуно наблюдала за тем, как хладнокровно вёл себя Саске. Он ни разу не шелохнулся, сидя рядом с родителями. Не вызвался сказать свою речь. Ты не заслуживаешь этой боли.       К стойке вышел Фугаку Учиха.       — Спасибо, что пришли, — его голос не внушал радости. Жёсткость? Скорее, стойкость, — я хотел бы сказать важную вещь, связанную с моим младшим сыном. Саске.       Повисла небольшая пауза. Фугаку продолжил:       — Итачи любил своего маленького брата больше всех на свете. Он был готов бросить всё, чтобы поддержать его. Даже теряя жизненные силы, он держал улыбку на лице. Это — правда об Итачи. Его история жизни. Стимул сражаться и идти до конца был ты, сын.       Сакура опешила. Она увидела, как Учиха–младший слегка вздрогнул.       Когда гроб закопали, родственники помянули Итачи, оставили цветы, уехали. Девушка находилась недалеко от могилы. Родители остались последние, но без младшего сына. Фугаку успокаивающе гладил Микото по спине. Ушли.       Сакура аккуратно подошла и положила одинокую хризантему — цветок смерти в Японии. Никак не получалось подобрать правильные слова. Ей было сложно даже смотреть на место захоронения важнейшего человека в жизни Учихи–младшего.       — Саске… — она почувствовала чьё–то присутствие со спины. Парень оставался позади. Гнетущая тоска терзала его изнутри, не давая сил ответить.       С этого момента прошло больше двух месяцев, новостей от Саске не поступало, телефон выключен. Школа какое–то время говорила про «внезапное» исчезновение любимца. Сакуру совершенно не волновало, что у неё спрашивали, она не занималась учёбой как подобает. В очередной день она шла по коридору, прижимая к себе учебники.       — Наверно, он просто убежал, — розововолосая услышала разговор двух девочек с класса помладше, — сложно быть одиночкой. А мог бы продолжить со мной отношения. Конечно, я же знаю Саске, сам на свою голову проблемы нашёл, такой он… Это уже слишком.       — Послушай сюда, колхозница, — атлетка схватила воротник простой белой рубашки школьницы и прижала её к стене сильным толчком, — твоей физиономии даже его имя нельзя произносить, двуличная. Что глаза вылупила? Сначала поднимала шум на том, что он ответил на твоё жалкое «привет» и трахнул из-за скуки, а когда к тебе потеряли интерес, решила показать, что много знаешь про его жизнь? Ты ему никто. Прикрой свой рот, пока силой не закрыли те, кто действительно знают, что говорят. И никакие директрисы тебе не помогут.       Испуганная девчушка вырвалась из хватки старшеклассницы, пища что-то на подобие извинений. Её подружка подхватила портфели и они скрылись в затемнённом коридорчике. Сакура всё больше осознавала, что её поведение становится похожим на Учиху, но не могла ничего сделать. Ей всегда было близко ставить гордых на место, показывать себя лучшим образом, но не превращаясь в очередную замухрышку.       Близятся первые пробные экзамены.       «Привет, это снова я. Прошу, скажи, что ты в порядке. Скоро экзамены. Я волнуюсь за тебя.», каждый вечер подобные сообщения отправлялись на телефон молодого человека. Никакого ответа, но Сакура чувствовала, что он читает их, что ему становится легче. Он не один. Харуно судорожно держала палец над значком «отправить».       Квартира Саске. «Саске, я предполагаю, что это моё последнее задание. За мной установлена слежка уже давно, но я никак не мог выйти на этого человека. На экзамене я могу стать открытой мишенью. Прошу, воспринимай эти слова серьёзно.», Учихе-младшему отец передал записку, как только тот открыл ему двери. «Быть сыновьями и наследниками нашей сложной семьи — большой груз для тебя, и меня. Я говорил тебе, что всё изменится, когда ты вырастешь. Тогда для тебя это были мечтательные слова, но сейчас ты не должен бояться реальности. Меняй её под себя. Столкнись с этим в одиночку, как это сделал я, и тебе станет ясно. А насчёт меня не переживай. Даже если моё тело погибнет и сгинет в земле, я буду жить долго в твоих воспоминаниях, может, вечно. И будут меня помнить как Итачи Учиху, старшего брата Саске Учихи.».       — Почему ты не говорил мне? — Учиха не поднимал глаз на отца.       — Прости. Итачи просил не рассказывать тебе раньше времени, чтобы ты не наделал глупостей. Полиция никак не может ввязываться в дела Академии, а из-за одного человека поднимать вопрос об остановке экзамена на государственном уровне…       — Он твой сын, отец. Он непростой человек. Его любые способности были выше обычного показателя в несколько раз.       — Это не повод волноваться для высших лиц. Наверняка, его показатели и стали решающим звеном для того, чтобы нанять киллера. Соперничество.       — Конечно. Всего лишь… Неважно. Спасибо, что передал письмо вообще.       Фугаку встал, обошёл гостиную, взял в руки рамку с фотографией:       — Я приношу тебе ненависть, когда прихожу к тебе, да?       — Может, мой брат и играл с тобой ради всеобщего блага, но я не стану. Ты не воспринимаешь мою боль, да ты хоть представляешь, что происходит в моём сознании? Будто я пробегаю милю за минуту, а устаю как за два часа, и эта усталость преследует меня постоянно. Я, чёрт возьми, терпеть больше не могу твой грёбаный контроль и всю эту полицейскую и академическую херню! Подумал, что будет легче, когда переберусь в своё жильё, но нет, конечно, кто я такой, чтобы решать свою собственную судьбу?! Но… Я буду тем, кто закончит это. И ты запомнишь этот урок, когда потеряешь и меня.       — Как же?       — Ещё немного и я уеду. Навсегда.       — Саске, это не решение.       — Хоть на этот раз не указывай мне.       — Я пришёл извиниться за всё, что между нами случилось. Пожизненно буду виновен за все непроведённые дни с тобой. По своей же глупости никогда не замечал, что таким сыном можно гордиться ничуть не меньше. Ты… изменишь будущее. Прости меня.       — Это ничего не изменит.       — Я знаю. Ты полностью свободен в выборе. Но, я не смог бы отпустить тебя без этого.       — Ясно.       — Я… пойду.       Саске молча провёл отца, звук поворота ключей в замке. Кулак, что в ту же секунду понёсся в стену, оставил небольшую вмятину. Парень сполз вниз, опираясь спиной об двери, понурил голову. За что, Итачи?       «Сообщение отправлено».       «Новое сообщение». Саске взял в руки телефон, прочитал его. Сакура…       Спустя неделю, на вторую неделю декабря, розововолосая постепенно постепенно вернулась в социум. Снова стала общаться с ребятами, каждый раз переводя тему, когда у неё спрашивали про Учиху. Завтра пробный день, после которых последуют только консультации к настоящим экзаменам.       — Ты готовилась к вопросам по политике? Я понятия не имею, что буду делать, если забуду! — жаловалась Ино, прогуливаясь с подругой по коридорам школы на перемене.       — Не вижу ничего страшного. Даже заучивать не надо, если будешь думать головой, — фыркнула последняя. Вплоть до звонка девушки спорили, что легче сделать в данной ситуации, — всё, всё! Говори, что хочешь, но сейчас последний урок в нашей жизни!       Урок предмета, что не сдавался на экзаменах, прошёл особенно скучно — учительница постоянно плакалась, как будет скучать по своему «любимому» классу. Зубрилы подогревали её эмоции своими тёплыми словами. Харуно хоть и относилась к каждому предмету одинаково, но считала, что одноклассники с передних парт перегибают палку. Она практически весь урок смотрела в окно, где бушевал первый снег. Люди давно ходили в утеплённых куртках, детей с ноября не видели бегающими по площадке или в парке. Лужи замёрзли. Когда едешь по лесной дороге, можно увидеть лишь заснеженные или мокрые ветки сосен да дубов.       Пятница. Пробный день. Первыми сдавались устные и письменные части экзаменов, в них также входили боевые искусства, где Майто Гай самолично вытаскивал душу из каждого своими внезапными вопросами. После — практика. В центре Токио, где располагалась школа имени Ши, она занимала звание «элитной» школы, поэтому экзамены тут могли отличаться от других учебных заведений. Создатели проверки, а именно независимый школьный комитет, могли внести любые правки, но не имели права отходить от программы обучения. Сакура с самого утра была на взводе, поскольку такой уровень для неё в новинку. Девушка всегда была уверена в своих знаниях, ведь именно благодаря ним она сюда и попала. Как всем известно, с каждым учителем нужно уметь разговаривать так, чтобы он не захотел тебя исключить на первом же вопросе. Именно это и являлось смущающим фактором для ученицы — из–за всей последней суматохи она толком не успела пообщаться с каждым экзаменатором. Придётся надеяться на авось и скрещённые пальцы.       На удивление, к старшекласснице учителя, что принимали экзамены, были очень благосклонны и хвалили подготовку, которой не было. Выкуси, Ино. Логика победила.       — Спасибо всем за работу! — когда пробники закончились, классный руководитель попросил «А» класс собраться в кабинете, — следующая неделя для вас без уроков. Будьте ответственны и присутствуйте на всех консультациях с преподавателями после каникул. Если ваша оценка будет спорная, комитет может посмотреть на график посещений и вынести вердикт. Удачно отдохнуть, выпускники!       Шквал взрослых школьников вывалился из кабинета, многие с радостными криками разбежались по своим шкафчикам.       — Что будешь делать на каникулах? Приглашаем в гости, — к задумчивой Сакуре подскочили Ино и Хината, — мы всегда готовим праздничный ужин и собираемся всей компанией. Только вот Саске не было на прошлогоднем сборе. Может уговоришь его наконец показаться?       — Я с ним не общаюсь, почему ты говоришь это мне? — буркнула одноклассница. Хината ушла за курткой, оставляя подруг наедине.       — Я всё знаю, Сакура. И, как видишь, мне всё равно.       — Что?       — Что слышала, глупенькая. Когда мы встретились с Саске на заднем дворе школы, он рассказал свою версию, но попросил меня не говорить. И да, вы спали, не отрицай. Ну как он? Также хорош как на словах?       — Тогда почему ты вела себя так, будто ты до сих пор мне не доверяла?       — Хотела пристыдить тебя за ложь подруге.       — Прости. Я не хотела с тобой ссориться, поэтому молчала. Ты не обижаешься?       — Ну, обида только за то, что ты меня опередила. А так — всё в порядке. Когда у меня закрутилось с Саем, я посмотрела на всё с другой стороны и поняла, что просто помешалась на Саске, как другие дурочки школы. А ты… ты цветок с хорошим стеблем и в нашей непростой компании явно быстро расцвела.       — Ино…       — Ну вас ждать?       — Ино, я не ручаюсь за Саске. Мы… действительно не общаемся.       — Он опять тебя задел чем–то?       — Итачи умер недавно.       Лицо Ино описывало несколько эмоций, что смешались в кашу. От удивления до скорого плача.       — Это было причиной и моего отсутствия. Саске не отвечает на телефон. Думаю… Надеюсь, скоро всё сложится в лучшую сторону.       — К-конечно…       Долгожданный ужин в компании друзей. Собрались все, даже постоянно ноющий и уставший Шикамару приоделся и увлечённо рассказывал историю группе слушателей. Сакура выпивала на пару с Темари, скромная Хината сидела рядом с Узумаки. Счастье нашло свой путь. Только Ино и Сай бегали туда–сюда, как хозяева дома. Ну, точнее, Ино кричала и краснела от злости, тыкала пальцем, а Сай обескуражено носился с тарелками и салатами.       — Выпьем за Ино и Сая! Сакура, будь аккуратна с шампанским, твой день рождения ещё нескоро, — посмеялся Наруто, компания зазвенела бокалами, — кстати, Сакура-чан, где отмечать собираешься? Мы в списке гостей?       — Только не твой оранжевый костюм, — шикнула розововолосая, заставляя ехидно хихикать остальных, — не знаю, рано ещё думать. Да и там экзамены во всю идти будут, только если на самом выпускном.       — Отличная идея, за фуршет отвечает Наруто, — Киба не прекращал издеваться над одноклассником.       — Завались, даттебаё!       Вечер проходил замечательно. Ино предусмотрела любовь друзей к танцам и подвижному отдыху: повесила диско-шар и включила хороший плейлист.       — Смотрите, кто заявился! — одноклассники уставились на радостного Наруто, что рукой обнял шею Саске. Повисла тишина. Благодаря Ино, новость о потере уже знали все участники торжества. Неловко.       — Что встали? — как ни в чём ни бывало, посмеялся Саске и поднял принесённую собой бутылку алкоголя. Парни навалились с объятиями на лучшего друга, девушки выключили свет и включили музыку, лишь Сакура стояла посередине танцпола, расширив глаза, что на лоб готовы были вылезти. Вырвавшись из рук друзей, Саске медленно подошёл к девушке, остановившись в пару сантиметрах от её лица, — Сакура.       Старшеклассница пустила слёзы, вжалась в плечо Учихи:       — Ты почему ничего не писал?! Почему бросил меня?!       — Тебе будет сложно избавиться от меня просто так, Сакура Харуно, — Саске отодвинул её от себя на расстоянии руки, стукнул в лоб двумя пальцами, — в другой раз поплачешь. Мы ведь здесь не за этим?       Та активно закивала и вытерла набежавшие слезы. Как вовремя она догадалась нанести водонепроницаемую тушь.       Музыка притихла и сменилась на спокойную только после часа ночи, когда некоторые, в частности Наруто, кто не умеет дозировать алкогольные напитки под свой организм, вырубились.       — Эй, Саске, — сидящего за столом брюнета потревожил Шикамару, — покурим?       Парни вышли на балкон второго этажа, послышался звук зажигалок.       — Давно у вас всё серьёзно? — пока Ино злостно растаскивала всех уснувших по комнатам, так как утверждала, что знает дом лучше Сая, тот подсел к скучающей Сакуре. На вопрос «что?» он усмехнулся и повторил.       — Ну… Недавно. Недавно официально. А вот… Шаннароо, умеешь же ты застать врасплох. Короче, около пару месяцев, — она допивала игристый напиток, — почему Ино, встречный вопрос?       — Она дополняет меня. Если я предпочитаю спокойствие и уважение, то она — буйная, ей всё равно, что говорить, кому говорить. Ну, не то, что бы я молчу постоянно… Ни стыда, не совести у этой красавицы, короче. Наверно, за это, — Сай пожал плечами.       — Что с тоном кожи? — подвыпившая Харуно прикрыла рот рукой от сказанного. Ещё с первого дня знакомства она заинтересованно разглядывала белоснежную кожу парня, волосы и глаза цвета смолы, — прости, я не в целях оскорбить. Просто ты такой светленький.       — Всё в порядке, — он улыбнулся, — генетика, что могу ещё сказать.       — Сакура? — с балкона вышел Шикамару, вслед за ним Саске. Брюнет остановился в проёме, как бы приглашая подойти девушку.       — Лови своего тёмного принца, — Сай подмигнул смущённой однокласснице. Она слегка толкнула его в плечо и скрылась за дверью балкона.       — Всё изменилось. Как и говорил Итачи, — Саске взглянул на небо. Где–то слева ярко блестела одна большая звезда, выделяясь из остальных. Парень прочёл мысли девушки, — всё хорошо, Сакура. Я больше не исчезну.       — Что ты сделал? — она разглядывала двор дома Ино.       — После слов отца, у нас состоялся разговор. Высказал всё, что копилось на душе. Прочёл записку Итачи, которую отец берёг до последнего. Они знали про будущую трагедию, Сакура. И умолчали. До сих пор думаю, правильно ли это, или нет, но, моё поведение такое непредсказуемое, что я действительно мог бы натворить бед.       — Саске…       — Сакура, — довольно серьёзно обратился к ней молодой человек, — я слишком пьян, чтобы жалеть о чём–то, слишком пьян, чтобы не совершать ошибок, слишком пьян, чтобы просто сидеть и ждать. Я ухожу сразу после выпускного. Больше… меня ничего здесь не держит.       Молчание.       — А что, если… — зелёные глаза отвернулись от Саске, –…я скажу, что хочу пойти с тобой?