Зарисовки с Ней

      Звуки из видеозаписи в ночной тишине квартиры ощущались инородными и оскорбительными, поэтому девушка сделала громкость минимальной, хотя дома вновь некому было услышать её. Героини на экране телефона не отличались особенной красотой, но первая, темноволосая обнажённая молодая женщина, привлекала стройным телом, на котором красовались несколько крупных татуировок и краснеющие полосы, оставленные только что второй. Старшая участница ролика, держа в руках длинный прут, стояла сбоку от уперевшейся руками в кресло нижней и после каждых нескольких ударов, наносимых с довольно долгим интервалом, подходила и проводила ладонью по её ягодицам, спускалась к бёдрам, легко вела по коже ногтями. Она отошла и снова взяла прут в правую руку, его конец стал двигаться от коленей нижней вверх, после по спине и обратно. Пошло и фальшиво отыгранные, эти движения всё равно отчего-то завораживали девушку и вызывали в ней непонятное волнение — слишком мягкие, ласковые и, должно быть, приятные. Это повторилось несколько раз, прежде чем женщина замахнулась и раздался очередной удар, заставивший истязаемую прогнуться и встать на носочки, а девушку сглотнуть и вздохнуть прерывисто от движения руки под одеялом, смешавшегося с её эмоциями и представляемой картиной. Несколько быстрых, ослабленных ударов, вызвавших лишь тихие щелчки, и снова с силой опустившийся на кожу прут оставил белеющие полоски на каждой ягодице и двойной тёмный след сбоку. За этим последовал томный стон актрисы и второй, едва слышный, — девушки. Приоткрыв рот и почти не моргая, она продолжала смотреть, как женщина вновь подходит и прикладывает руку к нанесённой только что отметине — прекрасно представлялось, как это успокаивает боль, — потирает кожу, второй рукой придерживает нижнюю за талию и ласкает её между ног. С губ последней сорвался тихий полустон-полувыдох, на лице появилась пьяная улыбка, вызванная ещё не удовольствием, но сильным возбуждением. Она тёрлась щекой о плечо и на секунду высунула язык, жмурясь от прикосновений ногтей к покрасневшим следам — нагло и с нескрываемым наслаждением, задерживая взгляд на объективе камеры, а на деле — на лице зрителя.       Девушку, находившуюся весь день в нервном, тревожном состоянии, могла бы выбить из равновесия любая вещь, и ею стали ласки — по-другому всё происходящее на видео было не назвать, — которые до безумия сильно захотелось испытать. Непроходящее беспокойство и горечь от того, что это невозможно, вспыхнули с новой силой. Её тут же покинуло всякое сексуальное возбуждение, плавно сменившись на слёзы. Свернувшись на боку кровати и прижав себе подушку, она с чувством и даже некоторым удовлетворением хныкала в неё, как ребёнок, а после почувствовала, что её трясёт.       Спустя минуту истерики лежать стало невозможно, и девушка, как и ложилась спать, без одежды, встала с кровати, затихая на время, чтобы сосредоточиться на других вещах. Движения совершались сами собой: из ящика стола она взяла маленький тонкий канцелярский нож и направилась в ванную. Смочила кусок ваты спиртом и стала протирать лезвие, на ходу присаживаясь на бортик, но на некоторое время остановилась от подступивших вновь слёз. Расположившись на дне ванны, не спешила начинать успокаивать себя, а прежде уткнулась лицом в колени и ещё с минуту выпускала из себя напряжение и излишне эмоциональную реакцию на увиденное. После наступило состояние транса, мысли что делать стали возникать в голове одна за другой и тут же приводились в исполнение: внутри на левом бедре нож неглубоко вошёл в кожу и оставил за собой полосу, так что на нижнем краешке раны тут же скопилась крупная капелька крови и под собственной тяжестью потекла вниз, остановившись в ямочке у паха. По оставленной короткой дорожке за ней последовала вторая, поменьше. Третья так и не набрала нужной массы, чтобы сорваться следом. Второй надрез остался немного выше, точно там, где кожа была растянута, и от этого девушка, открыв рот, глубоко вздохнула, не отрывая взгляда от себя. Капельки потекли побыстрее, нагоняя одна другую и сливаясь, и опускались туда же, куда и предыдущие. В следующий раз лезвие, уже испачканное, погрузилось глубже, и его пришлось быстро вытащить. С него упала капелька на белоснежное акриловое покрытие и тут же стала тускнеть. Девушка погрузила в набравшуюся лужицу кончик немного криво пришитого пальца и, смотря невидящим взглядом, всё ещё резко вздыхая временами, провела на коже, выше порезов, вертикальную линию. Она оказалась слишком толстой, все остальные ей соответствовали, и в скором времени кровь, скопившаяся на теле, закончилась, и на этом месте остался сухой потемневший след. Девушка надавила на самый глубокий порез, но это не дало нужного ей результата, и пришлось сделать ещё два надреза, чтобы суметь вывести на ноге все пять букв. Свежая кровь текла поверх засохшей, пальцы сильно испачкались и стали липкими. Их не получалось вытереть о случайные участки кожи, но там всё равно оставались смазанные пятна.       Дыхание девушки становилось ровным и спокойным, пока она долго полулежала и любовалась оставшимися следами. Внутри всё ещё играла глубокая тоска при виде имени женщины, но ей больше не во что было вылиться. Опустошение и усталость вызывали желание прикрыть глаза, которые щипало от остатков слёз, но девушка всё никак не могла оторвать взгляда от побагровевших окончательно букв. Беспорядочно трогая себя и сама этого не замечая, она произносила написанное без единого звука, только слегка касаясь нёба языком. Когда веки стали опускаться сами собой, она потянулась и включила воду, направила головку душа на себя. Пятна и полоски смывались, стоило один раз провести по ним рукой, а от порезов тут же потянулись красные разводы. Пришлось вытереться полотенцем, не задевая этот участок, а после высушить его бумажной салфеткой и обработать раны хлоргексидином. После того как кровь совсем перестала течь, девушка убрала с ноги салфетку и со странным ощущением, неоправданно аккуратно двигаясь, вернулась в спальню, чтобы заснуть на этот раз легко и быстро.