Сенсей

Какаши уже был в десяти метрах от дома, как услышал звук разрезаемого воздуха. Он быстро увернулся от целенаправленной атаки и проследил за странным предметом, мало похожим на кунай. Совершив откровенно не мягкую посадку, из маленького панциря показались лапки и голова черепахи, что-то неразборчиво говорившей. Через секунду панцирь засветился желтовато-зелёным светом, вырисовывая три буквы, предвещающие необычный вечер уже собравшемуся было спать джонину. Какаши быстро направился к главному штабу, не забыв прихватить теперь уже внятно оравшую «SOS» черепаху. Наспех объяснив ситуацию третьему, Хатаке собрал команду из первых встречных на пути из деревни шиноби и направился в лес, где, кажется, случилось что-то очень неприятное, раз Гай отправил такую весточку. Все произошло достаточно быстро. Команду Гая зажали в угол, два из трех чунинов были без сознания, а командир никак не мог их бросить. Но противник сам держался из последних сил, так что хватило бы и одного Какаши, но правила есть правила. После недолгой схватки старые соперники тепло поприветствовали друга и направились в сторону Конохи, прихватив пострадавших чунинов. Гай по дороге рассказывал обстоятельства миссии, как вдруг чунина за спиной Какаши пробрала крупная дрожь. Они остановились, среди присутствующих к счастью оказался медик, так что чунину ничего не угрожало, первую помощь ему окажут. Какаши уложил парня на траву и увидел его смуглое лицо со шрамом в свете луны. «Интересно», пронеслось в голове у Хатаке. На утро Какаши снова пришлось идти к Хокаге, потому что Гая насильно удерживали в госпитале для его же блага. Джонин почти закончил свой устный рапорт, но их прервали. «О, это ты, быстро оклемался», подумал Какаши увидев свою вчерашнюю ношу. Парень, кажется, понял свою бесполезность на миссиях, но, надо отметить, не уклонялся от своего долга, как шиноби. Хокаге был рад этому его осознанию и с радостью определил молодого чунина, которого звали Ирука, на должность младшего помощника в академию. «Ирука»- протянул Какаши у себя в голове, как бы пробуя это имя на вкус-«Возможно, теперь я буду часто тебя видеть». Как только новоиспеченный младший помощник преподавателя исчез, Хирузен повернулся к Хатаке с неочевидным для него вопросом: - А у тебя, Какаши, как обстоят дела с выпускниками? - Не то чтобы хорошо,- честно признался он,- Ни одна команда ещё не показала мне командной работы. Третий только понимающе кивнул и отпустил джонина. Какаши не спеша направился в сторону больницы, чтобы навестить Гая. По дороге он подумал, а достоин ли передавать эту волю огня младшему поколению, если совершил так много ошибок. Будет ли он хорошим командиром, если все, что осталось от его команды это сам Какаши. Даже сенсея нет. В такие моменты у него особенно сильно щемило в груди, ведь Минато был последней тростиночкой в мир, где есть наставники, опекуны, родители. Четвертый последний человек, кто был не просто капитаном, не просто начальством, а сенсеем с большой буквы С. Конечно, Какаши и тогда не отличался особой эмоциональностью и не сближался с людьми, но чувствовал, что Минато искренне хочет ему помочь, пытается спасти от поглощающей бездны. Сможет ли Хатаке стать таким сенсеем? Сможет ли он открыть себя молодежи, чтобы те не... Не совершали его ошибок? Наверное.