скелеты в шкафу геометрички

– Даа, мы тут останемся на целую вечность, если будем перелистывать каждую книгу, – усмехнулся Оливьер, все еще осматривая миллионы книжных полок. – Я предлагаю здесь осмотреться, вдруг найдем какие-нибудь полезные энциклопедии, – задумчиво произнес Ксафан, не отрывая взгляда от теплого мерцающего света тысячи свечей. Вся группа рассеялась, решив поискать огромные старые книги в металлических переплетах, потому как им показалось, что именно в таких рукописях они смогут отыскать важную информацию. – Кажется, я нашел хорошую энциклопедию со всеми самыми жуткими существами, которые когда-либо жили на этом свете, – крикнул Оливьер, выглядывая в проход. – Дай-ка глянуть эту книжку. Может, я там и своего начальника найду? – раскатистым басом посмеялся Ксафан. Таня взяла за руку Эрис и шепнула ей на ухо: – Я думаю, что кабинет Аллана где-то вглуби этой библиотеки. Пойдем туда, – геометричка вскинула брови и кивнула в сторону тусклого длинного коридора, по обеим сторонам которого стояли стеллажи с миллионами пыльных книг. Эрис поспешила за шустрой геометричкой, чья тень уже исчезала в полуосвещенном книжном коридоре. В конце коридора, докуда уже не доставал мягкий тусклый свет от свечей, стоял огромный старинный стеллаж из темного, почти черного дуба, по бокам которого были вырезаны надписи на неизвестном древнем языке. Геометричка слегка коснулась резьбы, проводя тонкими пальцами по иероглифам. – Это енохианский язык, – тихо сказала Эрис, заметя любопытство Тани. – Он был создан еще в пятнадцатом или шестнадцатом столетии каким-то медиумом. – Ты знаешь его? – широко раскрыв глаза, спросила геометричка. – Нет, он слишком сложный. Говорят, что он такой же трудный и древний, как санскрит, – она немного помолчала. – Но я уверена, что вход должен быть где-то здесь... Хотя этих надписей не было на других шкафах, – Эрис задумалась. Обе начали обыскивать все полки, вынимая каждую книгу и перелистывая все страницы, чтобы зацепиться хоть за какую-нибудь подсказку. И вот одна большая толстая красная книга с выгравированной пентаграммой на корешке показалась Тане похожей на какой-то знак. Она вынула потрепанную энциклопедию с полки и начала пролистывать ее. Вдруг свечи в коридоре потухли, завыл ветер, и раздался крик. Это был крик Оливьера, а потом и Ксафана. – Что случилось? – крикнула геометричка, но ее голос поглотил вой урагана. Книжки начали вылетать с полок. Их уносила воронка, засасывающая все, что попадалось ей на пути. – Эээйшееет!!! – трясла за руку геометричку Эрис. – Закрой книгу! Это из-за нее буря! – Таня попыталась захлопнуть книгу, но не получалось. Крики Ксафана и Оливьера утихли. "Что происходит?.. Мне это снится...", – лихорадочно думала Танюша, всеми силами пытаясь захлопнуть эту красную книгу. И, наконец, ураган затих. Эрис выбежала из темного коридора и начала искать пропавших приятелей, но их нигде не было. – Эш, их нет! – испуганно тараторила Эрис, мечась от шкафа к шкафу. – Они словно сквозь землю провалились... – ее голос снизился почти до шепота. Геометричка поспешно вышла на открытое пространство, где еще пару мгновений назад ее давние друзья из прошлой жизни рылись на книжных полках. – Куда они подевались?.. – она растерянно оглядывалась по сторонам. – Я не знаю... – также тихо ответила ей Эрис. – Пока мы не придумали план, как их найти, давай отыщем хотя бы кабинет Аллана. – Да, ты права, но где же тогда он может быть?.. Тот стеллаж с иероглифами оказался ловушкой для особо любопытных, – Таня убрала руки за спину. – Здесь еще есть второй этаж... Может, стоит там поискать? – вскинув брови, предложила Эрис. Обе сектантки быстрым шагом дошли до лестницы и поднялись наверх. Первый и второй этаж было сложно отличить: все те же стеллажи, те же миллионы книг, те самые мерцающие свечи, которые вдруг опять сами собой зажглись... Спустя полчаса тщетных поисков Таня наткнулась на книгу в железном обрамлении. Книга не вынималась с полки. – Кажется, я нашла какую-то интересную древнюю рукопись. Помоги мне ее вытащить, – и геометричка вновь со всей силы попыталась выдернуть книгу с полки. Но та вновь не поддалась. – Ты тащи тогда за верхний корешок этой книги, а я возьмусь за нижний, – скомандовала Эрис, и обе женщины потянули на себя книгу с такой силой, что у обеих выступили вены на руках. Но эта хитрая рукопись не двинулась даже на сантиметр. – Надеюсь, это не очередная ловушка для особо любопытных, – усмехнулась Эрис, переводя дух и изучая предмет с разных сторон. – А давай попробуем ее повернуть... И в тот момент, когда Таня толкнула книгу влево, с верхней полки посыпалась пыль. Шкаф задрожал, послышался скрежет, и стеллаж ушел вглубь стены, открыв тайный проход. – Это он. Кабинет Аллана... – с восхищением шептала геометричка, осматривая образовавшийся в стене проем. В комнате было темно и немного сыро. Как только Эрис и Эйшет перешагнули порог тайного кабинета, несколько подсвечников, стоявших на письменном лакированном столе, резко зажглись, издав какой-то странный звук, похожий на скрип, не свойственный восковым свечам. Весь кабинет был похож на архив со всевозможными записями о демонах, чертях, ритуалах. Повсюду хаотично грудились кипы потрепанных книг, будто и здесь прошел вихрь. Сам стол был завален рваными листами с перечеркнутыми строчками, опрокинутая чернильница небрежно валялась на краю, а под столом лежали остатки растоптанных гусиных перьев. – А он и вправду следовал древней традиции... – грустно вздохнула Танюша, улыбнувшись себе и своим мыслям. – Использовал при переписи текстов чернила, смешанные с животной кровью, и гусиные перья, – продолжала разговаривать сама с собой геометричка, проводя пальцами по засохшему чернильному пятну. Эрис в это время пробегала глазами названия книг с темными обложками, с интересом изучая архив. Она вдруг обернулась, чтобы сказать что-то Эйшет, но тут ее взгляд упал на раскрытую толстую книгу с небрежно вырванной страницей. Таня тоже заметила этот любопытный объект. Но как только геометричка приблизилась к книге, чтобы поближе ее рассмотреть, раздался оглушающий звон колокола. Где-то завыл грим. Это не к добру. У Тани начало темнеть в глазах. Еще один звон огромного колокола, теперь уже глухой, раздался эхом в ушах геометрички. Это было последнее, что услышала Таня – она вновь погрузилась в беспросветную тьму. Старческое тело ныло, кости болели, в голове было так же мутно, как после пяти часов проверки тетрадей. Открыв глаза, она вновь увидела его. Нечто. Темное существо с горящими глазами неподвижно смотрело на беззащитную геометричку. – Что ты хочешь от меня? – тихо, почти шепотом сказала Танюша, наощупь найдя книжный стеллаж и оперевшись на него. Она все еще была в библиотеке, но в ней уже не было свечей. – Не смей прикасаться к священному писанию!!! – зашипело чудище, чьи глаза загорелись ярким синим пламенем. Голос рассыпался на тысячи чужих голосов, и все они громко шептали в уши Эйшет: "НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ!.." Таня слышала их дыхание прямо возле себя, будто ее окружала многотысячная толпа незнакомцев, угрожающая ей. Но что им было нужно от нее? Она не сделала ничего плохого, лишь хотела помочь старым друзьям. "Почему это я? Почему вновь все эти кошмары происходят со мной? Как же мне хочется домой...", – дрожала геометричка. Ей хотелось увидеть учеников, подругу Клару - физичку из их школы, Таня даже заскучала по мужу. Нечто уставилось на нее горящими, ослепительно белыми глазами. Танюша зажмурилась, но все еще чувствовала на себе взгляд чудовища. Оно протянуло к ней темные клешни, похожие на человеческие. На каждой "руке" было по десять пальцев, и все они разом начали впиваться в глаза, уши, шею Эйшет. Она хотела было закричать, но тут Нечто моргнуло и, открыв вновь жуткие белоснежные глазницы, заполнило ярким светом все пространство. Таня очнулась из-за того, что кто-то трепал ее за плечи. Это была Эрис. – Эш! Эйшет, очнись! Боже, у тебя даже кровь пошла... – нервничала она, темно-зеленые глаза лихорадочно бегали по бездвижному лицу геометрички. Геометричка с трудом открыла глаза. Боль в области затылка сильно пульсировала. Да, похоже она упала, ударившись о книжную полку. – Я хочу домой... – почти неслышно, одними губами произнесла Таня. Эрис приложила к ушибленному месту Эйшет тряпку, которую она нашла под столом Аллана, и тревожно посмотрела на геометричку. *** В коридоре, в котором очнулись Ксафан и Оливьер, горел тусклый свет, но его излучали не свечи, а обычные лампы, которые зачастую можно увидеть в больницах или школах. Было очень тесно, потолок давил, отчего пространство казалось еще меньше, чем оно было на самом деле. Стены из неприятного темно-серого бетона, пахло сыростью. Коридор казался бесконечным, но лампы освещали далеко не все участки этого тоннеля. – Эй, Оли, ты живой там? – спросонья спросил Ксафан. Он не помнил, как они попали сюда, память будто отшибло. – Да, я в норме, – Оливьер убрал светлые пряди волос с лица и медленно поднялся с каменного пола. Голова закружилась, и он облокотился на бетонную холодную стену. – Надо подумать, как бы нам выбраться из этой дыры, а то мы тут подохнем, – засмеялся Ксафан, но смех фальшивил. Ему было немного не по себе, потому что замкнутые пространства нагоняли на него неимоверный страх. Но не успел Оливьер предложить двинуться в правую сторону тоннеля, как напротив него начал вырисовываться человеческий силуэт, будто бы впечатанный в стену. Этот силуэт был метра два с половиной ростом, так что его голова, а точнее ее очертания, появились на потолке между двумя лампами. – Что за нахрен?! – испугался Ксафан и отполз на пару метров от этого существа. Оли замер, как вкопанный, и не смог даже открыть рот, чтобы закричать. – Эй, вы, двое! Что вы забыли в Лабиринте Вечного Забвения?! – загремел человек в стене. – К-какой... к-какой лабиринт? – заикаясь, пискнул Оливьер. Его никогда в жизни так не трясло, даже при встрече с тем гримом. – Раз уж вы попали сюда не по своей воле, значит, вы обречены на верную гибель, – безобразные очертания обрели на лице улыбку до ушей. – Гибель... Неминуемая погибель, – могильным голосом, но с явной усмешкой, продолжало существо. Ни Ксафан, ни Оливьер не могли найти силы даже отлипнуть от стены и пола, ужас парализовал обоих. "Какая гибель?", – мелькнуло в голове у Ксафана. – "А как же мои дочери и жена... Нет, мне это точно снится. Это все глупые, глупые кошмары", – уверял себя он. Те же мысли были и у Оливьера: "Нет, только бы не смерть, только бы не смерть. Моя Лиза и моя собака Джули не вынесут этой новости. Я пропал... Пожалуйста, пусть это будет сон!.." – он весь затрясся, как осиновый лист. – БЕГИТЕ ЖЕ! БЕГИТЕ, ПОКА МОЖЕТЕ!!! – пол начал дрожать, с потолка посыпался мелкая каменная крошка, а улыбка человека из стены оказалась в паре сантиметров от лица Оливьера, чудовищные руки уже были готовы схватить обезумевшую жертву. Оба друга, будто очнувшись ото сна, рванули в правую сторону Лабиринта. *** Таня и Эрис сидели на полу в кабинете Аллана. Боль в затылке геометрички почти ушла, теперь ныли только кости. Да, возраст давал о себе знать... – Эйшет, пожалуйста, не уходи. Ты нам нужна. Я знаю, что тебе это все кажется одним длинным и страшным кошмаром, но пойми, мы еще не нашли Аллана и Лилит, – умоляла Эрис, заглядывая в грустные и потерянные глаза Тани. Но Танюша молчала, ей не хотелось ни с кем разговаривать, все ее мысли были там в стенах школы, где она работала. Она вспоминала свой милый кабинет с огромной меловой доской и кучей таблиц с формулами, развешанными повсюду. Ей даже хотелось отчитать какого-нибудь ученика за то, что тот не выучил теорему о трех перпендикулярах. Но перед глазами был лишь кабинет Аллана с разбросанными книгами и заваленным письменным столом. Спустя пять минут гробовой тишины Эрис вдруг тихо сказала: – Ты ведь так мне и не ответила тогда у озера... Почему ты ушла? Что случилось? Ты просто испарилась, исчезла в один миг. Таня предчувствовала этот вопрос, она еще давно пыталась понять, как ей придется отвечать на него. Геометричка вспомнила свой заготовленный ответ: – Я... мне было необходимо уйти. В один вечер я поняла, что это был последний день моей прошлой жизни, – она выделила слово "прошлый". – Но тебе же нравилось в секте, ты была всеобщей любимицей, к тебе часто обращались за советом. Вы с Лилит были почти сестрами. Я ничего не понимаю... Я искала ответ на этот вопрос тридцать лет и загнала себя в тупик. – Понимаешь, наша жизнь состоит из скрещивающихся прямых. Если на них посмотреть издалека, то кажется, что они пересекаются, но на самом деле лежат в разных плоскостях. Так и со мной, – задумчиво говорила Таня, пустым взглядом смотря в никуда. – Я никогда на самом деле не служила дьяволу. Да, я верила в Него, но не считала себя его слугой... Да и все, что осталось у меня после ухода, – это лишь теплые воспоминания о вас, – на уставшем лице промелькнула улыбка. – Мне нравилось само ощущение нахождения в такой компании... – вновь в голове послышалось назойливое пение сверчков. Нет! Нельзя! Нельзя! Никогда она об этом не расскажет. Даже если кто-то продаст душу за этот секрет. Эрис решила не донимать Эйшет накопившимися вопросами за долгие годы, она понимала, что Таня ей ничего не расскажет. В кабинете было тихо, все замерло, уснуло,  лишь рыжий огонек от свечи плавно покачивался, оставляя танцующие тени на книжных стеллажах. Сектантка подвинулась к Тане поближе. Ей было неловко, но она так давно не видела Эйшет, что это неприятное чувство быстро ушло. Ее холодные руки обвили Танюшу, и она прижалась к задумчивой женщине, чьи мысли бродили где-то в коридорах школы. Эрис посмотрела на геометричку и не узнала ее: перед ней была совершенно другая Эйшет – грустная, уставшая, уже постаревшая на двадцать лет; но почему-то все это ничуть не смутило женщину с проколотой бровью. Она до сих пор любила и обожала лишь ее, но не могла в этом признаться. Прошло уже двадцать лет, что за глупости?.. Внезапно Таня очнулась и тоже обняла старую знакомую и, слабо улыбнувшись, вздохнула. В изумрудных глазах Эрис застыли слезы. – Мы так давно не виделись, Эш... Я скучала, – и одинокая слеза покатилась по рыхлой щеке. Впервые за двадцать лет ей это не снилось. Не снилось, что она обнимает самого дорогого человека. Не снилась та, что вселила ей веру в жизнь, та, что помогла принять несовершенное, жуткое прошлое и отпустить его. Почему ты ушла, Эйшет? Мы были так близки... Ты меня спасла, Эйшет. Почему же теперь не даешь даже помочь? Что у тебя на душе, о чем ты думаешь? - Боже, храни ее, - зажмурившись, одними губами молилась Эрис по старой привычке из ее прошлой жизни - до того, как она смогла сбежать и обратиться к оккультизму. Так и сидели на полу уставшая учительница по геометрии и взволнованная женщина с проколотой бровью в кабинете Аллана, в забытой тайной библиотеке с огромным количеством пыльных книг, и никто не смел нарушать этой прекрасной минуты тишины.