Старшая Кровь бывает горячей

Регис слушал внимательно, задавал наводящие вопросы, которые иногда казались странными и совершенно не имевшими ничего общего с ситуацией, в которой находилась Цири. К примеру, ему были интересны эльфки, с которыми Аваллак'х проводил время несколько лет назад, когда Цири впервые повстречалась с ним. Он спрашивал описания мест, походку, дословный пересказ недавнего диалога на Скеллиге и диалогов, что были раньше, стиль одежды эльфа (этот вопрос озадачил её более всего) при первой встрече и последующей истории их путешествий, и даже умение Знающего накладывать макияж. Вампир детально изучал момент, когда Эредин подарил ей розу, при рассказе о чём хотелось провалиться сквозь землю. Девушке казалось, попытка высшего вампира разгадать личность эльфа, опираясь на человеческую психологию, отдавала некой эксцентричностью. Геральт, хоть и вовлечённый в диалог, старался не комментировать. В конце концов, выяснив все причудливые и не очень стороны тонкой эльфской натуры, вампир довольным голосом подытожил: — …и сейчас тебе кажется, твой таинственный некогда наставник желает воспользоваться твоей ситуацией и всё же заполучить дар? — Ну да. Хрен-с-два он переживает за другие миры и за меня в целом. Может, разве что, за свой: так я и без того подальше от их Сферы держусь. Регис коротко кивнул; как делал это много раз, улыбнулся, не размыкая губ. — Что же, твоя версия имеет место быть. Однако, прошу заметить, лицемерия с его стороны я не уловил, не в последнее время. — А в другие времена? — Безусловно. И всё же, по отношению к тебе, лицемером бы в этой истории я бы назвал Эредина, а не Аваллак'ха, пусть с Эредином ты знакома не столь близко. — Близко? — переспросил Геральт. Цири хотела было возразить, но не знала, какому из утверждений: нелицемерному Аваллак'ху или близкому знакомству с ним. — Близко. Во-первых, исходя из твоего рассказа, господин эльф не прятал свое отношения к тебе за романтическими поступками, — она снова зарделась, спрятала лицо за кружкой. — Он ясно давал тебе понять, как на тебя смотрит и что в тебе видит… — Эредин и Ауберон дали понять столь же ясно. Эредин и вовсе на дух меня не переносил. Чем же так отличился Аваллак'х? — Выходит, роза тебя не покорила? — Ты слишком дотошный, настолько, что начал вливаться в их образ, — немой вопрос заставил её пояснить, — отвечаешь вопросом на вопрос. Регис снова улыбнулся, одними губами. — На самом-то деле, их всех сложно назвать такими уж лицемерами. Лгунами, бессовестными, нарциссами, но не лицемерами. Ты прекрасно знаешь истинное отношение к тебе Народа Ольх, догадываешься, зачем была нужна – значит, их порок состоит в утаивании правды. Кое-где, возможно, во лжи. Но не в лицемерии. — Но ложь составляет лицемерие? — А лицемерие не составляет ложь. Чувствуешь разницу? — Погоди-погоди, а как же их игры в великих спасителей миров? Якобы они хотели перенести всех живых из нашего мира в их, дабы уберечь от Белого Хлада. Разве это не лицемерие? — Вспомни, пожалуйста, тот диалог ещё раз. Она вздохнула: — Аваллак'х сказал, что я очень важна для зачатия ребёнка, который мог бы перенести AenSeidhe и другие расы, включая людей, в мир AenElle. — И ты ему не поверила? — Не до конца. AenSeidhe сильно изменились с момента разделения, и теперь больше походят на людей, чем своих высокородных братьев. А люди и нелюди – зачем они им вообще нужны? Они же их почти ненавидят! — Так ли они их ненавидят, Цири? — Ну… Они смотрят на всех свысока, как индюки. Красные всадники вылавливали людей разве что для пополнения рабов. Регис продолжал улыбаться, внимательно, даже выжидающе глядя в её изумрудные глаза. Ей показалось, этот вампир знал все необходимые ей ответы, однако, по какой-то причине играл с ней, наблюдая, найдёт ли она их сама. Цири еле слышно вздохнула, снова, и опустила глаза на блики, отражавшиеся в питье. — Ну конечно, он ведь не уточнил, для чего именно они хотят забрать все расы. Как думаешь, горных эльфов постигла бы людская участь? — Не знаю. Это ты можешь спросить у него. — Ха! Будто он ответит. — Почему он должен тебе не отвечать? Когда вы путешествовали, Аваллак'х, пусть с неохотой, всё же делился с тобой информацией, будь то планы на твоё совокупление с Аубероном или уничтожение Белого Хлада. Заметь, тогда ты нуждалась в нём гораздо больше, чем сейчас. Он должен, ежели ему так важно твоё обучение – или ты сама – ответить на все твои вопросы, ибо ему более нечем тебя удерживать. — И всё же, что делает Аваллак’ха честнее своих гордых побратимов? — Действия, — голос вампира звучал уверенно и мягко одновременно. Цири казалось, она говорит не с травником, а с оксенфуртским профессором. — Его сущность подразумевает сокрытие планов, но намерения оставались чисты: действительно, он желал помочь тебе и, говоря откровенно, значительно облегчил жизнь. — Да, нам стало очень легко после его появления. Не представляю, как Цири раньше справлялась, — Геральт окинул друга осуждающим взглядом. Регис, конечно, не изменял себе в речи. — Позволь, я обозначу свои слова лишь личным предположением: если бы наш эльф не открыл портал, Белый Хлад и все, кто желал остановить аномалию, преследовали бы Цири до конца жизни, — он перевёл взгляд на девушку. — Прошу, поправь, коли я не прав. — Прав, — кивнула та. — Но теперь… Какие бы раньше цели ни преследовал Аваллак’х и вся его пресловутая шайка, с чего бы им отказаться от моего Дара? Они все отзывались о Силе как о чём-то, принадлежащем им по праву. Вампир едва прищурил веки, и взгляд его стал чуточку игривее. Цири нехотя продолжила. — Я уверена, он попытается использовать меня снова. Да, в тот раз он дал мне выбор, точнее – иллюзию выбора, но мы оказались в одной лодке лишь потому, что наши цели совпали. Даже сейчас он может использовать мой страх перед Силой, как использовал раньше! И я снова чудным образом выберу ему поверить. В конце концов, он действительно единственный, кто может мне помочь, чтоб его! — Столь ли единственный? И вновь пронизывающий, выжидающий взгляд антрацитовых глаз, и мягкая, наставническая улыбка. «Он знает, — думала Цири, — знает из моих слов больше, чем я. Что за чёрт? Неужто мандрагора мозги пудрит?» — Единороги? Он согласно кивнул, одобрительно смотря ей в глаза. Пить более не хотелось. — Выходит, учить тебя разговаривать с лицемерными людьми и эльфами мне не придётся. Впрочем, я более чем уверен, лицемерие ты почуешь за стае, с твоим-то опытом. — Тогда… не почуяла. Спутала с обычным скотством. Потом… решила, что он действительно хочет мне помочь, хотя бы из уважения, не знаю, к моим глазам? Выходит, он переиграл меня ещё ловчее. — Ну, в постель к кому-то тебе ложиться не пришлось, — добавил Геральт. Цири засмеялась: — Действительно, сердце Белого Хлада привлекло меня куда больше, чем какой-нибудь ольховый хрен. — Позволь деликатный вопрос: с Эредином ты расправилась бы с таким же настроем? Она зарделась. — Да! Но Геральт уже сделал это за меня, — девушка испепелила взглядом мягкую улыбку Региса, после вернулась к теме, пряча лицо за кубком с мандрагорой. Отпить она не решилась. — И всё же, я совсем не понимаю как с ним разговаривать. Наврёт он мне о благих целях, не наврёт – всей правды всё равно мне не выведать. — Тебе стоит перестать бояться себя, Цири, а для этого тебе нужно принять тот факт, что помимо него у тебя есть варианты. Единороги могут отказаться тебя учить, однако за тобой всегда будут Геральт и Йеннифэр. — Иными словами: ты не одна, — заверил Геральт. Цири не сомневалась. — Никто из Ложи не обладает даже сотой частью знаний, какими владеет Аваллак’х… — Цири, — ведьмак мягко перебил её. — Ты сражалась наравне с Карантиром, уничтожила Белый Хлад и говоришь с единорогами. Уверен, добыть книгу-другую ты сможешь. Ежели нет – всегда есть другие, проверенные методы, — Геральт многозначительно похрустел пальцами. Цири поняла: проверенные методы он собирался применить на эльфе. Девушка отпила, зажмурилась, причмокнула от жгучего удовольствия. Вдруг возникла мысль напоить эльфа огненным отваром и, желательно, впихнуть в него щепотку фисштеха: вдруг заговорит? Цири усмехнулась чудной идее, представила, как красиво бы тот залепетал и как принял бы её за Лару Доррен да наговорил бы лишнего. Ауберон под веществами выдавал ей особо интересные куплеты, такие, о которых от Аваллак’ха она никогда бы не узнала. Всплывшие в памяти последние моменты жизни Короля Ольх, его хладная ладонь и погасшие светло-свинцовые глаза, кольнули сердце. Почему Аваллак’х не рассказал ей об отношениях Лары и Ауберона? Почему не отправил в лабораторию сразу? Действовал ли он из уважения к Королю, из любви к Ларе? Ежели нет, почему рисковал ради неё жизнью, зачем смотрел так тепло и пёкся о том, чтобы она не тёрла веки сажей? Она вновь встретилась с тёмными глазами, прищуром глядевшими на неё, видящими слишком многое и, походу, искренне сочувствующими. Регис смотрел, так, как смотреть никто другой не умел, даже повидавшие студентов профессора Оксенфурта. Улыбка сомкнутых губ таила ответы, злила и подбадривала одновременно, и Цири подняла вверх ладони, сдаваясь под натиском четырёхсот с лишним лет во взгляде существа, кого Геральт называл воплощением человечности. — Ладно, ладно! Если я буду играть на своих условиях, он ответит на все мои вопросы, я поняла! — Потрясающе, — заключил Эмиель, улыбаясь чуть более радостно. — Истинно живой интеллект пришёл к наиболее верному выводу. Полагаю, это стоит отметить. — Браво, — ведьмак поднял свой кубок, гордо глядя на дочь, и послышался радостный звон с плеском жаркого питья. Обсуждение эльфа быстро сменилось на жизненные истории, политические дискуссии и пьяные шутки. Было хорошо. Цири надеялась, путешествие с эльфом, если она на него согласится, не отнимет у неё этих моментов.

***

Тишина лаборатории обволакивала ведьмачку. Ожидание давило и возбуждало одновременно, заставляя её ходить вокруг кипы эльфских летописей и стола под родовым древом, на столе ранее лежали портреты и наброски лиц не то её, не то Лары Доррен. Цири напряжённо выстраивала возможные варианты диалога, придумывала аргументы, вспоминала обговорённое с Регисом. Удивительным казалось ей предвкушение, наполнившее тело энергией. Внезапное присутствие за её спиной, и ведьмачка гордо повернулась к новоприбывшему, сложив руки на груди. Окинув эльфа холодным, и всё же заинтересованным взглядом, взяла инициативу: — Ты не прибрался, Аваллак'х. — Незачем было, — спокойно молвил тот. Он повернулся к древу, полностью оглядел его с едва различимой тоской в глазах, и вновь обратился к девушке. — Предлагаю прогуляться. Данное место не располагает к дискуссии, не находишь? — Мне казалось, ты дорожил этим местом, — с сомнением ответила та. — Дорожил. Однако сейчас в нём нет пользы. Ведьмачка пожала плечами и молча вышла из лаборатории. Знающий двинулся за ней. Кэльпи ждала снаружи: конечно, Цири научила верную подругу переживать её пространственные скачки, сильно облегчая себе перемещение. Лошадь двинулась вслед, ведомая Цири. Как наудачу, ветер в этот день стих, не заглушая голосов, и Аваллак'х прервал тишину: — Позволь вновь начать с того, о чём я говорил тебе ранее: ты всегда в праве отказаться. Я предлагаю тебе продолжить обучение, ибо твой Дар несёт великую пользу и опасность. — Взамен на что? — Взамен на путешествие. Цири моргнула. Помолчала несколько секунд, но продолжения не последовало, и это заставило её вопросительно обратиться к эльфу. — И всё? — Мне более нечего просить у тебя, Зираэль. Цири моргнула ещё несколько раз. — Вот так просто? Ни с кем спаривать меня не собираешься? — Отнюдь. Хочу лишь, чтобы ты попыталась мне довериться ещё раз, и всё-таки выслушивала до конца. — Ну, говори. Я слушаю. — Мне пока нечего сказать. Она повернулась к нему, не в силах сдерживать возмущения: — А ты не охренел, ведун? Может, мне твой язык щипцами раскалёнными вытащить? — Zirael, прошу, без угроз. Я здесь, чтобы помочь тебе… — Лжёшь, — гневно перебила его Цири. — Снова. Винишь меня в том, что не слышу тебя, так что же мне выслушивать, когда тебе и сказать-то нечего? — Zirael, я прошу тебя, — и вновь взгляд, наполненный смесью боли и мольбы, — последний раз. Я пойму, если откажешься, пойму, если решишь уйти без объяснений. Я хочу отправиться с тобой в путешествие, снова. Ведьмачка ошарашенно глядела в аквамариновые глаза, почему-то неравнодушные, почему-то уязвимые. Глянула на чуть поджатые губы, перевела взгляд на согнутые в напряжении пальцы, соскрёбшие иней, и отвернулась, уставившись в землю. — Ты либо очень хорошо сейчас отыгрываешь роль отчаявшегося, либо… — она не нашла слов. Вслух признать, что его слова вновь казались ей подлинными, смелости не хватило. — Знаешь, пошёл ты! — Цири резко кинула подобранный с земли камень куда-то далеко. — Твоё предложение, мне, к слову, не понравилось. С тебя три шлюхи в Тир на Лиа. Аваллак'х молча поднялся, вгляделся в даль. Поиграл пальцами, словно собираясь с духом, потом повернулся к девушке с привычно равнодушным выражением лица, протягивая ладонь. — Согласен. Она скрыла удивление от столь лёгкого согласия, поднялась, так и не коснувшись его руки, обошла, оглядела реку, над которой поднимались ранее травянистые холмы. Приближающаяся зима почти убила всю растительность. Вновь повернувшись к эльфу, решительно заглянула в глаза. — Цель, Аваллак'х. Мне плевать, что у тебя закончились изысканные предложения; я не верю, что ты не возьмёшь с меня платы за помощь. «Путешествие» – это сопровождающее условие. Не плата и не намерение. Аваллак'х не ответил, опустив хмурый взгляд. Цири выждала с полминуты, подгоняя эльфа настойчивым «ну?», и в итоге сдалась. Вздохнув, развернулась, взобралась на Кэльпи, готовая умчаться. — Zirael... Она замерла, но не взглянула на него. Отточила каждое слово, в интонации намекая, что это его последний шанс: — Какова цель, Аваллак'х? — Я не знаю. Оба замолкли. Даже Кэльпи, до этого рыхлившая землю копытом, затихла. Цири развернула лошадь к эльфу, и высокая тень их легла на его фигуру. Он всё ещё смотрел вниз, хмурил брови, будто слова ему давались тяжело. Вероятно, думала Цири, так и было. Что являлось невероятно странным, ибо… — Что я слышу? Знающий – не знает? Противоречишь себе, Аваллак'х… — Я хочу отправиться с тобой в путешествие, Zirael. — Перебил он, подняв на неё взгляд, почти столь же решительный, сколь её сам. — Я хочу обучить тебя, я хочу посвятить тебе своё время, я хочу помочь тебе обуздать твой Дар. Пусть твоё время, Zirael, и твоё доверие будут мне платой. Устоявшаяся непреклонность с каждым словом рушилась, и вскоре ведьмачка глядела на него в больной растерянности. Эльф напротив неё звучал как Аваллак'х, выглядел как Аваллак'х, даже смотрел на неё с присущей ему толикой не то надменности, не то величия. Но суть его слов не вязалась с образом заносчивого Знающего. — Цели нет, Zirael, есть лишь желание, и я не ведаю причин, стоящих за этим желанием, — Знающий продолжил удивлять её честной печалью в голосе. — Меня преследуют мысли совершенно абсурдные, и даже мои способности к Знанию не позволяют понять их. Я лишь желаю тебе помочь. Холодный, лёгкий ветерок коснулся лица. Цири поколебалась несколько секунд, сжимая и разжимая поводья, затем медленно слезла, почти на деревянных ногах подошла к нему. Эльф не отводил взгляда, уже вопросительного и печального. Она же опустила взгляд в землю, поджала уголок губ, и, в сомнении поиграв пальцами, всё же посмотрела эльфу в лицо. Потом резко протянула одеревеневшую руку для пожатия. Неловкую растерянность ей не удалось скрыть. Аваллак'х осмотрел её и протянутую ладонь. Выражение его лица обрело ещё более непривычный оттенок облегчения, и глухой смешок, почему-то полный простоты вместо гордыни, вовсе выбил ведьмачку из колеи. Он грациозно, как подобает AenElle, пожал почти ослабшую в шоке ладонь. — Я умею находить совершенство в несовершенных моментах, Zirael, — наставнический голос быстро вернулся к нему, как и нейтральное выражение. Глаза, правда, остались чуточку добрее обычного. — Прошу не реагировать столь остро, и не вспоминать мою короткую слабость. Полагаю, ты принимаешь моё предложение? Цири закатила глаза и покачала головой. Быстро собравшись с мыслями, она уперла одну руку в бок, пальцем другой укорила эльфа: — Знаешь, если бы из твоей ольховой задницы не приходилось доставать объяснения, может, тебе бы не пришлось просить моего времени и доверия в качестве платы. — Прости, Zirael. Лицо оставалось спокойным, но в аквамариновых глазах вновь мелькнула печаль. Цири в который раз уставилась на него, пытаясь понять, с каких пор проклятый эльф выливает душу и даже извиняется. Особенно, перед ней? — Прости за Мий'Эллин, её слова разбили твоё доверие. — Ты про свою любовницу? Оставь, за правду не извиняются. Хотя, если говорить на чистоту, я весьма удивлена, что после, как она сказала, своего «задания», ты никак не оставишь меня в покое. — Я предполагал, что данный ход всё поломает, однако, не подозревал, что её высказывания оставят такой след. Поэтому я… — Ход? Значит, ты как последний трус спрятался за её спиной, пока она красочно разъяснила твоё истинное отношение ко мне?! — Нет, Zirael… — Да! — Цири злилась. Все его откровения, вылитые им до этого, вдруг превратились в пепел. — Ты ведь меня презираешь, да, Аваллак'х? Я же потомок столь ненавистного Крегеннана, укравшего у тебя любимую Лару, да ведь? — Zirael. — И что ты только во мне разглядел от Лары? — гнев сменился ядовитым сарказмом. — Что она ещё там говорила?.. И как тебе только хватало терпения носиться со мной? — Zirael. Она вздёрнула подбородок, скривившись. Да, она прекрасно помнила, как равнодушно Геральт отреагировал на слова эльфки, но рана, почему-то, зажила не до конца. — Я попросил её наговорить тебе этой ерунды. Практически всё сказанное ею – её собственное недовольство ситуацией, и никак не отражает моих истинных чувств к твоей персоне. Поэтому, прошу, Zirael: прости. Моей целью не было сделать тебе больно. — Тогда что было твоей целью? Какими были твои «истинные» чувства? — Истинные чувства были исключительно позитивными. Концентрация на выполнении задания являлось моей целью. Задания, которое включало уничтожение Белого Хлада. Ведьмачка ядовито усмехнулась: — Конечно. Я догадалась об этом. Не будешь столь добр поведать, что ещё включало твоё задание? Аваллак'х замолчал, обдумывая. — Укрепление власти Ге'Эльса и контроль над последователями Эредина. — Он, очевидно, желал остановиться на этом, но Цири выжидающе смотрела. Она догадывалась, и Знающий сдался. — И возвращение Силы в высшую чету AenElle. Цири победно улыбнулась, складывая руки на груди. Внутри, почему-то, было больно, но сладость от разгадки коварных эльфских планов позволяла улыбаться. Она хотела было съязвить, но Аваллак'х опередил её: — …что не является моей нынешней целью. Во владении Даром нет необходимости, Белый Хлад побеждён. — А как же перенос других рас в ваш мир, для так называемого «спасения»? — Белый Хлад побеждён, Zirael. — В спасении нет необходимости, да? А в рабочей силе? Знающий сдавался под натиском. Цири ждала ответов и, к собственному удивлению, горела желанием поверить. Поверить, что этот эльф действительно не презирал её. Быть может, видел в ней Лару и, о чудо, выделял её саму. Но слишком многое сделал этот эльф, что препятствовало её стремлению. — Я не знаю, Zirael. — И снова этот бесполезный ответ. — Сколь бы противоречиво ни звучали мои слова, но они искренни. Я не акцентирую внимание на былых планах, и я даже не могу разобраться в собственных прихотях. — Так может, разберись сначала, Аваллак'х? — Мне нужно время. — У тебя времени предостаточно. — Но у тебя нет, Zirael. — Почему тебя волнует конкретно моё время? — Я не знаю. Цири устало выдохнула, прошлась туда-обратно. Не дававший конкретных ответов о своих намерениях Знающий начинал утомлять. — Zirael, я не прошу тебя довериться мне сиюминутно. Я прошу поверить моим словам на данный момент, и попробовать. Она остановилась к нему спиной, побарабанила пальцами по локтю. Проклятый эльф, Знающий, не знал ничего о своих желаниях и намерениях. Не знал, по его словам, почему она всё ещё так важна для него, и зачем ему тратить свою величественную персону на такую dh’oine как она. Цири про себя усмехнулась: почему-то Знающий знал всё и обо всех, кроме себя самого. — Ладно, — обречённо бросила та. — Спасибо, Zirael. Благодарность в его голосе вновь удивила, но Цири решила не заострять на том внимание. Раз уж она согласилась на данную авантюру – быть может, она застанет различные оттенки его голоса ещё много раз? Откинув рассуждения, ведьмачка повернулась к нему, решительно заглянула в глаза. — Это не всё. Я должна вернуть кое-что очень важное для меня, — пальцы дотронулись до места на груди, где должна была красоваться голова волка. — Я не могу отыскать тварь, которая отняла у меня это, уже очень давно. Помоги мне.

***

Дома, некогда служившие приютом для потерянных сирот, теперь служили крышей для неудалых путников, которых рано или поздно съедали трупоеды, иногда – волколаки и прочие твари. Кривоуховы топи навевали на ведьмачку страх. Мёртвая тишина, такая, при которой можно было почуять как за ними наблюдали, заставляла нервно оборачиваться. Топи затаились, глядя на своих следующих жертв: двоих путников, что, искривив пространство, прибыли сюда за местью. Ведьмачка ступала бесшумно, что мысленно в который раз оценил эльф. Чудным образом она распределяла вес так, что доски не успевали скрипнуть, чего нельзя было сказать о поступи Знающего. Он чувствовал на себе взгляды, дикие, голодные. Чудовищные. — Zirael, их много? — Очень. Твоя магия понадобится прежде, чем мы доберёмся до туда, — она кивнула на часовню, полузатонувшую в болоте. Вместо ответа Аваллак'х произнёс заклинание, и их окружил полупрозрачный купол. Цири кивнула, и они двинулись увереннее. — Смотри под ноги, — бросила та очень кстати, ибо когда Аваллак'х инстинктивно глянул вниз, – столкнулся с налитыми кровью рыбьими глазами и приоткрытой пастью, выглядывающими из-под мутной воды. Страшный лик проследил за ними, но не осмелился напасть, и скрылся под поверхностью. Только чтобы выскочить из-за спины и наброситься на путников. К счастью, попытка напасть не обошлась успехом: утопец шлёпнулся о купол и противно заверещал, демонстрируя прогнившие клыки, после чего вновь скрылся в глубине болота. Часовня была заперта. Ведьмачка приготовила меч, бросила короткое «заходим». Эльф выбил дверь чем-то вроде Аарда, а вместе с ней и волколака, что тут же поднялся на лапы, и с рёвом прыгнул на путников. Цири инстинктивно переместилась за спину чудищу, рубанула клинком чуть выше головы противника, и перерезала шею сразу под затылком. Чудище рухнуло перед эльфом, задрожало, и вскоре стихло. Аваллак'х стоически сохранял равнодушное выражение лица, обошёл падшего и зашёл внутрь, и дверь за ним тихо закрылась. Цири, окроплённая кровью монстра, прошла к алтарю с погасшими, запыленными временем свечами, оглянула гобелен, изображавший трёх сестёр. Было тихо. — Двух сук я убила раньше, — молвила она. Аваллак'х приблизился, остановился подле ведьмачки, и та взглянула на него. — Мы с Геральтом долго Пряху выискивали, только она всегда убегала. Я на этих болотах десятки ночей провела. Но как ты её призовёшь? — Силой. Это место пронизано энергетическими нитями, оставленными после сестёр, стоит только потянуть. — А, теоретически, выследить её местоположение с помощью этих нитей возможно? — Конечно. Даже проще, чем твоё, — (тут Цири усмехнулась). — Желаешь переместиться к ней? Она задумалась на несколько секунд, но отрезала: — Нет. Преподнесём её голову её же алтарю. Мысленно оценив желание девушки отомстить, эльф подошёл чуть ближе к гобелену, приподнял посох, сконцентрировался. Посуда и цветочные гирлянды задрожали, свечи беспорядочно зажглись. Противный шёпот заполнил часовню, и холодок прошёлся по спине Цири, держащей наготове меч и вглядывающейся в стены. Она страшилась и предвкушала одновременно. Оконные ставни вдруг загрохотали, впустив ветер, и тени замельтешили по краям зрения, проносясь словно резкие иллюзии. Шёпот усилился, голоса участились. Послышалось карканье воронов. Тыыы ы ыы ы Женские шипящие голоса сплетались в слова. Ведьмачка скривилась в лице: противный голос вызывал злобу. — Не влезай, — коротко, но четко бросила Цирилла. Знающий понял. При- при-звала меня сюд даа а аа а — Что-то ты не спешишь появляться, сука болотная! — рявкнула Цири, вглядываясь в нарочито медленно заворачивающийся скоп воронов и теней. Ну у уужно был- ло сссъее е ее ессть-тебяя я тогдаааа Ссес-стер моиии и их… Когда птицы сформировали знакомый силуэт, девушка ринулась в атаку, не давая ведьме закончить свою речь, и перерубила той пару детских ног, свисавших из-под юбки. Пряха отскочила, заверещала. Цири переместилась ведьме за спину, но в следующий миг лезвие рассекло лишь воздух, и вновь объявившийся вороний грай вырвался было к разинутым окнам. Аваллак'х повернулся всем телом, оттягивая невидимые кнуты, и мельтешащих птиц распластало по земле. Грай вновь сформировал силуэт, и меч Цири почти настиг его, но ведьма парировала когтями, перевернулась, бросилась на девушку. Та поднырнула ведьме под локоть, изумрудные глаза уловили волчью морду под складками засаленного платка. Цирилла по инерции развернулась, отмахнулась мечом, пустив кровь. В ответ Пряха крутанулась, прорезав когтями воздух в паре сантиметров от лица мечницы. Ей удалось отрезать бледно-серую прядь. Аваллак'х, безусловно, мог проявить бОльшее участие. Он мог бы убить Пряху собственноручно, пожелай того вернувшаяся ученица, однако, ослушаться ведьмачку желания не появлялось. Он решил позволить себе лишь одно вмешательство: не дать твари трусливо сбежать. Ведьмачка и ведьма кружили в смертельном танце, не давая друг другу задеть себя. Казалось, ведьма должна была замедлиться после полученных ранений, однако плещущая кровь, очевидно, только раззадорила тварь. И Пряха решила резко сменить курс атаки, ринувшись на стоявшего в стороне эльфа. Аваллак'х сузил глаза и выбросил посох с коротким выкриком. Ведьму откинуло назад словно куклу, и та, услышав последний крик девушки, ощутила, как жгучее серебро перерезало её поясницу. Тварь свалилась, затряслась, прикрывая лицо иссушенными запястьями. Цири подступила к ведьме, пачкая ботинки в растёкшейся крови, её тень легла на дрожащую тварь. — Ты знаешь, зачем я пришла? — Зна а а а ю! — защебетала Пряха несколькими голосами. — Заберёшь с меня мё ё ё ртв вой. Думается тебе, что успокоишься, да нет… насти и и ии гнут тебя ещё… Тишина. Голоса стихли, однако страх, щекочущий спину, не исчез. Медальон нашёлся легко. Цири покрутила дрожащую голову волка в пальцах, стряхнула кровь с меча. Дрожь медальона предупреждала о приближении врагов, и всё же она вздрогнула, когда в часовню вдруг начали ломиться монстры и царапать стены. Цири повернулась к Аваллак'ху: — Сможешь отбить их чем-нибудь на секунду? — С лёгкостью. Ведьмачка приблизилась к эльфу и взяла его за плечо. Тот вновь отправил силовую волну, выбив двери, и последнее, что он увидел перед тем, как пространство исказилось – изуродованные чудища, наполнившие часовню. Гули, утопцы и прочие твари не почувствовали, как струна Силы протянулась из-за дверей далеко-далеко, в Туссент. Турнирные поля в приближающееся зимнее время не засыпали: скачки и фехтовальные турниры пользовались популярностью круглогодично, как и многочисленные заведения услуг. Путники вернулись сюда, к корчме с весьма обширным стойлом и веселым зазывалой, рекламирующим билеты на очередной фехтовальный турнир. Похлопывая лошадь по шее, Цири вывела Кэльпи, которую оставила перед походом на болота, и та неприязненно фыркнула на эльфа, укрывшего голову капюшоном. Девушка вручила конюху надбавку за хорошо ухоженные туловище и гриву с хвостом. — Мы не возьмём её с собой, — молвил Аваллак'х. Цири недовольно повернулась к нему: — Почему? Тебя обижает её нерасположенность? — Мне всё равно на отношение животного ко мне, Zirael. В мире, куда мы отправимся, лошадям нет места. — Это куда ещё? Ты обещал помочь мне освоить мою Силу, а не таскать по мирам. — Это правда. Ты освоишь её там. — Где, там? Зачем для этого куда-то отправляться? — Увидишь, Zirael. — Знаешь, долго ты моим наставником не продержишься, коли будешь так разговаривать. Освежи ноты, Аваллак'х. — Он хотел было ответить, но девушка отрезала, ловко запрыгнув на лошадь. — Жди меня здесь. Поужинаем, и отправимся на закате. Кэльпи возбуждённо взрыла землю копытами, и Цири дёрнула поводьями, разворачиваясь. Рванула, пуская лошадь в яростный бег. Аваллак'х не придумал ничего лучше, как подойти к зазывале с развешанными на ремнях билетами. Физиономия его не вызывала доверия, однако эльф не был опытен в разыскивании официальных торговцев, не в этом мире.