Сенсей

Обстоятельства не оставили шанса продолжительным дружеским отношениям Какаши и Ируки. Хотя нельзя сказать с полной уверенностью, что они действительно дружили. Практически все их общение не покидало стен штаба. Они получали миссии, Какаши позже относил отчет, и так по кругу. Но Ирука приветствовал Какаши с той же теплотой, что и остальную команду. И даже когда капитан приносил отчет в одиночку, Ирука все так же радостно его встречал. В один из дней Какаши зашёл поздно даже для самого себя и был удивлён, когда увидел маленького чунина, всё ещё сидящего за своим столом. Джонин подумал, что это неплохой повод побыть в его компании, и, сдав отчет, сел у окна читать свою любимую книгу. Ирука не стал спрашивать, почему Какаши решил задержаться. И вот, после длинного рабочего дня, Какаши опять провожал Ируку домой. Они мало говорили из-за некоторого смущения, а диалоги выходили бессмысленными и обрывистыми. С того дня Какаши иногда брал на себя смелость проводить Ируку домой. Он не понимал, что чувствует чунин, как к нему относился. Какаши в данный момент было достаточно того, что Ирука позволял себя проводить. Может быть такими мелкими шагами он сможет зайти и дальше. Но Какаши принимал это только в глубине души, поэтому после каждой такой прогулки он спорил с собой. Спорил, какие именно он испытывает чувства. Ему сложно было поверить, что чунин может вызвать то, что не мог ни один человек за долгие годы. И в те дни, когда Какаши соглашался с этим выводом, он начинал думать, почему именно Ирука. Ответа так и не находилось. И вот случалась очередная такая прогулка, а после нее очередной душевный спор. Какаши пытался доказать себе всеми правдами и неправдами, что эта стезя человеческих отношений закрыта для него и не должна никогда открываться. Ещё и дети. День за днём они проникали в душу Какаши, не оставляя и шанса на пустоту в сердце. Конечно, в своем стиле, но он возился с ними. Они начали воспринимать его так же, как Ируку. И когда Какаши это понял, ему стало дурно. Опять он начал привязываться, давать волю чувствам. Как бы ему не хотелось их отвергнуть, но они все равно становились ближе, и ему это нравилось. Такая извращенного рода идиллия продолжалась недолго. Объявили экзамен на чунина, и Ирука сильно повздорил с Какаши. Джонин, конечно, понимал, что был слишком жестким, но он не сказал ничего, что могло бы быть неправдой. Даже когда Ирука проверил команду номер семь и пришёл отчитаться Какаши, он был раздражен. Джонин со спокойствием вздохнул и сменил тон и тему разговора. - Не хотите сегодня пройтись?- Какаши дружелюбно улыбнулся. - Нет, спасибо,- сухо ответил Ирука и в спешке удалился. Какаши вдруг охватила неприятная злость. Он, не зная, куда податься, просто пошёл в противоположную от Ируки сторону. «Ну как так! Как можно мешать личное и рабочее!»- мысли Какаши крутились вокруг этих двух фраз,- «Или...». Тут Хатаке подумал, что может это не было личным для Ируки. Может быть это для него было частью поддержания связи с Наруто и остальными. Сенсей часто спрашивал о детях и их успехах, но Какаши скидывал все на то, что это первый класс Ируки. Джонин нервно копался в памяти, выуживая темы их разговоров. Почти всегда сенсей говорил о чём-то рабочем, нейтральном. Казалось, единственная, будоражащая Ируку тема, это дети. Он не хотел пускать Какаши в личное, и ему отлично это удавалось. Теперь Какаши думал, что зря рассчитывал... Рассчитывал на что? На дружбу? Или на что-то большее? Ну, сейчас вообще можно было ни на что не рассчитывать, поэтому он отбросил эти мысли в сторону. Время шло быстро. Какаши углубился в себя и стал работать на износ. Экзамен в этом ему хорошо помогал. Ируку он видел не часто и мельком, так что потихоньку его место в голове Какаши заменили дети. В частности Саске, которому нужно передать хоть тот небольшой опыт владения шаринганом, который у него есть. И Хатаке так впился в эту цель, что на месяц перед последним этапом экзамена увел Саске в горы для усердных тренировок. Впрочем, ученик был не против. Они были похожи. Молчаливы, одиноки. После слов Третьего, Какаши пытался абстрагироваться от мыслей о том, что Саске это Какаши из команды Минато. Но наедине этого не получалось. Джонин пытался не перекладывать свой жизненный опыт на него и не советовать что попало. Хотя Саске был не очень разговорчив, так что поводов было мало. Настал третий этап. А потом разрушение Конохи. Все случилось так сумбурно, быстро, грязно. Но на секунду Какаши подумал, чем занят Ирука. Скорее всего защитой гражданских, по другому быть не может. Они отбили нападение, но ценой жизни лидера. Какаши было сложно прийти на похороны, сыпать солью на ещё одну свежую рану, поэтому сначала он пошёл к Обито. И друг его долго не отпускал, заставляя стоять в молчании и болезненном ожидании похорон. Какаши решил, что уже неприлично задержался и всё-таки покинул друга. Было много плачущих людей, несмотря на правила шиноби. Третий был долго на своем посту, а потому запал в душу многим поколениям. Все они чтили ту небольшую крупицу памяти о нем в своих сердцах. Какаши взглянул на Ируку. Сенсей обнял вздрагивавшего от слез внука Третьего, но сам не плакал. Достойно шиноби. После похорон все начали расходиться, идя по своим дела или собираясь в компании. Какаши уже был на полпути к своему дому, что-то заставило его повернуть в другую сторону. Дрожащие губы Ируки. Он видел это, но не придал значения. И он ведь знал, как много связывает сенсея с Третьим. И вот Какаши был у его дома, но самого Ируки не было. Спустя минут пятнадцать сенсей появился из-за угла. Он попрощался с Конохамару и подошёл ближе. У Какаши замерло сердце. Как он сейчас отреагирует, что сделает. Ведь последний раз они расстались на далеко не теплой ноте. - Какаши-сан, что вы тут делаете?- Ирука был удивлён и насторожен. - Я подумал, что, возможно, вам сейчас нужно с кем-то поговорить,- Какаши сам не знал, что тут делает, поэтому пришлось выдумывать на ходу. - Понятно,- Ирука вошел в квартиру и обернулся,- Будете заходить или нет? Какаши вздрогнул. Ему было стыдно за произошедшее однажды в этом доме. Он думал, что никогда в жизни больше сюда не зайдёт. Но вот он уже разулся и сидел за столом, смотря, как Ирука ставит чайник на плиту. Какаши боялся сказать что-то неправильное, поэтому молчал. А Ирука молчал, потому что мысли его были не здесь. И вот вскипел чайник, Ирука взял его, и немного кипятка пролилось на руку. Сенсей выпустил чайник, тот упал на пол и разлил кипяток ему по ногам. Ирука зашипел, отпрыгнул и упал. Он замер на мгновение, смотря на свою кухню, разбитый чайник, разлитый кипяток, и его лицо скривилось, выпуская слезы. Какаши сел рядом и приобнял Ируку. Сенсей прильнул к его плечу и сжал в руках ткань водолазки джонина. Вскоре его начало трясти, он начал тихо и неразборчиво что-то шептать, потом он начал всхлипывать громче, слова стали понятнее. Но единственное, что говорил Ирука - почему. Он начал легко хлопать Какаши в плечо, но со временем удары усилились, и в какой-то момент Какаши, сидящий не очень устойчиво, упал на спину. Ирука повалился за ним. Он будто пришёл в себя. Сенсей скомкано извинился и сел, пытаясь унять безудержные всхлипы. Какаши просто смотрел на него, не понимая, что делать. Но решил всё-таки действовать. Он положил руку на плечо Ируки. - Не сдерживайтесь, вам это надо,- серьезно сказал он и направился к плите. Он убрал чайник, вытер лужу. Подогрел новую порцию воды в плошку и налил чай. Ирука самозабвенно смотрел на Какаши, пребывая в своих мыслях. Когда чай был готов, джонин усадил Ируку на стул и осмотрел ожоги, намазал поврежденные места мазью. Когда Ирука пришел в себя, чай уже остыл. Какаши все это время внимательно смотрел на него, ожидая хоть чего-то. И тут сенсей начал рассказывать. Сначала про Третьего. Как он ему помогал, какие-то смешные моменты, потом перешёл на Академию, а позже рассказал и про своих родителей. Какаши не говорил почти ничего, просто слушал. Спустя три чашки чая и десятки историй, Ирука заснул за столом, подпирая рукой голову. Какаши уложил его на диван и укрыл пледом. Когда джонин вышел на улицу, было уже темно, его обдало холодным ночным воздухом, заставляющим глаза слезиться. А может это были слезы другого характера. Ведь Какаши был счастлив.