Бойцы особого назначения

Я не встречал в природе жалости к себе. Ведь в стужу птаха малая, с дерева упав, закоченеет и умрёт, не испытав при этом жалости к себе. Дэвид Герберт Лоуренс

Май в этом году выдался тёплым, даже жарким, было такое ощущение, что на дворе разгар лета. Славка Карелин лениво вышел из автобуса и потянулся. Всё тело затекло от долгого пребывания в автобусе, а сиденья в стареньком «ПАЗике» оказались чертовски жёсткими. Он окинул взглядом территорию и присвистнул. — Бля, братва, не учебный полигон, а дом отдыха, — весело заржал он, снимая с плеча рюкзак. — Подожди, — проворчал вечно чем-то недовольный Рома Худяков, — нам тут ещё устроят райскую жизнь. — Да ладно тебе, Ром, — хлопнул его по плечу Юрка Музыченко, — побольше оптимизма в голосе, мы же с тобой два года сюда рвались. Славка улыбнулся: эти двое были странной парочкой. Суровый, вечно хмурый, огромный, как гора, Рома и его лучший друг Юрка, у которого часа не проходило без шуток и приколов. Их дружба зародилась ещё в училище, и они по-прежнему ей не изменяли. — Никто и не сомневается, что здесь мы узнаем, почём фунт лиха, — согласно кивнул Славка, — но и то, что каждый из нас мечтал попасть сюда уже давно, тоже факт. — А я слышал, парни, — только что вышедший из автобуса Паша Личадеев усмехнулся, — говорят, начальник школы — зверь. Он то ли контуженный, то ли сам по себе такой, но курсантов дрочит до потери сознания. — Ага, — подхватил Саня Анисимов, — помните Витька? — Это который Гевиксман? — поинтересовался выглянувший из автобуса Володька Донченко, тихий, почти незаметный парень. Володька с Саней только поступили в училище, когда Славка уже был на пятом курсе, поэтому этих двоих он знал меньше всех остальных. — Да, — согласился Саня, — он в прошлом году здесь подготовку проходил, мы с ним не так давно по службе пересекались. Он когда узнал, что я тоже собираюсь по его стопам, рассказал, что начальник школы — это ещё цветочки, зато у него есть зам, майор один, так вот тот якобы самый настоящий садюга, любит, блядь, курсантам невыполнимые задачи ставить. И ведь, сука, не орёт, не оскорбляет, как другие инструкторы, тихо говорит, вкрадчиво и улыбается ехидно, падла. И, мол, даже у опытных и отлично подготовленных парней от этой улыбочки мороз по коже. — Нормально, — фыркнул Славка. — Если начальство такое крутое, хули тогда они в этой школе окопались? Конечно, тут же тишь да гладь, божья благодать. Не стреляют, не убивают, лафа. Сами ссут под пули лезть, а дрючить и выёбываться каждый пидорас может. — Оказывается, у вас-то, курсант, мы и забыли спросить совета, — раздался за спиной негромкий, но довольно грозный голос. — А в пидорасы мы вас примем, можете даже не сомневаться. Славка резко развернулся и уставился на подошедшего. Худощавый, среднего роста, тот выглядел слишком молодо для подполковника, однако погоны на его форме говорили об обратном. С виду мальчишка мальчишкой, только светлые глаза, которые так пристально глядели на Славку, были цепкими, умными и серьёзными. — Надорвётесь, — буркнул Славка себе под нос, обиженный репликой будущего начальника. Однако тот, видимо, услышал, но только недобро зыркнул на него и рявкнул, обращаясь уже ко всем: — Равняйсь! Парни за полсекунды вытянулись перед ним в струнку. — Меня зовут Фёдоров Мирон Янович, я начальник школы. Любить и жаловать меня не требуется. Но ещё раз услышу обсуждение командного состава школы за глаза — трое суток ареста. Всем ясно? — Так точно! — гаркнули новобранцы. — Вот и отлично, — кивнул головой тот и представил им майора, который всё это время молча стоял рядом с ним: — Командир вашего подразделения майор Замаев. Потом он тихо что-то сказал тому и ушёл на КПП. — Добро пожаловать на курсы спецподготовки! — хорошо поставленным командным голосом поприветствовал их Замаев. — У каждого из вас за плечами армия, боевые задания и опыт ведения боя, но несмотря на это, здесь вы всего лишь курсанты — духи, которые ни черта не знают и не умеют! Поблажек делать в школе вам не будут, поэтому те, кто в себе не уверен, лучше сразу валите за ворота, тем более что, по-любому, далеко не все закончат подготовку. — Добрый, пиздец, — одними губами прошелестел Славка, глядя перед собой, — пугает, как сопливых мальчишек. — Ага, — согласился Юрка, — крутизна из ушей, блядь, течёт. — Хотите, я вам расскажу, откуда у вас сейчас потечёт? — майор зловеще шагнул вперёд, практически сталкиваясь нос к носу с Юркой. — И уши тут ни при чём, зато из всех остальных дырок на вашем теле — гарантирую. А теперь вольно! У вас час на ознакомление со школой, потом обед. * * * День не задался с самого утра. Сначала начальник куда-то умотал с ключами, и Ваня не успел сдать ему как положено рапорт о проёбанной накануне в лесу рации. Она вообще-то давно на ладан дышала, но списывать её за просто так никто не собирался, ещё и старый прижимистый прапор-завсклада брюзжал, ныл и убивался о ней, как о родной кровиночке. Стандартная ситуация. Потом возникла накладка с документами, и в результате Ваня, вместо того, чтобы отбыть на новое место службы сразу после завтрака, проваландался до самого обеда и теперь вынужден был ехать самостоятельно. Хотя спецшкола, куда предстояло прибыть, находилась не очень далеко, где-то в подмосковье, добираться было пиздец неудобно — сначала пилить на электричке в самое зажопье, потом от станции ещё пешком чесать километров шесть. Но Ваня не жаловался, напротив, был очень доволен. Про эту засекреченную школу спецназа в армии разные слухи ходили, но все они были смутные, солдаты любили приврать. Точные же данные, разумеется, были никому недоступны. Однако несколько недель назад на Ваню пришёл запрос в часть о зачислении его в особый отряд боевого назначения, и бумаги на перевод. Приказы в армии, как известно, не обсуждаются, но вообще можно было бы и отказаться — при очень сильном желании. Только на хрена? Скучно ему здесь, не для него эта мирная, рутинная служба, когда часть оживает только в преддверии военных учений, а в остальное время выполняет массу идиотских директив сверху и занята строевой муштрой. Ему же, Ване, всё время нужно было туда, в самую гущу событий, в самое пекло, только там он оживал и чувствовал азарт, а в периоды затишья начинал хандрить. Славка Карелин, его друган, всегда шутил про шило в заднице, оно, мол, ему спокойно жить не даёт, но в общем-то он был прав. В Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное училище Ваня поступал с чётким осознанием, что делает и чего хочет. Времена тогда были неспокойные. Да они и сейчас такие, но в те годы особенно, если даже срочников, пацанов-восемнадцатилеток, посылали в горячие точки на боевые задания. Что уж говорить о них, которые сознательно выбрали профессию военных. Так что он с самого начала был готов к войне и сам стремился к ней, а потом так привык, вписался в эту жизнь, что другой и не хотелось. После училища парни разлетелись кто куда, но совсем не сгинули. Ваня улыбнулся, вспоминая, как они со Славкой пересеклись два года назад на Чеченской границе, когда преследовали очередную банду боевиков, пытающуюся прорваться на территорию России. Тот к тому времени уже «старлея» получил, как и сам Ваня, но характер не растерял, всё тот же обормот, любитель пошутить и поязвить даже под пулями. Ваня его таким и помнил, ещё с училища, где они пять лет бок о бок оттарабанили, потом Грозный освобождали, воевали, а тут — снова вместе на боевой операции, как в старые времена. После выполнения задания им, конечно, пришлось вернуться по своим частям, но на этот раз они не затерялись, обменялись номерами телефонов, перезванивались иногда. И надо ж было такому случиться — Славку тоже в эту спецшколу переводят! Ваня прямо улыбнулся от удовольствия, предвкушая встречу. Теперь у него начнётся хорошая жизнь, наконец-то будет делать то, к чему душа стремится, воевать и людей спасать, а не киснуть с бумажками и вечной бюрократической хернёй. * * * Электричка шла с опозданием, и людей в неё поначалу набилось столько, что яблоку негде было упасть, но постепенно народ рассасывался, и вскоре вагон опустел почти полностью. Ваня с удобством расположился в самом конце, у дверей, закинул рюкзак на верхнюю полку и уставился в окно, рассеянно пялясь на тянущиеся мимо промзоны. Мерный перестук колёс убаюкивал. Вообще-то спать Ваня мог в любом положении, но сидя всё-таки гораздо комфортнее, чем стоя. Широко расставив ноги, он съехал спиной немного вниз, развалился на жёсткой лавке, блаженно прикрыл глаза. За последние сутки поспать удалось от силы пару часов, теперь можно было немного отдохнуть, всё равно трястись ещё не меньше двух часов. Проснулся Ваня ровно за пять минут до нужной станции — внутренняя установка работала как часы, тренированный организм не давал сбоев. Электричка уже замедляла ход, за окном поплыла покрытая растрескавшимся асфальтом платформа с обшарпанными скамейками по бокам. Поднявшись с лавки, Ваня подхватил рюкзак и прошёл в тамбур, легко спрыгнул в раздвинувшиеся двери. От раскалённого асфальта поднималась сухая волна жара, как из духовки, пыль неприятно скрипела на зубах. Ваня утёр ладонью мокрое лицо, поправил берет, огляделся по сторонам. Было пусто, лишь неподалёку какая-то тётка в платке тянула за руку ребёнка лет трёх. Тот упирался ногами и визжал на всю округу, зарёванное лицо побагровело от гнева. Не обращая внимания на вопли, тётка деловито отвесила мелкому подзатыльник и резво заволокла в вагон. Визг перешёл на ультразвук, и Ваня всерьёз не позавидовал пассажирам — да, весело им сейчас ехать будет. Продолжая поглядывать на отъезжающую электричку, он усмехнулся, шагая прочь. И вдруг налетел на кого-то, получив чувствительный тычок в бок. Стремительно развернулся, обозревая перед собой пацана в простых джинсах и футболке, не старше двадцати. Загорелый, довольно высокий, худой, но не доходяга, коротко стриженный и невзрачный, лишь цепкий взгляд приковывал внимание, будто рентгеном просвечивал. — Ты где свои гляделки оставил, служивый? — хмуро бросил пацан, осмотрел с головы до ног, усмехнулся едва заметно. — Чему тебя в армии учили, смотри, куда ноги ставишь. Прозвучало это так — властно и с устало-ленивым пренебрежением, — будто умудрённый опытом взрослый обращается к салабону. Ваня на секунду потерял дар речи, заморгал, как придурок. Это что ещё за наглая сопля? Какой-то гражданский, пороху не нюхал, автомат в глаза не видел, а туда же, надо выебнуться насчёт военных. Понты дешёвые. Ваня вскинул на нахала тяжёлый взгляд исподлобья. Пацан смотрел в ответ совершенно спокойно, даже с какой-то скрытой насмешливостью. Изогнул вопросительно широкие брови, чуть склонил голову набок. Нестерпимо захотелось зарядить кулаком по скуластой физиономии — прямо в зубы, так больнее всего, испробовано. Все сначала гордые и дерзкие, а потом всегда одно и то же: зажатый пальцами окровавленный рот и тихий скулёж вперемешку с руганью не на русском. Вздрогнув, Ваня усилием воли взял себя в руки. Здесь не война, а вокруг не враги. Так что какими бы ни были некоторые отдельные индивидуумы, они — мирное население, а его долг — защищать их. Даже таких вот гондонов. Он длинно вздохнул, неприязненно покосился на продолжающего таращиться на него ушлёпка. Обычно Ваня был не слишком подвержен перепадам настроения, но раздражение внезапно вскипело в крови, обожгло нервы. Наверное, сказывался недосып и утренние проволочки, чего он до смерти ненавидел. В бою всё чётко и понятно: ебашь врагов. Отъебашил — молодец. Иногда исход зависит от секунды, поневоле учишься их ценить, а тут что? Вся эта мышиная возня убивала, нахуй, аж зубы от неё ломило, поэтому он, несмотря на внешнее спокойствие, был весьма взвинчен, и хватило малейшего повода, чтобы выпустить пар. — Сам смотри, — огрызнулся он зло и тряхнул головой. — Где только берут вас таких. Что, папка от армии отмазал? Ну, так и пиздуй обратно к мамке под юбку, не мешай нормальным мужикам родину защищать. Уйди с дороги, пока в табло не получил, — он шагнул мимо, намеренно толкнув пацана плечом, и отправился прочь. — Правее, — раздалось ему в спину. Ваня притормозил от неожиданности, обернулся. Пацан так и стоял на своём месте и выглядел ни капли не задетым, только скалил зубы. — Что? — на автомате переспросил Ваня. — Не туда свернул, бери правее, — пояснил пацан и указал рукой на едва заметную тропинку, что ответвлялась от основной дороги и действительно забирала немного вправо. — Так короче выйдет, а ты, я вижу, и так на взводе. Ну, бывай, счастливой службы. Странный пацан ощерился совсем уж загадочно, будто забавляясь или потешаясь над чем-то, известным только ему, подмигнул и, развернувшись, пошёл быстрым шагом, моментально скрываясь за углом неказистого одноэтажного здания поодаль. Ваня ошарашенно посмотрел ему вслед. И что вот сейчас было? Здесь все местные такие припизднутые, или только ему особый экземпляр попался? — Учить ещё он меня будет, — пробурчал Ваня сквозь зубы, но развернув карту, с досадой понял, что пацан оказался прав — по тропинке получалось сильно сократить путь. Плюнув на всё, он поправил рюкзак на плечах. В конце концов, он бы и сам скоро сориентировался, так что можно считать, никакие ущербные ему ничего не говорили, сам догадался. Насвистывая, он выкинул из головы произошедший инцидент и бодро потопал вперёд. * * * — Пиздец попадалово, — вздохнул Пашка. — Мы тут ещё и часа не находимся, а нам уже конкретно мозг выебли. — Ещё и запугивают, сучары, — хмуро отозвался Рома, быстро, по-военному, раскладывая свои личные вещи. — Они чё, реально считают, что мы молокососы-срочники? Володька Донченко немного взволнованно поведал: — Я слышал, что «Версус» — на самом деле самая крутая в России школа по подготовке спецов. Говорят, тут полный жесткач и жопа, но желающих меньше не становится. — Так, хорош сопли мотать! — рыкнул Славка. — Хули заныли, вас насильно никто сюда не тянул. А лично я, бля, пидором буду, если не закончу эту ебаную шарагу! Остальные промолчали, каждый думая о своём. В этот момент прозвучал сигнал на обед. Славка задумчиво рассматривал столовую. Кроме вновь прибывших, в небольшом светлом помещении находилось ещё человек шесть инструкторов. Среди них он узнал майора Илью Мамаева, тот тоже был из своих, из Рязанских. Им пришлось поучиться всего год вместе, потом Илюха выпустился, но азы рукопашного боя им с Ванькой когда-то преподавал именно он, самый лучший на своём курсе по этому профилю. Они не виделись много лет, но Славка его всё равно узнал. Тот о чём-то разговаривал с подполковником Фёдоровым, и Славка прошёл мимо, делая вид, что они незнакомы. — Славка! Карелин! — раздалось в спину, и он медленно развернулся. Илюха уже спешил к нему навстречу. — Ох, — выдохнул, улыбаясь, — я уже и забыл, какой ты у нас высоченный! Ну, здорово, братишка! — и обнял его, похлопав по спине. — Здоров, — от души ответил Славка. — Не ожидал тебя здесь встретить, думал, ты где-то за бугром служишь. — Где я только не служил, — хмыкнул тот, — теперь вот в школу направили, буду у вас тактику оборонительного боя преподавать. — Отлично, значит, ещё увидимся? — Конечно, — согласился тот, — немного обживётесь — и посидим, училище вспомним, парней. Кстати, а друг-то твой закадычный, Ваня, где? Или разошлись пути-дорожки? — Нет, не разошлись, — довольно ухмыльнулся Славка, — хотя последние три года в разных концах страны служили. Он скоро прибудет, у него там какие-то накладки по службе, поэтому самостоятельно добирается. — Ясно, — покивал головой Илюха. — Ладно. Шагом марш принимать пищу, курсант Карелин! — Есть! — козырнул Славка, и они, рассмеявшись, разошлись. Остаток дня они тщательно исследовали расположение школы. Несколько небольших, но хорошо оборудованных тренажёрных залов, парочка полигонов, бассейн и хозяйственные объекты. Парни получали обмундирование, книги и учебные пособия. Славка что-то так завертелся со всей этой хернёй, что появление на территории школы своего лучшего друга Ивана Евстигнеева почти прозевал. — Славян! — окликнул его Саня, когда он выходил из библиотеки. — Там Ваня прибыл. Тебя ищет, орёт на всех, как потерпевший. — Сам ты потерпевший, — облегчённо выдохнул Славка и рванул по направлению к казармам. Если бы Ваньку не отпустили с прежнего места службы, а опасения такие были, тот присылал сообщение, что его некем заменить, Славка бы, конечно, пережил этот нюанс, но учиться тут вдвоём всё же будет легче, да и веселее. С ним не соскучишься. А ещё была в нём одна отличительная черта, которой сам Славка похвастать не мог: Ванька всегда умел вовремя остановиться. А главное, умело тормозил и его. Благодаря этому, им обоим удалось избежать многих неприятных моментов, особенно, когда Славка переставал следить за языком, а Ванька довольно удачно пресекал все его явные попытки загреметь на «губу» или схлопотать понижение в чине. С Ванькой они познакомились в училище, вернее ещё когда были абитуриентами. Тот очень помог ему на экзамене по английскому. Это сейчас Славка знал его практически в совершенстве, и для этого понадобилось немало сил и практики, а тогда с языком были настоящие проблемы. Можно с уверенностью сказать, что в десантное училище он поступил благодаря Ваньке. Потому что для поступления нужен был продвинутый, как сейчас говорят, английский, а Славка его даже на уровне средней школы не очень знал. В Хабаровске, где он жил и учился, было очень плохо с преподавателями иностранных языков. А денег на репетитора у родителей не нашлось. Потом Славка выручил Ваньку на экзамене по математике, у того была просто беда с матанализом. В результате поступили оба. С того времени прошло одиннадцать лет, но Ванька оставался самым близким и верным другом, даже несмотря на то, что армейская служба разбросала их по стране. — Вано! — заорал Славка, увидев высокую и широкоплечую фигуру, мелькнувшую в коридоре. Тот оглянулся, расплылся в широченной улыбке и, раскинув руки, двинул на него. — Славян! Братан! Я уже заебался тебя искать! — В библиотеке был, — смеясь и крепко обнимая друга, сообщил Славка. — Ты уже устроился? — Ага, — кивнул тот. — Тогда пошли, форму получишь и учебники. * * * — Слушай, — озабоченно спросил Ванька, когда они возвращались в казарму, — насколько я знаю, про такие школы спецподготовки даже в армии не каждый в курсе. — Ну да, в основном замполиты или те, кто имеет непосредственное отношение, — подтвердил Славка. — Сам же понимаешь, нас тут не фантики заворачивать учить будут. — Так и я о том же, — озадаченно почесал затылок Ваня. — Но вот хуйня какая: сегодня, когда из электрички вышел, на одного сопляка натолкнулся, а он мне знающе так заявил, что я не туда иду, мол, на карту лучше посмотри. Я глянул — и точно, пилю, как придурок, в другую сторону. И пиздюк этот такой, сука, бесячий, так и хотелось под говно напинать. — Гвардии капитан Евстигнеев! — притворно хмуро рявкнул Славка. — Вы призваны защищать и оберегать мирное население, а не ебашить каждому встречному-поперечному под жопу. — Я и не напинал, — махнул тот рукой, — хотя желание было очень сильное. Но откуда, блядь, этот пижон про школу знал, вот вопрос? — Так местное мелкое пацаньё скорее всего тут каждый кустик в лесу знает, всё вдоль и поперёк облазили. Может, и на это место натыкались когда-то. — Блядь! Да не мелкий он! — взвился Ванька. — Ну, выглядит моложе нас, но ненамного, худой, ростом ниже, хотя и не то чтобы сильно ниже. Просто весь такой мажористый, приглаженный, сразу видно, что про армию только из кино слышал. — Забей, — хлопнул его по плечу Славка. — Каждому своё: мажорчикам крутые тачилы и длинноногие тёлочки, а нам с тобой голубые береты и автомат. * * * Ваня Светло очень злился. С таким трудом выбить себе несколько свободных от занятий часов — и всё насмарку. В школе спецназа, где он последние несколько лет обучал бойцов рукопашному бою, со временем всегда было туго, всё расписано по минутам, в туалет поссать иногда некогда сходить. А уж про полноценный секс и вовсе думать забудь, максимум — передёрнуть перед сном, если ещё раньше не вырубишься. Внезапно вспомнился Мирон, когда ещё в ротных у него ходил. Ваня тогда даже срочную до конца не оттрубил, угодил под конец службы в Чечню, а там они всем взводом напоролись на засаду. Все полегли, да и его бы, если честно, домой «двухсотым»(1) отправили, сопля он неопытная тогда ещё был. И если бы не Мирон... Тот сам как-то умудрился выползти из-под завала обрушенного дома и его вытащил, поволок прочь. Два дня они по горам мыкались, пока свои же смогли по маячку — слава всем богам, не повредившемуся — отследить и подобрать с «вертушки»(2). Ваня плохо осознавал реальность, отключался периодически, помнил только, что всё время молился про себя: лишь бы не в плен, лучше уж сдохнуть свободным, чем угодить к духам в лапы. Страшно было до икоты. Вроде уже и так ведь помирал, а всякие глупости то и дело в башку лезли. А Мирон всё пёр его на себе, будто и усталости не знал, хотя, конечно, это было не так. Особенно врезалось в память, как вот тащит он его через «зелёнку»(3) и злым напряжённым шёпотом командует прибрать руки, «чтобы не свисали и не болтались, как мотня, а то угодим в растяжку, оторвёт, к хуям, дрочить будет нечем». Ваня был в полубессознанке, но эту фразу хорошо услышал, послушно обхватил Мирона за шею одной рукой, а другой с усилием зажал покрепче рану на боку, и тихо спросил, почему дрочить, а не курок взводить. — Дрочить приятнее, — резко ответил Мирон. Ваня хрипло булькнул смешком, отчего бок взорвался новой болью, и отключился. В себя пришёл уже в лазарете. Посмотрел на качающийся серый потолок и понял: получилось. Невероятно, но они выбрались из ада. Выжили. А пацаны из взвода, совсем молодые, салаги почти что, как и сам Ваня, не смогли. Перемолола мясорубка, а ведь некоторым даже двадцати не стукнуло. Срок Ваниной службы уже истекал, дембель светил через месяц, хотя теперь, по ранению, должны были комиссовать раньше, но Ваня уже тогда решил: будет служить дальше, пойдёт на сверхсрочную. Правда, Мирон, который пришёл его навестить через пару дней, от контракта отговорил. Посоветовал поступать в военную академию, а потом обещал забрать к себе под командование, тем более восточными единоборствами Ваня занимался с пяти лет, мог бойцов тренировать позже. Вот и тренирует. Столько лет прошло, ни семьи, ни друзей на гражданке, вся его жизнь — армия да бесконечные спецоперации. Конечно, сейчас не то что прежде, но война есть, и кто-то должен этим заниматься. Вдобавок командование подкинуло задачку, Мирон на днях говорил, что пришла, наконец, разнарядка на новый особый отряд. Теперь требуется за два месяца натаскать боевых офицеров и сколотить из них этот самый отряд специального назначения. Как раз сегодня бойцы и должны прибыть в спецшколу. Вовремя, ебать всех так! Ваня только собирался на гражданку наконец-то сходить: что бы там ни говорил Мирон, дрочить, конечно, хорошо, но с возможностью полноценно трахнуть и спустить в чей-то узкий мужской зад ничто не сравнится. Девчонок Ваня тоже любил, только откуда их взять в армии? Если и есть, то жёны офицеров разве что. Так и повелось у него с самого начала, что вроде как и с парнями нормально. Особенно в боях, иначе совсем шифером можно было уехать, а спирт и водка не всегда бывали под рукой. Обычно ночью, перед заданием, либо, чаще, после него, когда адреналин кипел, аж зашкаливал, они с ребятами с катушек слетали, отходили в сторонку, в кусты какие-нибудь рядом, поссать-покурить, и еблись — быстро и больно, абсолютно беззвучно, чисто напряг сбросить. А после автомат на плечо — и пошёл херачить дальше. Ваня, правда, ни с кем из сослуживцев не трахался, зато про других знал или догадывался. Да все знали, просто никто не говорил. Война такая война, тут уж как хочешь выживай, главное воюй хорошо. У него самого началось всё с Мирона. С ним первым он и переспал, когда уже после академии мотались по горячим точкам. И потом тоже трахались где-то с год, пока не решили, что на хер им обоим такое. Отношения между собой они умудрились сохранить тёплые, почти братские, всё-таки столько всего вместе пережили, а трах туда перестал вписываться, вот и прекратили, остались друзьями и сослуживцами. А для утоления потребностей Ваня привык цеплять кого-нибудь в городе. Если удавалось — хорошо, а если нет, особенно из-за всякой ерунды, то он злился. Вот как сегодня. И день наперекосяк, и трах сорвался, ещё и пополнение в школе, теперь отсюда на гражданку хрен выберешься. Так и придётся, наверное, в кулак гонять, а то того и гляди поллюции начнутся, как у подростка. Повздыхав, Ваня сплюнул и направился к Мирону, чтобы доложить о прибытии и узнать, что им там за спецов прислали. Ему ведь с ними тоже работать. — Разрешите войти? — Ваня приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Убедился, что никого, кроме хозяина, сосредоточенно изучающего бумаги на своём столе, нет, и заметно расслабился. — Мирон, не занят? — Заходи, Вань, — кивнул тот. — Видел уже пополнение? — Видел, — хмыкнул тот. — С одним даже лично столкнулся на станции. Так сразу и понял, что из тех, кого ты отобрал на курс. Я, правда, думал, они утром должны были приехать. — Да, один задержался, документы выправлял, что-то там у них не срослось поначалу, хуй знает. Ну и как тебе он? — Как, — Ваня ухмыльнулся, — долбанные десантники как обычно себя круче всех считают. А этот лось вообще меня за гражданского принял, такую пафосную хуету завернул, я чуть на жопу не присел. Сказал... ща, как это... а, вот: вали к мамке под юбку, пока мужики родину защищают. Прикинь? — Д-да-а, — протянул Мирон, глаза весело заблестели, — красиво. Из идейных, значит. Это хорошо. — Угу. — Чего приуныл-то, Вань? — спросил Мирон. — Ну, молодые, борзые, а ты как хотел? Потренируешь их, ума вобьёшь, ты же умеешь. Первый раз, что ли? Зато не гнилые. — Это ещё неизвестно, — вздохнул тот. Мирон посмотрел на него внимательно. — Что-то ты, Вань, мрачный, — констатировал проницательно. — Свиданка не задалась? — Да ну, на хуй, — отмахнулся тот, но едва заметно кивнул и сразу поджал губы, давая понять, что развивать тему не намерен. Подался немного вперёд. — А дай мне досье на этого, запоздавшего которого, — попросил ровно. — Посмотрю, что за хрен с бугра. — Держи, — Мирон быстро перебрал папки, лежащие перед ним, протянул одну. — Послужной список неплохой, в Рязанском учился. — Опять Рязань? — рассеянно уточнил Ваня, пробегая глазами скупые строчки личного дела. — Иван Игоревич Евстигнеев, двадцать восемь лет... Ага, так... Хм, один из лучших на курсе снайперов, спец по оружию, боевой опыт имеется... Чечня. Ну что, нормально вроде. — Нормально, нормально, — кивнул Мирон. — Мне тут один из новеньких тоже такой концерт закатил, что пиздец, — вопреки своим словам, он улыбнулся беззлобно, словно вспоминать об упомянутом «концерте» ему доставляло удовольствие. Ваня удивлённо покосился, но ничего не сказал. Мирон продолжил: — Вячеслав Карелин, длинный такой, нахальный. Я даже знаю, какой позывной ему дать, если пройдёт курс. — И какой? — без особого интереса спросил Ваня, продолжая изучать досье. — Гнойный. — Почему Гнойный? — Ваня отложил папку, впервые проявляя любопытство. — Потому что я, блядь, его всего ничего знаю, но уже хочется ему рот с мылом помыть. За словом в карман не лезет, субординацию в рот ебал. Пиздец на язык острый, увидишь ещё. Ваня усмехнулся. — Тебе же такие и нравятся. — Он задумчиво помолчал. — Тогда я знаю, как этого идейного со станции назвать. Блонда. Он реально сивый. Мирон почесал гладко выбритый подбородок, покачал головой. — За что ты так парня-то невзлюбил с первого дня? Какая, нахуй, Блонда, Вань, ебанулся вконец? Мужики засмеют. — Ладно, перегнул, — покладисто согласился тот. — Тогда Охра! Ничего так, ему идёт. На башке непонятно что, волосня вроде сивая, но то ли рыжий он, то ли жёлтый, то ли белый, хуй пойми. — Да что ты к его волосне привязался, — Мирон явно еле сдерживал смех. — Главное, не что на башке, а что в башке. — Это точно, — вздохнул Ваня и посерьёзнел. — Харэ, шутканули и хватит. Ещё не известно, дотянет ли он до конца, а то, может, вылетит на второй неделе. — Он протянул Мирону папку с досье обратно, потёр лоб. — Этот, который Гнойный, тьфу ты, Карелин — он по специальности кто? — Связист, спец по компьютерам и подрывник. — Да ла-адно? — недоверчиво протянул Ваня. — А годный хоть? Неужели и нам нормального компьютерщика прислали? — Должен быть годнее некуда, — подтвердил Мирон. — Я по всей стране самых лучших выискивал, целый год парился, рапорта писал, запросы слал. Так что, Вань, хоть и борзые ребятки, а дело своё знают, каждый очень ценный кадр. Наша задача сплотить все эти уникальные снежинки, но при этом не превратить в банальный ком снега. Сделать команду, единый организм — и вот она тебе, элитная спецгруппа. Но на Карелина ты всё же особое внимание обрати, уж больно наглый. Нагрузочки ему, там, побольше, прессинг, ну, как ты любишь. Ему полезно. — Лосю этому белобрысому не менее полезно, — буркнул Ваня, и Мирон засмеялся. — А твоя правда. Короче, ты тогда давай со всеми построже. У нас, конечно, в этот раз не салаги сразу после училища, но бывалые в этом плане ещё хуже, с них пока гонор собьёшь, охуеешь. А времени мало, два месяца на всё про всё. — Ладно, завтра начну, — равнодушно бросил тот и поднялся. — Разрешите идти? — Что так официально? — усмехнулся тот. — Я думал, коньячку с тобой сейчас намахнём за удачу в новом начинании. Рабочий день закончен. Ваня медленно покачал головой. — Заебался в хлам, — признался честно. — А мне ещё дела принимать до ночи. Давай лучше завтра или на днях? — Ну, как хочешь, — пожал плечами тот. — Только смотри совсем мне бойцов не умори, а то знаю я тебя. — Уморишь их, как же, — хмыкнул тот и отправился в расположение. * * * Ещё до завтрака Ваня понял, что придётся вспомнить времена, когда они со Славкой только поступили в училище. Тогда это «Рота, подъём!» бесило до мозга костей. Подрываешься, как дебик, одеваешься за секунды, заправляешь кровать и несёшься неведомо куда. А потом все тебя виртуально ебут и в хвост, и в гриву, и в мозг, потому что ты самый последний в этой строгой армейской иерархии. За годы, прошедшие со времён учёбы, он уже забыл, какое это хуёвое состояние. И вот сейчас снова чувствовал себя сосунком-новобранцем, а утро началось: — Взвод, подъём! — Ебаный насос, — всю дорогу до столовой бубнил Рома, — мы здесь действительно духи. Ваня со Славкой только переглянулись, но промолчали. Какого хрена бузить, сами сюда рвались. После неприятной побудки и завтрака майор Замаев приказал собраться на плацу, но сам как-то не спешил к ним присоединиться, и, пользуясь случаем, парни делились впечатлениями. Многие из них являлись выпускниками Рязанского десантного училища, правда разных лет, и конечно давно не виделись. Поэтому было здорово встретиться снова. Да и то, что они всё же не чужие друг другу люди, немного мирило их с тем фактом, что в школе никому не было дела до того, что все они офицеры, прошедшие службу в армии и войну. — Пизда рулю! — в сердцах выпалил вдруг Ваня, пока Славка о чём-то задумался. — Вернее, мне полная и безоговорочная пизда. — Это с чего вдруг такие душещипательные выводы? — уставился на него Славка. — Ты лучше посмотри, кто к нам идёт, — кивком головы Ваня указал на шедших к ним офицеров. — Ну, Замай совсем не изменился со вчерашнего дня, всё такой же мрачный и угрюмый, — пожал плечами Славка, — а вот второго, если мне не изменяет зрение — майора, лично пока не знаю. Когда те подошли ближе, он прищурился и возмущённо прошептал: — Как-то чересчур молод он для... блядь, его что, из школы — и сразу в майоры? Ваня охуело пялился на шедшего рядом с Замаевым (которого с легкой руки Славки окрестили Ханом) майора. Кого-кого, а этого хлыща в школе он встретить точно не ожидал. — Это и есть тот уёбок, с которым я в городе схлестнулся, — тихо, чтобы его слышал только Славка, прошептал он. — Хуя себе. — Н-да, хорошо, что под говно не напинал старшему по званию, — тут же отозвался тот, — а то сейчас тебя бы уже ебли во все мыслимые и немыслимые отверстия. — Точно, — вздохнул Ваня. — Я молодец, только от этого не легче, он же мне житья, паскуда, не даст. — Не ссы, друг, прорвёмся, — попытался успокоить Славка, но Ване всё равно как-то херово стало на душе. Тем временем офицеры подошли ближе, и Замаев рявкнул: — Смирно! Парни привычно вытянулись, а Ваня постарался больше не пялиться на своего старого знакомого. — Взвод, — начал Замай, — первую половину дня у вас физподготовка, отрабатывание навыков, как уходить от погони, метание ножей и занятия на выносливость, то есть всё то, что в будущем вам будет крайне необходимо. Потом приём пищи и до семнадцати тридцати занятия в учебном классе. Следующим по расписанию: самоподготовка, в девятнадцать ноль-ноль вечерний приём пищи, в двадцать тридцать снова полоса препятствий. Всем понятно? — Так точно! — грянули они дружно. — Тогда вольно, — велел тот. — Познакомьтесь: майор Иван Иванович Светло, ваш инструктор по рукопашному бою и физподготовке. Также он является заместителем начальника школы. — А вот тебе, Саня, и ягодки, — чуть слышно пробормотал Славка. — Чего? — не понял тот. — Ты же сам сказал, что начальник — цветочки, а его зам, значит, — ягодки. — Отставить разговорчики в строю! — прорычал Замай. Майор Светло ехидно улыбнулся. — Здравствуйте, товарищи курсанты! — поздоровался он. — Здравия желаем, товарищ майор! — ответили они по уставу. — Ну что ж, сейчас вы пока только курсанты, которые ничего не умеют и не знают. Поэтому будем делать из вас настоящих специалистов своего дела. Хочу заметить, что процедура эта сложная, не каждый её пройдёт, но тем, кто дотянет до окончания обучения, равных не будет. Поэтому начнём. Ване Светло нравился всё меньше и меньше. А потом наступил чистый пиздец! Ваня со Славкой, да и остальные парни, считали себя подготовленными физически, но то, что устроил им этот загадочный майор, не шло ни в какое сравнение. Он гонял их по полигону до самого обеда. Шесть часов у них не было возможности остановиться даже на секунду. Они одновременно проходили полосу препятствий повышенной сложности и выполняли задания командира. Не успел Ваня выбраться из вонючей болотины и выдохнуть с облегчением, как прозвучал приказ: — Курсант Евстигнеев, справа противник, рукопашный бой. Остальные продолжают движение, — и Светло сразу напал на Ваню. Тот кое-как успел увернуться и атаковал сам. Но несмотря на мажористую внешность, которая прослеживалась даже теперь, когда майор был одет в поношенный камуфляж и краповый берет, тот виртуозно владел навыками боя. В течение пяти-шести минут, по ощущениям Вани, он завалил его на землю и, надавив острым коленом на грудь, сказал: — Два лишних круга по полосе препятствий за невнимательность, курсант, ты пару раз мог вывести меня из боя, но не воспользовался ситуацией. Следом за Ваней проверке подвергся Рома, но и тому не повезло — блядский майор отправил его на три дополнительных круга. В общих чертах, огребли они нехило. Оказалось, что точно кинуть нож в движущуюся цель не так-то просто, если у тебя от усталости трясутся руки, и грудина ходуном ходит от шестичасового бега, к тому же ты мокрый, как чёрт, и на липнущей к коже одежде висит какая-то болотная растительность. Причём автомат уже не друг тебе, а натуральная обуза. Единственным, кто меньше всех пострадал, оказался Славка. Майор даже похвалил его за спарринг, но один круг всё же назначил: за «длинный язык», о чём сам же и сообщил. До столовой они еле доползли, предварительно наведавшись в санчасть, где им быстро обработали все полученные ссадины, ушибы и прочие травмы. На занятиях в классе стало ещё хуже. Всё тело ныло, от усталости клонило в сон, от одежды шёл пар, она высыхала прямо на теле, а болотная вонь резала глаза. Поэтому майора Мамаева мало кто слушал. Он, видимо, уже знал, что курсанты будут именно в таком состоянии: конечно, они же не первые, кого перекрутила мясорубка, по ошибке названная майором Светло. Так что изучали они сегодня только вводный материал, который отлично помнили ещё по училищу. Ваня оклемался только на военной топографии, которую преподавал взводный, и озабоченно переглянулся со Славкой. Тот тоже выглядел не ахти. И это в первый день! Что будет дальше, Ваня даже представить боялся. Он потёр ноющие виски, но упрямо решил, что хуй им всем в жопу, и Светло самому первому, никогда Иван Евстигнеев не отступал. И сейчас не станет. __________________ (1) Груз 200 (груз двести, также жаргон военных двухсотый (груз) в значении «убитый, мёртвый, погибший») — условное кодированное обозначение, применяемое при авиационной перевозке тела погибшего (умершего) военнослужащего к месту захоронения. (2) «Вертушка» — вертолёт. (3) «Зелёнка» — лес, заросли, насаждения деревьев.