Больной ублюдок

      Николас Уайлд пригубил «Ночного горлодёра». Немного, дабы не снесло крышу. О, нет, конечно, это не напиток из нашумевших цветов, однако на массовую культуру сиреневые цветочки повлияли не слабо. Вот и в баре «Звериный оскал», где бестолково проводил время лис, подавали отличный коктейль, выкрашенный синим гренадином, пьянящий не хуже морковной водки.       Последнюю Ник любил.       Бар и девка на одну ночь – это не совсем то, чего Ник искренне желал, но понимал, что от судьбы не свинтишь. В конце концов, обломился же в детстве клуб Следокопытов, почему бы не обломиться ещё одной мечте? Новая мечта родом из Малых Норок имеет длинные бархатные ушки и чуткий, пытливый, добрый нрав.       Морковку Ник полюбил.       Когда она стояла на трибуне, чествуя выпускников Полицейской академии, когда она говорила, что не скрывает своей любви, когда она едва вышла живой из передряги, и он держал её крохотную и безмерно важную жизнь в своих лапах – он любил её.       Для него эти чувства не были секретом, он давно перескочил стадию отрицания и теперь находился на границе с принятием, только не знал, как оное должно выглядеть: должен он принять и прикусить язык или принять и выступить «перед публикой».       Уайлд вспомнил Доджа, своего давнего случайного приятеля, бывшего всегда особо сентиментальным, а потому чудом привязавшегося к лису-одиночке. Как позже выяснилось, у чувствительности шимпанзе были причины. Каминг-аут не заставил мучиться ожиданием: Додж насквозь, если можно так выразиться, был геем. Общественность не была в шоке, ибо с течением эволюции на поверхность выбиралось всякое. Ник тоже воспринял фетиш друга адекватно, разве что с удивлением. Додж скоренько нашёл собрата по несчастью, как сам прохохотал однажды, и чёрт знает, сколько они уже живут вместе.       Только вот Додж нашёл такого же шимпанзе. А Ник...       «Вляпался ты, старая морда, в жуткую петлю эволюции», – натянул лис улыбку ради самоуспокоения. Не спасло. Ещё глоточек.       Резковатый запах лаванды пришёл раньше, чем его обладательница. Дешёвые духи – дешёвая самка.       - Скучаешь?       «Лаванда» – Ник решил и не спрашивать её имени – облокотилась на стойку, не преминув дать на осмотр глубокое декольте.       - Ничего банальнее я не слышал.       - А я не видела, – пустила шпильку лисица в ответ.       «Ну, так. Так и нужно. Свой вид, свои порядки. Лучше б я был геем, честное слово, слово старого прохвоста»       - Угощать тебя надо? – лис потянулся за портмоне.       - Трата времени, – закатила глаза девчонка.       Уайлд оценивающе окинул её взглядом. Если больше нечего ценить, цени профессионализм.       Ник не позволил Лаванде повиснуть на шее, когда они входили в подъезд. Не позволил распустить лапы в лифте. И, когда она совсем уже осточертела с лаской, пьяно, несдержанно кусанул за загривок, усмирив. На язык попала горечь парфюма. Пользуясь заминкой, Уайлд сплюнул в угол лестничной клетки.       Лаванда пыталась изобразить страсть, раздеваясь, но скупую заученность телодвижений вытравить не смогла. Лапки лисы уже потянулись к лифчику, но Ник остановил. Знал, что у него упадёт, если он узрит лишний сосок, не скрытый шерстью. Эволюция надругалась над телами, оставаясь недоконченной, но Ник нихрена не мог поделать с отвращением перед лишними сосками даже на самой привлекательной груди. Ниже, на животе, эти едва ощутимые бугорки были забавны, но грудь – нет! Увидев как-то вживую (и не раз) идеальные округлости, Уайлд навсегда укрепил презрение к рудиментам. Жаждал идеала.       Когда она решительно сжала его рыжими бёдрами, такая коварная, бессердечная, желающая добиться своего, он откинул голову на спинку стула, прикрыв глаза. Актёрской игрой нарисовал на морде блаженство. Ощутил, как быстро лисичка взяла ладный темп и тихонько застонала. Да, детка, да. Другого не надо. У папочки в мыслях совсем другие картины, далёкие от твоей оранжевой тускловатой шкурки: серая, чуть серебристая, с премилым розовым носиком и чудесной беленькой мордашкой девочка. Ещё невинная, если не изменяет чутьё. Ангельская. Его!       Ник упоённо рыкнул, схватил ягодицы в когти, – те провалились в слишком густой и длинный мех, – зажмурился, врубил фантазию на всю катушку, насадил несколько раз размашисто и остервенело. Мышцы под лапами напряглись. Вместо вскрика раздался тявк.       - Полегче! Не вздумай насадить на узел!       «Лучше бы ты молчала, молчала...»       Уайлд вяло снял лапы.       - Как будто оно мне надо, – пробормотал он. – Ты тут сверху, веди.       Лиса фыркнула, но не замедлилась. Она почти не стягивала там, внутри, и даже, казалось, была сухой.       Надоело. Как будто позади остался рабочий день, не меньше. Ник не привык терпеть дискомфорт. Внезапно весёлая мыслишка подсказала: «Пора симуляции!».       - О-о, бэби! – простонал он, вцепляясь в талию (тонкая, но недостаточно). – Почти!       - Терпи! Или помоги уже, – недовольно выдохнула полюбовница и прибавила скорости.       - Да-а, детка, я знаю, как тебе будет лучше, – как можно более сексуально проворковал лис и нажал подушечкой пальца на алевшую точку.       К счастью, лисица справилась быстро. К счастью, не полезла лизаться после.       Наглую лапу, украдкой потянувшуюся за портмоне, он перехватил грубо и до вопля боли.       - Упс! Кажется, кошелечёк-то мой, – потряс Уайлд дерматиновым кармашком перед противно скривившейся мордой шлюшки. – Держи. Свободна.       - Десять долларов?! – возмутилась Лаванда окончательно.       - Я так тебя оценил, – лениво пожал плечами лис, между делом осознавая, что пьян чуть больше, чем требовалось. – И чаевых накинул.       - Сукин сын! Чтоб у тебя хер отсох!       Ник как раз грузно поднялся со стула, так и не натянув белья. Покачнулся, усмехнулся, указал пальцем в дальний угол, где блестела значками фуражка и форма – единственные в комнате вещи, аккуратно покоящиеся на горизонтали.       - Разве мы должны обижаться друг на друга? – в наигранном, мягком дружелюбии проговорил Уайлд, с удовлетворением наблюдая за переменой настроения Лаванды в сторону тихого ужаса. – Вечер поздний, тебе сегодня ещё работать, а мне – завтра. Обещаю, что днём ты меня не увидишь.       Он демонстративно открыл дверь, в которую лисичка вылетела пулей, выпущенной из автомата. Так, что «чао» от клиента вряд ли настигло её.       «Поделом»       Отделавшись от дурно пахнущей, чрезмерно ворчащей особы, Ник плюхнулся на застеленную кровать и расчесал когтями шерсть на шее от безысходности. Выпить ещё? Тогда утром не подняться. Завалиться спать? Штаны, гандон и трусы на полу – не лучшая картина для психики юной милашки Джудит Хоппс. Эту фиалочку смутило полтора десятка голых зверей, негоже пугать последствиями плотских утех.       Джудит... Такая сладкая – Ник ощутил её вкус там, в музее, когда хватил зубами за шею, – и неповторимая. Смелая, но трепетная, дерзкая и хитрая, но чувствительная. Умеющая по-настоящему дружить. Просто дружить. Всего лишь.       Уайлд глухо застонал, стыдливо накрыл лапой морду, но разгоревшийся внизу пыл не погас. Член требовал разрядки, ибо кончить, будучи в лисице, Ник уже не мог. Это надломилось уже давненько и серьёзно терзало, ибо Уайлд до встречи с Морковкой был вполне здоровым и сильным самцом, которого явственно привлекали сочные апельсиновые красотки из семейства собачьих. Какая ирония! Морковь – овощ рыжий, рыжий, словно лиса, а любимым корнеплодом его, Ника, стала вдруг серая крольчишка.       «Уму непостижимо!» – успел подумать Уайлд прежде чем кончить под воображаемые стоны Хоппс.       Бодрая дробь в дверь подсказала, что из-под одеяла пора вылезать. Ник сделал над собой усилие, чтобы встать, но трудная ночка всё-таки отыгралась на голове. Крольчиху пришлось встречать в одних трусах. Ничего, к этому она уже адаптировалась. Умница.       - Ни-ик, оденься, – состроила глазки Хоппс, уперев лапки в бока.       Вся при униформе, облегающей и умопомрачительно сексуальной.       - Только через кружку кофе, – прозевал лис, отчаянно изображая сонную рожу. Но сон уже отбило.       Он знал, что ведёт себя, как озабоченный кретин. Надеялся, что кончится это добром. Без толики промедления Джуди проследовала на импровизированную кухоньку в загашнике квартирки: скромная электроплитка, утварь на две персоны (пришлось расщедриться, когда серебристое нечто с хвостом-помпоном взяло за привычку захаживать в лачугу), чайник, низкий холодильник и стол с единственной табуреткой – и всё это за короткой стенкой, в паре шагов от прихожей, которая плавно перетекала в спальню. «Страной возможностей» называл Ник всю эту композицию на шестом этаже многоэтажки. По крайней мере здесь были толстые стены.       - Ну, и как она?       - Кто? – вопрос Джудит не застал врасплох: вонь лаванды резала по обонянию. Но Уайлд так сразу говорить не хотел. Ощущал вину.       «Было бы, в сущности, за что...»       - Ну, она. У неё рыжий хвост, – принялась загибать пальчики коп, - плохой парфюм, а работает она в сфере... – крольчиха задумчиво сдвинула бровки. – Скажем, в сфере интимных услуг.       - Браво, госпожа следователь, – хило похлопал в ладоши лис. – Вы не пробовали заниматься частным сыском?       - Только общественным, – торжественно поклонилась Джуди. – Эх, Ник. Это только на моей памяти пятая. Аккуратнее с этим.       - Не знаю, – неопределённо пожал плечами Уайлд, пряча глаза. – Наверное, они пошли по кругу.       - Не удивлюсь, – в тоне голоса Джуди послышалась нотка обречённости. Ник напрягся, всегда тонко следящий за её поведением. Послышалось? Можно проверить.       - Да ладно, ты ведь меня ревнуешь, – ехидно осклабился Уайлд.       - А я и не скрываю, – лучезарно и открыто улыбнулась подруга, тут же отвернувшись к чайнику.       «Показалось»       Их милые шутки оставались шутками. В радужном мировоззрении Джуди, конечно. Для Ника шутки постепенно становились пыткой, обидной и волнительной. Идиотская думка «А, может, всё взаимно?» трепала нервы похлеще кровавой работёнки. Любовь граничила с мучением.       - Я никогда не спрашивала, куда ты девал деньги. Те, которые зарабатывал мошенничеством.       Считается, что это способ мышления самок – выуживать из потока информации несущественные детали и цепляться за них. Якобы так самки проверяют самцов на верность и далее, далее, далее... Ник с прискорбием осознавал, что его влюблённость делает из него бабу: «Сменила тему. Что-то не так. Невербально хочет что-то этим сказать», – но осёкся: «Уймись! Не выдумывай того, чего нет! Твой чёртов фетиш не должен касаться непричастных».       - Занятное совпадение. Я ведь никогда не рассказывал, – улыбнулся лис, давя пагубные эмоции.       Джуди вскинула лапки в стороны, как бы приглашая:       - Самое время.       Ник театрально вздохнул, воздев очи горе, и крольчиха явно настроилась на спектакль. Обмануть её – раз плюнуть; такая душка! Спектакль не состоялся.       - Я очень хотел дом, – лис выдержал паузу, размышляя над тем, стоит ли говорить дальше, но у Джудит был такой добрый, такой прелестный, понимающий вид, что сдержаться было сложно. – Я никому не рассказывал, – он строго посмотрел на подругу, ища кивка, чтобы убедиться в сохранности тайны. Нашёл. – Большой дом, где жил бы только я. Два этажа, веранда, поближе к черте города. Кухня, спальня, развлекательный плацдарм, мини-бар, джакузи – чтобы всё по-настоящему. Но это мечта детства. Дом нужно содержать, платить налоги, заверить доходы. Сама знаешь: вся эта ва... кхм, наша бюрократия.       - Мечта детства с мини-баром, джакузи и траходромом, – протянула Хоппс.       - Я ничего не говорил о траходроме, – сощурился Уайлд, на миг пожалев, что признался. Однако обращённый на него взгляд напарницы выдал отнюдь не насмешку. – Я рано вырос. На улице, – медленно проговорил он, силясь разгадать выражение любимой мордочки.       - Нет, ничего, я рада за твою мечту, – сдаваясь, подняла лапы Джуди, старательно отводя взгляд. – Она хорошая. Сейчас работа позволит тебе всё оплатить. Но не думай, что сможешь отделаться от моих к тебе визитов в новое жилище! – она шутливо пригрозила пальчиком.       Уайлд был готов вжать её в холодильник прямо сейчас.       - И не думал, Зайка, – подмигнул он.       И всё, что имел право себе позволить, позволил – придвинулся ближе.       - А если додумаешься поставить вторую кровать, я забуду дорогу домой, – хитро-хитро улыбаясь, промурлыкала Хоппс.       И тоже придвинулась ближе. Существенно.       - Ты забыла, с кем играешь, Морковка, – заговорщицки прошептал Ник и собрал всю волю, чтобы отстраниться, пока до длинных ушек подруги не донеслось скорое биение его хищнического сердца.       «Сдался. Что-нибудь это да и значит», – подумала Джудит Хоппс.