Зарисовки с Ней

      — Останусь недовольной — будет хуже, ты же знаешь, — улыбается женщина в ответ на попытку возражения, снимая с правой руки два кольца и складывая их в карман лёгкой куртки. Девушке ничего не остаётся, кроме как вздохнуть, прикрыв глаза, и покорно сесть коленями на скамейку, заведя руки за голову. Вначале показалось, что так будет легче, но после четвёртого же удара очищенным прутиком по открытым бёдрам она вцепляется руками в деревянные края и отклоняется назад. Терпеть трудно. Вскоре даже исчезают мысли о том, что их может застать в дальнем конце парка ранний собачник. Светлые полоски на коже едва заметны, но вся поверхность чуть выше колен уже равномерно покраснела и в местах ударов стала шероховатой. Женщина выдерживает темп и продолжает замахиваться с силой, даже несмотря на боль в выражении лица девушки. Последняя то запрокидывает голову, то опускает её как можно ниже к груди, то отворачивается в сторону, но не смотрит в лицо женщины. Видеть удовольствие или равнодушие той, чья рука твёрдо продолжает мучать её, почему-то всегда неловко; да и не позволено ей в этот момент обращаться и перебивать, даже взглядом. На какое-то время получается расслабиться, и идущие один за другим удары сливаются во времени в один, но ближе к двадцатому боль становится резче и сбивает глубокое дыхание. Вдохи и выдохи становятся прерывистыми, сменяясь тихим мычанием, и руки девушки начинают всё чаще и чаще менять положение: за головой, у лица, снова на крайних брусьях — в попытке покрепче зацепиться за что-то. Тепло между ног отступает, вместо появляется неприятный холод в босых ступнях. Когда ломается третий по счёту прут, неровности на котором уже местами повредили кожу, девушка, забыв об их местоположении, с громким стоном хватается за край бёдра почти у самой коленки, но это не успокаивает боль. Кожу щиплет, и когда после строгого замечания женщины она убирает ладонь с ноги, на ней остаётся размазанная капелька крови. Боль на коже успевает немного успокоиться, и сидеть теперь тяжелее.       — Можно ноги опустить? — девушка старается перенести часть веса на руки.       — Нет уж, — женщина высокомерно усмехается, как раз выбрав следующий прут, но всё же кивает на скамейку: — Разомнись.       Девушка подаётся вперёд и ставит руки уже перед собой, медленно разгибает ноги и по одной выпрямляет их. Заданный край юбки падает обратно вниз, и её приходится поднимать, чтобы снова открыть потемневшие бёдра. Мышцы противятся возвращению в прежнее положение, держаться на руках становится тяжелее. Девушка задерживает взгляд на подошедшей ближе женщине, любуясь её лицом.       — Ну что? — с насмешливым недовольством спрашивает последняя, видимо, заметив выражение боли в её глазах. Та спохватывается и мотает головой, глядя вниз. Женщина протягивает руку и ненадолго кладёт ей на голову. От ласкового прикосновения, как и всегда, во всём теле чувствуется уют. Два едва заметных движения большого пальца чудом передают участие, понимание и заботу, которых, возможно, и нет вовсе. Женщина умеет оказать нужное действие самым быстрым и простым способом, и теперь даже неосознанное сопротивление в девушке пропадает. Перед ней полностью покорное существо, и это приводит в неописуемое воодушевление. В воздухе проносится свист, хлёсткий удар и за ним тихий всхлип. Девушка так и не поднимает головы, пока терпит продолжающуюся порку. Плечи сами по себе сжимаются, она тихо и тяжело дышит, открывая рот и перебирая напряжёнными пальцами, вцепившимися в скамейку. С каждым новым взмахом полоску на разгорячённой коже резко окатывает боль, не успевающая утихнуть до следующей вспышки. Не получается отвлечься на попытку согреть руками замёрзшие пальцы ног, и девушка продолжает сидеть в одном положении, лишь подметив, что за это время вокруг стало светлее. Женщине нравится измучивать её до последнего предела, наблюдать без жалости за постепенной сменой удовольствия на напряжение и потом — на безысходность. Даже когда она получает то, что хотела, не торопится останавливаться и растягивает момент, любуясь кровавыми разводами, вздрагиванием и прислушиваясь к сдавленному дыханию. Прут, хлестнув по коленям в последний раз, мягко ложится на бедро у самой юбки, поднимается и гладит по плечу. Девушка поднимает голову и глубоко вздыхает.       Ей хочется одновременно и выпрямить ноги, и взять в ладони холодные ступни. Ещё хочется через одежду коснуться клитора, но стеснение останавливает. Немного отогрев ноги, она обувается и поворачивается к женщине, наблюдающей за ней со скрываемой пристальностью. Внимательный взгляд и остающаяся в руке ветка напоминают о нежеланном прикосновении к месту удара, и девушка в некотором смущении послушно вытягивает перед собой руки вверх ладонями. Наказание не тяжёлое и производится больше для сохранения правил: женщине уже хватило предыдущих истязаний. Несколько сильных ударов оставляют на предплечьях широкие покрасневшие полоски, но боль быстро проходит. От попадания по пальцам девушка подаёт голос, изгибается и прижимает к себе локти. Женщине такая реакция нравится, и по ладоням достаётся ещё несколько раз, в которые девушка, не стесняясь, стонет с мукой и удовольствием. Она поднимает уже улыбающиеся глаза на любимую, и та тоже легко усмехается, взглядом приглашая уходить. Её порция ласки уже закончилась, но, даже не получив больше, девушка чувствует радость, когда на неё попадает свет показавшегося солнца, обогнувший перед тем изящный женский силуэт.