Пойманные с поличным
18 сентября 2020 г., 21:34
— Не хочешь уже подняться? Ты раздражаешь. Надоеда.
Я повёл плечами, только сейчас почувствовав, что замёрз в своей пропитанной потом майке на открытом балконе. Всё моё тело ломило, руки отчего-то затекли, а в голове стоял лёгкий туман, как если бы я… спал? Слово «надоеда» набатом повторялось у меня в голове, и я мог бы, наверное, привести тысячу примеров того, как он называл меня так.
— Что? Это ты раздражаешь. И почему ты опять достаёшь меня? Что я такое сделал, что ты говоришь мне это?
Сарават сверху хмыкнул, а я потянулся, разминая затёкшие после сна в неудобной позе мышцы. Да уж, сам не заметил, как задремал, лёжа на узкой тахте, стоящей у стены. Под щекой у меня была какая-то до странного жёсткая подушка, и я попытался вытянуть её из-под головы, не совсем понимая, откуда она здесь взялась.
Ват снова как-то странно охнул. Я уже было собирался спросить его, что не так, когда до меня дошло, что шершавая джинсовая ткань под моей ладонью —это вовсе не подушка… Я на протяжении пятнадцати секунд мял промежность Саравата!!
О нет! Нет-нет-нет, пожалуйста, чёрт! Это худшее утро за два года. Хуже даже, чем когда мы с парнями решили посмотреть гей порно из любопытства.
Я вскочил с тахты под заинтересованный взгляд Саравата так быстро, как только мог, но было уже поздно:
— Доброе утро, детка.
Голос Фона раздался за моей спиной настолько внезапно, что я вздрогнул и машинально схватился за сердце. Повернувшись, я обнаружил моих друзей, с помятыми, но довольно бодрыми лицами взирающими на нас с Ватом сквозь дверной проём. Я на секунду замер, пытаясь определить, насколько много они успели увидеть. Судя по тому, что никто из них всё ещё не сказал ничего неуместного, — ничего; судя по их широким ухмылкам — всё до последней секунды.
— Доброе, сладкий, — в отместку я старался говорить как можно более высоким и противным голосом, —хорошо спал сегодня?
— Не особенно, душа моя.
Шутливые обращения Фона резали мне уши. После недель преследования женоподобного Грина, странного юмора Саравата и снов с его участием наши шутки на грани гейства больше не казались мне такими уж смешными.
Я мял в ладонях рубашку звезды факультета, которой оказался накрыт, и безумно старался выглядеть дерзко и уверенно, будто и не умирал от неловкости вовсе:
— Отчего же?
— Кое-кто пинал меня всю ночь.
— Ну простите, пожалуйста! Ты, знаешь ли, тоже не особенно спокойно спишь.
Голоса Ома и Пыака раздались одновременно. Да уж, а я думал, они настолько заняты тем, чтобы пялиться на нас с Ватом, что и не подумают присоединиться к разговору.
— На что вы смотрите, парни?
Да словно я не знаю, на что.
Ай’Ват за моей спиной с негромким шорохом встал с тахты, на которой сидел до этого. Его одежда и лицо выглядели довольно помятыми, а волосы беспорядочно торчали во все стороны, будто бы и не было никогда этого аккуратно одетого молодого человека, пахнущего кондиционером для белья и свежестью.
— Да так. — Пыак опустил глаза, пытаясь сдержать улыбку, но я всё же заметил это и нахмурил брови, внутренне умирая от неловкости.
— Давно не спите?Почему вы меня не разбудили?
— Ну… Ай’Тайн, нам показалось грехом нарушить такой безмятежный сон. Ты выглядел таким счастливым и спокойным, лёжа на коленях у Саравата. Кто бы рискнул тебя разбудить?
— Прекратите! Хватит издеваться. — Если они скажут ещё хоть слово об этом происшествии, то я просто-напросто умру от стыда. И как так получилось, что они увидели это?
— А кто издевается?
— Парни, знаете что? Идите к чёрту! — я был действительно раздражён. — Хватит ухмыляться! И вообще идите-ка лучше к себе, если выспались.
Мои друзья примирительно закивали и стали отходить от двери балкона, а я обернулся к Вату. Тот потягивался, как огромный кот, и, кажется, даже не думал сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти нашу репутацию. Ну в самом деле: почему бы ему не объяснить «горячей четвёрке», что всё, что они видели — это жуткое недопонимание? Эй, я вовсе не желал провести ночь у него на коленях! Они сами заняли мою постель, так что же мне было делать?
Да уж, хоть Ом, Пыак и Фон — мои самые близкие друзья, я бы всё равно не хотел, чтобы они видели, как я сплю в чужой рубашке, уткувшись лицом в чью-то промежность. Отлично, Ай’Тайн, так держать.
К счастью, до парней наконец всё же дошло, что им следовало бы уйти, но Фон не был бы Фоном, если бы не ухмыльнулся перед выходом из моей комнаты:
— Ну, не смущайся, Ай’Тайн. Я могу понять, что тебе ужасно хотелось поспать с Сараватом, просто место для этого ты выбрал…. м-м любопытное, ха-ха!
Я мгновенно вспыхнул, оттолкнул друга плечом и, быстро пройдя по коридору, скрылся за дверью ванной комнаты. Сквозь шум воды я слышал, как Сарават говорит о чём-то с моими друзьями, провожает их до двери, а позже снова стало тихо. Я подумал было, что он ушёл вместе с ними, но, когда вышел оттуда, обнаружил его на моей собственной кровати.
Ват поднял голову от телефона, взглянул на меня с лёгкой улыбкой и игриво дёрнул бровями.
— Сарават, не пялься так!
Я поднял руки, закрыв грудь руками, потому что его взгляд был слишком уж внимательным.
— У тебя такая белая кожа. Выглядит очень нежной.
Я покраснел ещё сильнее, но тотчас вспомнил момент, когда сам имел возможность лицезреть его тело. Ват был прав: по сравнению с моей его кожа была довольно смуглого золотистого оттенка. На самом деле я всегда представлял себе картину, на которой я нежился бы в постели со своей девушкой, чья кожа была бы на несколько тонов светлее моей и красиво оттенялась бы из-за этого, но пока всё шло совсем не по плану.
— Почему тебе обязательно быть таким сукиным сыном, Ай’Ват?
Я вздохнул и вернулся в ванную, чтобы накинуть на себя что-нибудь кроме полотенца, но Сарават двинулся следом, заставляя меня ёжиться от ощущения его взгляда между лопатками.
— Ну можно мне немного потрогать тебя? — его голос звучал приглушённо и уговаривающе, как у профессионального менеджера, занятого общением со сложным клиентом. — Когда я смотрю на твою грудь, я… Тайн, моё сердце бьётся так сильно прямо сейчас.
Как и моё. Чёрт, кажется, оно сейчас разорвётся на куски, а виноват во всём его рот, которым он произносит такие смущающие вещи. Как мне донести до этого человека, что кто-нибудь вполне мог бы решить, что он говорит всё это на полном серьёзе?
— Сарават, да прекрати ты уже!
Я бы скорее умер, чем позволил бы ему заметить, как меня взволновали его слова. Мои щёки отчаянно полыхали; краска перетекала на шею и грудь, а внутри было так горячо, что я никак не мог списать всё это на обычное раздражение его глупыми шутками. Да что со мной такое?
Просто великолепное утро. Если бы я знал, что Сарават снова устроит что-то подобное, то никогда бы не пустил его на порог.
Ват, очевидно, совершенно освоился в моей комнате.
Дождавшись, пока я надену футболку и снова выйду из ванной, он уверенно направился в сторону чайника и достал из ящика две кружки.
— Ты ведь будешь кофе? — он спрашивал просто для проформы, уже насыпав кофе в обе чашки и поставив воду кипятиться.
Я промолчал и привычно уже фыркнул, усаживаясь на единственный стул. Я всё ещё с подозрением поглядывал на Саравата, немного беспокоясь, не облапает ли он меня прямо здесь, если уж ему этого так хочется, но этот человек снова меня ошарашил:
— На самом деле я уже всё потрогал прошлой ночью.
— Когда это?! — я моментально распахнул глаза, уставившись ему в лицо.
Сарават мечтательно улыбнулся, как если бы вспомнил что-то действительно хорошее. Залив кипяток в обе чашки и поставив одну передо мной, он пожал плечами:
— Я спросил тебя, могу ли я это сделать, но ты не ответил, а молчание, как ты знаешь — знак согласия. Так что я сделал всё, что хотел. Классные сиськи, Ай’Тайн.
Он сделал большой глоток и подмигнул мне, а я несколько секунд мог лишь открывать рот, как выброшенная на берег рыба. Наконец я справился с шоком и накинулся на него:
— Ты что сделал? Ты вообще в курсе, что за это и в полицию заявить можно? Я, блять, просто ненавижу тебя, чёртов Саралео!
Ублюдок снова пожал плечами и отвернулся, даже не думая сказать что-то в своё оправдание. На самом деле я уверен: он обязательно выдал бы что-то ужасное вроде «оно того стоило», если бы не понимал, что в этом случае я его точно ударю.
Несколько минут мы сидели в тишине. Сарават пил свой кофе, а я варился в собственном негодовании, через некоторое время, впрочем, начав остывать. Ну дотронулся он до меня? Как будто один друг не может коснуться другого. А может быть он и вовсе соврал обо всём, чтобы меня позлить.
Да, вероятно, дело обстояло именно так.
Я кивнул своим мыслям, уже более-менее успокоившись, и куда более миролюбиво спросил:
— Мы вчера не говорили о чём-то странном? Я не совсем уверен, так что извини, если что. Я ужасно себя контролирую в подобном состоянии, ха-ха.
— Ну, смотря на то, что ты считаешь странным. — Сарават присел на край стола и наклонил голову, словно в душу мне заглядывая своими яркими глазами. — Мы говорили о том, что тебе нравится тот тип людей, который не нравится мне.
— Ну и?
— И я сказал тебе, что мне, в отличие от тебя, не нравятся милые и умные люди.
— Это потому, что ты странный, Ай’Сарават!
Ват недовольно взглянул на меня, но я лишь пожал плечами. Ну в самом деле: кому может не понравиться какой-то милый интеллектуальный человек, не только приятный в общении, но ещё и не имеющий проблем с подбором тем для разговора?
— Ну, поэтому я и сказал тебе, что у меня довольно необычный взгляд на всё это.
Ха, вот это новость!
— Это я и сам знаю, Ват. Но, извини, конечно, я считаю, что у тебя чертовски странные вкусы. Я вот в восторге от милых людей.
Я улыбнулся в чашку кофе, которую держал в ладонях. Перед моими глазами тотчас встало нежное лицо Пэр, но Сарават отвлёк меня от мыслей о ней своим вопросом:
— И кого ты считаешь милым?
Я замялся. Надо было быть слепым, чтобы не заметить, что Ват довольно холоден по отношению почти ко всем членам музыкального клуба. Нашлись также несколько человек, с которыми звезда университета без необходимости и под дулом пистолета не заговорил бы, и Пэр, к моему огромному сожалению, была одной из них. Я его не винил: у меня тоже были люди, к которым у меня сама-собой возникала антипатия. И всё же мне было довольно грустно от того, что моему другу так очевидно не нравится девушка, в которой я очень заинтересован.
Сарават не дождался моего ответа и продолжил сам:
— Кого-то вроде меня?
Да уж, у этого человека нет проблем с самооценкой.
— Ничего подобного. Такой саркастичный ублюдок, как ты, не может быть милым, Ай’Сарават. — Я заставил его недовольно поджать губы и вспомнил о другой, не менее важной вещи: — Ты уже был в душе?
В ответ на это Сарават покачал головой и отставил пустую кружку подальше от себя. Не теряя зрительного контакта со мной, он сделал несколько шагов вперёд и вдруг — моё сердце тут же оказалось где-то в горле — схватил моё полотенце, обмотанное вокруг бёдер.
— Могу я взять это?
И зачем только спрашивать, если ты и так возьмёшь то, что хочешь?
Сарават потянул полотенце, и я от шока разжал пальцы, придерживающие его. Ещё одно мгновение — и я остался в одной только футболке, прикрывавшей бёдра, а Ват, окинув меня долгим взглядом и подмигнув напоследок, развернулся и направился в сторону ванной комнаты.
— Ты… Ты!! Сарават, да что ты, ради всего святого, творишь?
Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти к гардеробу и попытаться найти что-нибудь, что я мог бы надеть. Моё сердце колотилось как безумное, и я никак не мог перестать думать о том, насколько же у Саравата нет комплексов, чтобы он мог позволить себе подобное поведение. И этот человек спрашивал меня, считаю ли я его милым? Да он хуже своры демонов!
Ват вышел спустя пятнадцать минут, и я, неловко взглянув на полные его же снеков полки, спросил:
— Ты голодный? У меня есть только вот это и немного свинины. Может, закажем что-нибудь?
— Я буду то же, что и ты.
Я кивнул и принялся разогревать отбивные и расставлять на столе тарелки. Сарават оказался довольно приятным человеком в бытовом плане: спрашивал, чем может мне помочь, принимал участие в приготовлении салата и даже помыл чашки, из которых мы получасом раньше пили кофе.
— Что тебе нравится из еды? — Ват с любопытством спросил, когда мы сели за стол.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто. — Он пожал плечами и принялся с аппетитом жевать отбивную.
— Тогда зачем тебе это знать?
— Ну, это та информация, которую нужно знать о человеке, за которым ты ухаживаешь. Как мне понять в ином случае, в какие рестораны мне следует тебя приглашать?
Сарават подмигнул и засиял лучезарной улыбкой, довольный тем, что ему снова удалось меня смутить.
— Тебе не обязательно делать что-то вроде этого, Ай’Ват, мы ведь просто притворяемся. Лучше подойди к Грину и прямо скажи ему, чтобы он перестал меня доставать.
— Ну, знаешь ли, он не поверит, если только я один буду разыгрывать этот спектакль. Тебе тоже придется поучаствовать. Не хочешь признаться мне в любви перед ним?
Я вспыхнул и резко отвернулся, а Ай’Сарават рассмеялся своим привычным густым смехом.
— Может, ещё и поцеловать тебя на площади? Ну уж нет.
Ват поджал губы:
— Вообще-то это ты был тем, кто попросил меня притвориться твоим парнем, и я согласился, позволив тебе использовать меня. И что же теперь? Как ты можешь заметить, я до сих пор совершенно ничего не получил от этого.
Ничего себе. Это, вероятно, самое длинное предложение, которое я когда-либо слышал от него. Ват обычно всегда отмалчивался в ответ на мою болтовню и даже не заикался о том, что тоже чего-то от меня хочет.
Я повыше вскинул подбородок и взглянул на него с любопытством. Отчего-то я не чувствовал себя смущённым — наоборот, меня словно что-то щекотало изнутри, ещё больше подогревая мой интерес и заставляя легко улыбаться.
— И что ты хочешь этим сказать?
Я против воли пододвинулся вперёд и положил подбородок на сцепленные в замок руки. Звезда факультета в первый раз заговорил о том, что чего-то хочет за свою помощь, и это было чертовски занимательно.
— Я хочу, чтобы ты болел за мою команду на университетских соревнованиях.
Я удивлённо захлопал глазами.
— И что же именно я должен делать?
— Ну, — Ват пожал плечами и неопределенно махнул рукой, вроде как сымитировав какое-то чирлидерское движение, — просто выступай, как обычно, но болей за меня.
— Но, Сарават, разве у тебя уже не достаточно фанатов, которые всегда готовы поддержать тебя?
Он внимательно взглянул мне в лицо и негромко проговорил:
— Мне нужна только твоя.
— Что ж, я понял.
— В эту пятницу мы играем в футбол против юридического факультета, и я хочу, чтобы ты пришёл туда в качестве моего болельщика.
Вот чёрт, в эту пятницу я должен вместе с остальными чирлидерами со своего факультета поддерживать свою команду, но Ват, судя по его лицу, будет очень недоволен, если я скажу ему об этом. И всё же у меня нет выбора, ведь я учусь на юридическом, а не на политологии.
Мне самому было плохо от того, как заискивающе звучал мой голос:
— Могу я болеть за тебя в своём сердце? Вы ведь играете против моего факультета, Ай’Ват. Как я могу открыто поддерживать кого-то из чужой команды?
— Но мне важен факт того, что ты пришёл туда, чтобы смотреть на меня.
— И тебе будет достаточно того, что я смотрю на тебя с другого конца стадиона?
Сарават пожал плечами и неуверенно улыбнулся:
— Будет достаточно того, что я знаю это.
Ох, ну и что я могу сказать в ответ на это?
— М-м хорошо постарайся. — Я потянулся к нему и легко прикоснулся к плечу, задержавшись на пару секунд.
Мы болтали об этом ещё около получаса. Сарават настаивал на том, чтобы я всё же сидел в пятницу в секторе его факультета и открыто болел за него, а я старался убедить его в том, что из-за этого у меня будут проблемы. В результате мы решили спор по-мужски: сыграли в «камень-ножницы-бумага».
Наконец он вернулся к прошлой теме:
— И зачем мне так стараться?
— Ну, чтобы выиграть, конечно же.
Сарават неопределённо хмыкнул, словно ставя мои слова под сомнение этим жестом, а мне вдруг попалась на глаза его гитара, лежащая прямо за его спиной. В тот же момент я вспомнил, что у меня остался ровно один день на то, чтобы отправить наше с Ватом видео Пи’Диму, а иначе недолго мне осталось состоять в музыкальном клубе. Ай’Сарават лениво вздохнул в ответ на моё предложение выполнить задание здесь и сейчас, но я стоял на своём. Конечно, ему всё равно: его-то никто не выставит за дверь в случае опоздания.
— Всем привет! Это Тайн шикарный парень, а рядом со мной…
Я помахал в камеру собственного телефона и повернулся к Вату, намекая на то, чтобы он представился.
— Его муж.
— Сарават! — я вспыхнул и тотчас схватил телефон, нажимая на паузу. — Ты пытаешься испортить моё видео из-за того, что я не сказал тебе «да»? Это не смешно, давай сначала.
Я снова дружелюбно улыбнулся и включил камеру, начав всё заново:
— Привет, ребята. С вами Тайн шикарный парень, а это…
— Его жена.
Я снова обернулся к нему и замер в безмолвии. И что я должен сказать, когда он ведёт себя, как детсадовец?
Сарават с его безмятежным выражением лица походил на ангела, и я, если откровенно, даже забыл на три секунды, что он только что вытворил. Однако очень быстро эта непонятная заторможенность прошла, и я недовольно зашипел в ответ на его улыбку. Таким, как он, не следует верить: Сарават красивый, талантливый, заносчивый до безумия, а чувство юмора у него просто отвратительное.
И всё же не потерять лицо даже в такой ситуации — это то, что я умею просто замечательно, так что я снова повернул голову к объективу камеры и широко улыбнулся. Нельзя дать аудитории понять, что у меня всё выходит из-под контроля.
Сарават, к счастью, хотя бы продолжал играть, так что мне не оставалось ничего, кроме как присоединиться к нему и постараться допускать не слишком много ошибок. Однако в самом конце песни он почему-то замер, заставив меня тоже перестать играть и вопросительно взглянуть в его сторону. Перед тем, как я успел открыть рот и спросить его, в чём дело, Ват снова запел:
— В моих словах, кажется, совсем нет смысла, но ты поймешь их, если только выслушаешь меня внимательнее.
Сарават закончил и отложил гитару, пока я сидел в полной растерянности, вызванной тем, как он завершил песню.
— Ох, мы справились с этим. Ну как вам, друзья? Я надеюсь, вам понравится, потому что мы очень старались, правда, Сарават?
Ну конечно же он промолчал и отвернулся к окну, моментально потеряв интерес к видео. Как же меня раздражает такое его поведение.
— Всё должно получиться, ведь мы практиковались кучу времени, не так ли, Ват?
— Нет, не так. — Ублюдок снова повернулся к камере и покачал головой. — Это первая попытка.
Вот же правдолюб! Разве он не знает, что иногда можно и приврать, если никому от этого хуже не станет, а вот твоя собственная ситуация значительно улучшится?
— Ха-ха, какой же он шутник! — я нервно рассмеялся. — На самом деле мы вместе занимались часами.
Я постарался повернуть камеру так, чтобы Саравата больше не было видно, но он специально вытянул голову, чтобы попасть в кадр:
— Это ложь.
— Ват снова шутит! И чего это он?
— Не верьте ему.
— У моего друга сегодня настроение шутить, ха-ха! Он что-то перебарщивает с этим, но, в любом случае, мы очень старались. Поддержите нас лайками и в своих сердцах, ребята!
Я снова улыбнулся, как самый настоящий идиот, и выключил камеру.
— Что это было, Ай’Сарават?! Я не возмущаюсь, когда ты ведешь себя подобным образом, когда мы одни, хотя стоило бы, но все эти шутки должны оставаться между нами, понимаешь? Я не хотел бы, чтобы кто-то понял нас неправильно.
Ват поднялся и неопределенно хмыкнул, пройдя пару метров к окну.
— Не хотел бы? Да что ты? И чем же все они отличаются от Грина, перед кем мы должны разыгрывать весь этот спектакль? Для меня вот совершенно нет разницы.
Я не сразу нашёл, что ответить. Да, я мог бы сейчас сказать, что меня волнует, что кто-то вроде Пэр может посмотреть это видео, да и перед остальными девушками мне не хотелось бы выставлять себя в подобном свете, но Ай’Ват — совершенно не тот парень, которого устроило бы такое оправдание. На самом деле меня довольно сильно удивляет то, насколько равнодушно он относится к красивым девушкам и общению с ними. Мои друзья из «горячей четвёрки», как и я, души бы продали и за десятую долю его популярности, но Сарават словно и не замечает этого, предпочитая тратить время на учёбу или игру на гитаре. Мне иногда кажется, что у него был какой-то плохой опыт с этим, но ничего путного он так и не рассказал, постоянно находя какие-то поводы, чтобы избежать разговора.
Вот и сейчас я глубоко вздохнул, подбирая слова:
— Мне не нравится, когда ты ведёшь себя подобным образом. Я столько раз просил тебя этого не делать, но ты всё продолжаешь выносить мою жизнь на всеобщее обозрение.
Сарават довольно резко повернул ко мне голову, и в его глазах на мгновение сверкнуло что-то, что заставило меня поёжиться и растерять половину своего возмущения. Но отступать уже было поздно, так что я скрестил руки на груди и независимо вздёрнул подбородок вверх, в ответ на что Ват лишь фыркнул.
— Это я-то выношу твою жизнь на всеобщее обозрение? Ну нет, Тайн, это я буду делать, когда мы станем встречаться, — я снова открыл рот от возмущения и хотел уже заговорить, когда он прервал меня коротким жестом кисти, — а пока ты сам неплохо с этим справляешься. Сколько у тебя постов в любой из социальных сетей каждую секунду? Да ты делишься со всеми этими людьми любой мелочью, которая происходит в твоей жизни! Может быть, это они твои друзья, которые пляшут под твою дудку и тотчас бегут выполнять всё, что тебе только захочется?
На этом Сарават злобно зыркнул на меня в последний раз, схватил со спинки стула свою куртку и быстро вышел из комнаты, не забыв громко хлопнуть дверью и оставив меня сидеть на кровати в совершенно ошарашенном состоянии. Это он вот так вот думает обо мне? Придурок! Ну и что за бред он, спрашивается, нёс только что? Разве в этой идиотской гневной тираде было хоть слово истины? Нет уж, Ват просто ревнивый жадный ублюдок, который нашёл во мне нового приятеля и теперь желает, чтобы я везде бегал за ним, как маленькая собачка!
Я выдохнул сквозь зубы, потом встал и нервно походил по комнате, чувствуя в душе самый настоящий раздрай. Разве я не прав в своём раздражении? Как он мог перевернуть все мои доводы с ног на голову и выставить всё таким образом, чтобы я остался виноватым?
— Ай’Сарават, ты чёртов манипулятор!
Я злобно крикнул в пустоту и потряс головой: мне явно нужно отвлечься. А что справляется с излишней эмоциональностью лучше всего? История права. Домашнее задание по этому предмету — просто непролазное болото из дат, имён и путанного описания сотен различных событий, а у меня как раз промежуточный тест на носу.
Кивнув своим мыслям и достав ноутбук и пару учебников, я принялся за учёбу.
* * *
Если вы когда-нибудь общались с такими людьми, как я, вы знаете, насколько нам сложно переживать разлад с кем-то из наших друзей. Понимание того, что кто-то мной недоволен, — это довольно тяжело для меня, и я, если говорить откровенно, готов практически на всё, только бы свести это неприятное недопонимание на нет. Сперва я так злился на Вата, что был только рад тому, что этот придурок наконец-то оставил меня в покое и не написывает и не названивает мне каждую минуту. Мысль о том, что и я всё же вывел его из его обычного ледяного равновесия, грела моё многострадальное сердце, и на губах сама-собой появлялась кривоватая усмешка. Но ближе к вечеру мою голову стали посещать неуместные тревожные мысли: а точно ли я был прав? Возможно, мне не следовало так открыто и грубо спорить с ним? Мог ли Сарават на самом деле расстроиться, ведь музыканты — достаточно ранимые личности? Я продолжал размышлять на эти темы и поздним вечером, и следующим утром, когда Сарават не позвонил, чтобы разбудить меня, как он это делал в последнее время. Моя тревожность всё росла, и к концу четверга я уже готов был принести извинения — настолько волновался о том, что Ват разозлился настолько, что готов выбросить меня из своей жизни. Возможно, мне стоит написать или позвонить ему? Но разве это не он был не прав и начал тот спор? Я совершенно запутался. — …Да, Ом, именно так он и сказал. Ну правда же, что он на сто процентов не прав? Я с надеждой замер, прижав телефон к уху и ожидая ответа моего друга. — Ай’Тайн. — Ом помолчал и глубоко вздохнул, очевидно, пытаясь подобрать слова. — Разве изначально твоей целью было подружиться с Сараватом? — Нет, но теперь… — Теперь тебе нужно сделать всё то же самое, что и раньше: избавиться от Грина. А для этого Ай’Сарават должен потакать тебе, так что ты уж постарайся не сильно злить его, чтобы и впредь рассчитывать на его участие в этом маленьком представлении. Ты понимаешь, о чём я? Я поморщился и закатил глаза, но ответил утвердительно: — Да, Ом, кажется, понимаю. Ты хочешь сказать, что именно я должен извиниться и сделать что-то, чтобы вернуть его расположение? — Вроде того. Так что на твоём месте я бы сходил на это соревнование и поболел за него, как он этого и хотел. Я более чем уверен, что это решит проблему. — Но как я могу болеть за него, если команда его факультета играет против команды моего? Я, разумеется, буду там, но уж точно не в том виде, как ему бы хотелось. Мой голос звучал довольно отчаянно. На самом деле я правда переживал за то, что Сарават не простит меня, увидев в форме с эмблемой юридического факультета. Но что мне оставалось делать? Либо я рассорюсь в пух и прах со своими приятелями из клуба чирлидеров и вызову недовольство старших, либо Ват снова будет недовольно поджимать губы, глядя на меня. И я даже не совсем уверен, что из этого хуже.* * *
Мне стоило бы признаться в одной вещи: я отчасти лукавил, когда говорил Ому, что меня волнует исключительно возможный отказ Саравата помогать мне. Всю неделю, когда Ват не звонил мне, не отдавал десятки упаковок с пирожными от поклонниц, не играл для меня на гитаре и не ходил по пятам, вызывая в равной степени смех и недоумение своим странным юмором, я чувствовал, будто что-то идёт не так. Сарават даже умудрялся скрываться от меня в кампусе: я практически не встречал его, хотя раньше он как по волшебству появлялся передо мной, стоило мне только выйти из класса. И это, чёрт возьми, вызывало у меня тонну беспокойства. Поэтому в пятницу, стоя перед входом в гримёрку, я уже всё для себя решил: хоть я и буду поддерживать свой факультет в составе команды чирлидеров юридического факультета, я сделаю всё, чтобы Ват увидел, что на самом деле я болею только за него одного. Раз уж на мне была форма юридического факультета, то и песни мне стоило петь именно о нём. Я старательно подпевал приятелям, прыгал в такт и выглядел как образцовый чирлидер, готовый поддерживать свою команду до победы. И всё же, если бы кто-то задержал свой взгляд на мне чуть дольше, чем на пару минут, можно было заметить одну странную деталь: я безотрывно пялился кое на кого, кто играл на противоположной стороне поля. Когда игра закончилась, парни из обеих команд встретились на середине поля и пожали друг другу руки, демонстрируя то, что, хоть они и являляются сегодня противниками, они всё равно остаются дружными студентами одного университета. Ха, едва ли они бы улыбались друг другу так мило, если бы на поле не было судьи и администрации: спорт есть спорт, здесь быстро забываешь о приятельских отношениях и времени, проведённом вместе. Я уже собирался встать в необходимую для начала следующего, финального танца позицию, как вдруг… «Не здесь! Место, где ты можешь отдохнуть после игры, не с моей, а с противоположной стороны!» В своей голове я кричал на всё поле, но он, разумеется, даже не подумал прислушаться. Высокая фигура легко шагала к нашей команде, пробираясь сквозь визжащих девушек и удивлённо поглядывающих парней, и остановилась прямо напротив меня. — Умираю от жажды. Терпкий низкий голос Саравата раздался в такой близости от меня впервые за несколько дней, и у меня во рту почему-то пересохло. Спустя несколько секунд, впрочем, я снова почувствовал себя неловко: ну неужели ему действительно нет никакого дела до того, что десятки его фанаток сейчас стоят в паре метров от нас и не сводят взгляда с обоих? — Эй, передайте скорее воду для Саравата! Мы оба обернулись, чтобы увидеть, как к нам со всех ног несутся парни и девушки с водой и холодными полотенцами в руках. Я был до последнего уверен в том, что он и в этот раз ничего не возьмёт, но Ват удивил меня, приняв часть подношений и даже набросив одно полотенце себе на шею. После этого он развернулся и неторопливо пошёл прочь, к своей части поля, продолжением разговора вынудив меня последовать за ним: — Недотёпа, кто тебя красил? Сарават с любопытством взглянул мне в лицо. Его голос был не выше и не ниже, чем обычно, но по его тяжёлому дыханию я сделал вывод, что он, должно быть, сильно устал. — Ты мог бы просто сказать, что я прекрасно выгляжу. Прекрасно ведь? — я задрал нос и ожидающе взглянул на Вата. — Ты похож на транса. На самом деле Сарават озвучил то, что я и сам подозревал, но в чём не хотел себе признаваться. Вместо этого я начал оправдываться: — Вообще-то мне не хотелось наносить макияж, но старшие сказали, что наши лица должны быть заметными, поэтому это обязательно. — Глупость. — Ну так скажи это им, а не мне. — Я развёл руками. — Тебя-то они точно послушают. — Мне лень. Я страшно вспотел и хочу отдохнуть, а ты посылаешь меня куда-то? Ай’Тайн. Ват неодобрительно цокнул языком, но я знал, что его раздражение на сто процентов напускное. И, только подтверждая это, он соскочил на новую тему спустя всего секунду: — Подержи-ка. С этими словами он передал мне бутылку и полотенце, которые до этого держал в руке, и одним быстрым движением снял футболку, оголив загорелый торс и крепкие плечи. На одно мгновение всё поле погрузилось в тишину, но вскоре девушки опомнились и закричали так, что у меня едва не заложило уши. Сарават же словно и не замечал этого вовсе, а спокойно вложил влажную от пота футболку в мою другую руку и сел на скамейку, поставив свой рюкзак себе на колени. Спустя минуту он достал оттуда новую футболку и оделся, вызвав у толпы разочарованный возглас. Да уж, дай этим девушкам волю, — и они за пару минут уговорили бы судью изменить правила так, чтобы теперь парни должны были играть в одних шортах. — Куда ты, Ват? Я уже успел увериться в том, что Сарават продолжает злиться на меня и поэтому подхватил свои вещи без объяснений направился в противоположную от меня сторону, но он всё же ответил: — Обратно в общежитие. — Ясно, но ты, кажется, кое-что забыл. — Я потряс его футболкой в воздухе и пояснил: — Свою майку. Ват отмахнулся от меня и — я готов был поспорить, что не ошибся — улыбнулся уголками губ. — Ах, это… На самом деле я хотел кое о чем тебя попросить. Не постираешь её для меня? И он просто ушёл, оставив меня потрясённо стоять посреди поля с его футболкой в руках. Я старался не смотреть по сторонам и в принципе отрешиться от происходящего вокруг: они пялились.Сарават, этот выпендрёжник, раз за разом ставил меня в такое положение, когда я оказывался окруженным сплетнями и косыми взглядами. Я не шучу: ещё раз — и я решу, что он делает это специально! Я вздохнул и пошёл к своим вещам, изо всех сил стараясь игнорировать шепотки вокруг. Чёрт, никогда бы не подумал, что буду помогать какому-то парню со стиркой.* * *
Я — типичная сова, так что ложусь обычно довольно поздно. Я начинаю чувствовать что-то похожее на сонливость только тогда, когда время на часах переваливает за полночь, и этот вечер не стал исключением. Было уже около половины первого ночи, когда я наконец лёг в постель и задумчиво уставился в экран своего телефона. На самом деле в последние дни я чувствовал себя практически плохо из-за того, что Сарават не звонил мне: я давным-давно успел привыкнуть к нашим полуночным разговорам. Вообще-то эти разговоры довольно редко длились очень долго: Ват, как и я, очень уставал в универе. Иногда Сарават в принципе практически ничего не говорил, и мы просто сидели, переговариваясь лишь изредка. В такие моменты всё, что я слышал — это его ритмичное дыхание. Всего лишь дыхание… Но этот звук неясно по какой причине успокаивал меня и позволял мне хорошо спать ночью. Раздавшийся звонок заставил меня вздрогнуть и схватить телефон так быстро, словно от этого зависела моя жизнь. Мои руки почему-то дрожали, когда я тянулся за телефоном. Это ведь странно — желать изо всех сил, чтобы на экране высветилось имя Саравата, верно? И всё же именно это я и делал. Обнаружив, что звонившим мне человеком действительно был Сарават, я обрадованно выдохнул. Ничего себе, он на самом деле позвонил мне именно тогда, когда я подумал о нём и о наших с ним разговорах. На самом деле это происходило не в первый раз, и я уже скоро начну задумываться о том, нет ли между нами какой-то особой телепатической связи. Впрочем, ответив на вызов, я постарался сделать свой голос привычно недовольным, чтобы не вызывать подозрений: — Сарават? Снова звонишь так поздно. — Сказав это, я наконец обратил внимание на то, что там, где находился Ват, было ужасно шумно. — Что за гул? Ты где? Музыка на заднем фоне, казалось, могла проломить стены. Настолько громко ее включали только в паре баров неподалеку, поэтому я предположил, что Ват сейчас где-то там. Он, должно быть, празднует победу над юридическим факультетом, но, возможно, нашел и другой повод: когда ты студент, на это не нужно особенно много сил и времени. — В баре. Смотрите-ка, я угадал! Может, сыграть в лотерею этим вечером? — Так скучно что ли? Мне кажется, если уж ты идешь в бар, то будь добр пить и проводить время с тем, с кем ты туда пришёл. Но у Саравата, видимо, другое мнение на этот счёт: — Я просто захотел тебе позвонить. — Оу, и почему же? — Просто так. — Просто так? Что за глупая причина для звонка? Я отключаюсь. — Ладно, мне хотелось услышать твой голос. Чёрт, а вот это уже совсем другое дело. На самом деле мне бы почувствовать себя неловко или сказать, что он несёт бред, но по моему телу почему-то расплылось какое-то теплое ощущение. Изо всех сил стараясь скрыть улыбку в голосе, я произнес: — Ну, ты услышал. — Ага. Я очень рад. Я снова улыбнулся в ладонь и промолчал на этот раз. Что я мог ответить ему? Что я тоже рад? Как-то это... странно звучит. Не услышав меня, Ват продолжил сам: — Спокойной ночи. — И тебе. Сарават недолго помолчал, но добавил спустя некоторое время: — Я ещё позвоню. — Отключайся уже, Ват. Ты ведь не сидишь в баре один, верно? Не особенно мило с твоей стороны болтать с кем-то прямо за столом. — Ладно, приятных слов, Ай’Тайн. — Сколько раз ты мне уже это сказал? На той стороне что-то зашелестело, и Сарават не особенно чётко выдохнул: — Ты заслуживаешь ещё сотни раз. С этими словами он отключился, оставив меня сидеть с полыхающими щеками и глупой улыбкой на лице. И как, ради всего святого, я должен успокоиться и уснуть после такого? Разумеется, я тут же принялся просматривать соцсети, чтобы более-менее отвлечься и успокоить мысли. Однако, как только я хоть как-то пришёл в себя, то сразу же наткнулся на довольно загадочный пост Вата, опубликованный около трёх минут назад. Да уж, когда мне до ужаса хочется узнать хоть что-нибудь о нем, Сарават просто пропадает отовсюду, а когда я хотел бы подумать о чём-то другом, то сразу превращается в инстаблогера. Sarawatlism: Время поделиться секретами! В этом телефоне целая куча фотографий, и сейчас некоторые из них будут опубликованы! Под этим постом уже была одна фотография: Сарават спал, уткнувшись лицом в барную стойку и не имея ни малейшего понятия о том, что вытворяют его друзья. Чёрт, ему бы сейчас проснуться и помешать им разрушать его репутацию… Но он, кажется, пьян настолько, что не совсем понимает, где находится. Под постом тут же начали появляться десятки комментариев от Жён Саравата, и я, если честно, прямо-таки замер перед экраном в ожидании. И вот, спустя несколько десятков секунд, на странице Саравата появился новый пост: Sarawatlism: Поехали!! Я принялся яростно обновлять его профиль, сгорая от любопытства, и тут… О мой бог! Что это за чёрт, Ай’Сарават?! Здесь фотография, на которой я перекусываю его сэндвичем напротив кабинета истории и блаженно улыбаюсь; фотография, на которой я играю на гитаре, пока мы ждём кого-то из наших друзей; фотография, на которой я сплю на наших рюкзаках в парке во время форточки между парами… Я не то, что никогда не постил их в своём инстаграме, — я просто-напросто не делал их! Выходит, в телефоне Саравата есть альбом с моими фотографиями? Я просто сидел и шокировано перелистывал фотографии около трех минут, когда «Сарават» опубликовал новый пост: Sarawatlism: я уничтожен… Нет, вовсе не он, а я! Я сейчас настолько поражён, что громко выдохнул от удивления и тут же закрыл себе рот ладонью, смутившись этого неловкого звука. На только что выложенной фотографии мы с Ватом стояли в паре сантиметров друг от друга на музыкальном фестивале и улыбались глупыми улыбками людей, которые не замечают ничего вокруг. На самом деле я помню момент, когда был сделан этот снимок: Сарават ещё попросил какого-то парня сфотографировать нас и даже вроде как договорился с ним, чтобы тот прислал ему фото, потому что «он всегда хотел иметь фотографию, на которой он бы стоял рядом со мной». Я был на сто процентов уверен, что это шутка, но, как оказалось, Сарават говорил серьёзно. По прошествии десяти минут его лента всё ещё продолжала обновляться, и вскоре всё пространство было просто-напросто забито моими фотографиями, на которых я смеялся, что-то рассказывал, спал, корчил идиотские рожи… Блять! Да как же всё так обернулось? Мой телефон разрывался от приходящих сообщений, но я игнорировал их и продолжал перелистывать фотографии в карусели: у меня всё ещё не получалось до конца поверить, что то, что я вижу прямо сейчас, — это правда. И всё же я не мог игнорировать всех этих людей вечно. Мне либо стоило отключить уведомления на сегодня, либо придумать какой-нибудь остроумный ответ, так что я постарался переключиться на это. Однако друзья Саравата продолжали растаптывать его доверие: на его стене появилась новая запись: Sarawatlism: На самом деле Ват такой скромный, ха-ха! Ни за что не поверите, насколько он стесняется сейчас, когда хочет кое-что сказать одному особенному человеку… Boss_Poll: Ребята, пожалуйста, поддержите его! TheTheme: Давай, Нонг’Ват, рано или поздно тебе всё равно придётся открыться. Держу за тебя кулаки, друг!!! Фанаты Саравата ожидаемо едва не посходили с ума, присылая тысячи и тысячи вопросов о том, какого чёрта сейчас происходит. Хотел бы и я это знать… Bigger 330: Просто к сведению: они (не) просто друзья Sarawatlism@Tine_Chic: «ns vyt yhfdbimcz» А это что за ерунда? Друзья Саравата напились настолько, что кто-то из них упал носом прямо на клавиатуру? Или же сам Ват наконец решил что-то написать, чтобы объяснить «свои» чертовски странные действия? Что ж, зато эта бессмыслица абсолютно безобидна: ну кто из нас не постил по пьяни какую-нибудь нечитабельную ерунду совершенно случайно? Однако, когда я прочитал комментарии, появившиеся дальше, я снова насторожился: KitteTee: Command+Spacebar Boss_Poll: Ай’Тайн!!!!! Command+Spacebar! Они хотят, чтобы я нажал эту комбинацию клавиш? Боже, а это ещё зачем? На самом деле вставать сейчас и идти за ноутбуком мне не хотелось от слова совсем, но огромное количество однотипных комментариев всё же заставили меня это сделать. Со вздохом я вылез из-под одеяла и протянул руку, поднимая лежащий на полу чуть в отдалении ноутбук. Что ж, сочетание клавиш Command+Spacebar позволяют изменить язык. Возможно, эта абракадабра, которую написал Ват, — вовсе не результат его падения носом в телефон, и он просто не заметил, что печатает на другом языке, по привычке нажимая на знакомые места на клавиатуре? Чтобы проверить это, я старательно скопировал фразу из поста Саравата, нажал Command+Spacebar, написал всё то же самое и безмолвно замер в который раз за этот вечер. Строчка на экране гласила: ты мне нравишься. Сарават, ублюдок, черти бы тебя драли!
Примечания:
В шоке от того, как много вас в какой-то момент стало....... Очень этому рада ∩˙▿˙∩∩˙▿˙∩
САРАВАТ, ЗАВАЛИ ЕГО!!!!!
