Внимание. Конечная остановка - «Смена ориентации»

— Сестрёнка, отвали, у меня отпуск! А ты вали в свой театральный, не мешай мне спать, — но спать мешали с удвоенной силой, выколупывая сонного парня из-под одеяла. — Тоша, ты мне нужен. Ну Тош, ну пожалуйста, — девушка знала: если долго ныть, он сдастся. Но сегодня план терпел фиаско, брат никак не желал «выколупываться». — Если ты согласишься, Катька с тобой на свидание сходит. — Да ну? И с каких это пор я перестал быть женоподобным ничтожеством?       Девушка закусила щеку. И как ему сказать, что каким был, таким и остался? А изнурительная работа в гараже привела лишь к тому, что он стал похож на сушёную воблу — даже зависть берёт!       Сестра изучала брата: он был немного выше неё и очень худым. Тонкие ноги, тонкие руки, длинные пальцы, узкие покатые плечи, переходящие в худощавую спину. Ну да, непримечательный, особенно для девушек. Не спасало и то, что при всей своей худобе он не выглядел костлявым хиляком — просто его тело в раннем возрасте словно кто-то вытянул. А ещё одарил бешеной скоростью обмена веществ, потому как ел парень много, а толку — ноль. Русые волосы, неопрятные и торчащие во все стороны, расчёсывай не расчёсывай, всё равно ложились в одном им известном хаотичном порядке. Но, невзирая на такую своевольную растительность на голове, остальные части тела были её практически лишены, в частности — лицо. Узкая полоска на подбородке и редкий пушок над верхней губой — считать это щетиной было бы преступлением.       В остальном они абсолютно не отличались друг от друга: такие же глубокие глаза миндалевидной формы, тот же зелёный цвет радужки, густые ресницы и брови (только вот над формой последних придётся поколдовать), ровный нос и овальное лицо. Вот только губы у брата были более объёмными. — Ну Тоша, ну прошу!       И почему он должен страдать? Её парень пригласил её на море, а ему с какого-то перепугу тащиться на пары вместо неё? Сестра достала мобильный телефон и набрала подругу — та сонно со всем согласилась.       — Ты слышал? Она тебя утром встретит, на парах будет сидеть с тобой, а в обед сходите попьёте кофе. И так всю неделю! — Сестра, ты меня за придурка держишь? Каким местом это свидание? — И с чего ему на такое соглашаться? Да и не похожи они, его же сразу спалят. — Или так, или ближе чем на три метра тебе к ней не подойти. А так она целую неделю будет с тобой рядом. Кто знает, может, ты её покоришь как-то? Ну братик, ну я тебя прошу! — Антон сдался. У него с самого начала не было выбора. — Хорошо, только давай без вот этих твоих бабских штучек. И я же ничего не смыслю в твоём этом «большом искусстве».       Сестра запрыгала на кровати: «Ура! Она поедет на море!». — А тебе и не нужно ничего понимать. Сейчас нет важных контрольных или экзаменов, так что всё норм, — брат открыл было рот, чтобы сказать, что его могут узнать, но сестре было уже всё равно: она мыслями находилась на пляже. — Давай сейчас тебя подфотошопим, и родная мама нас не отличит! А пока вставай и в душ.       Стоило ли Антону верить сестре на слово? Наверное, нет. Едва он вышел из ванной, как на него напали с орудиями женских пыток. Депиляцию горячим воском вплоть до линии бикини он будет помнить сестре до скончания века. Причём её века, потому как сам он твёрдо намерен её пережить. А смерть свою она познает от стыда, когда он расскажет её парню парочку постыдных историй из их детства.       От джинсов и топа пришлось отказаться: по официальной версии — потому что они были на него коротковаты. На самом деле они оказались свободны ему в бёдрах, что девушку изрядно расстроило, а потому выбор пал на платье. Но ладно истории — как же хорошо, что он заныкал парочку компрометирующих фото! Ведь на него нацепили не только бюстгальтер (что она там им прикрывает, плоская же как доска!), но и стринги. И хотя он видел в её бельевом шкафу что-то более закрытое, надевать другой комплект было нельзя: он, видите ли, под платье не подходит. — Таша, они мне жмут и впиваются!       Девушка фыркнула: брат крутился как уж на сковороде, из-за чего она никак не могла нормально растушевать тени. — Успокойся и не обращай на бельё внимания, скоро привыкнешь.       Брат взревел, за что тут же получил кисточкой в глаз. Глаз, разумеется, заслезился, и парень в очередной раз размазал всё по лицу. — Таша, я же просил без вот этого всего!       На замечание сестры, что будет странно, если она придёт ненакрашенной, он только зло процедил: — Я завтра не смогу всё это проделать сам, так что в любом случае приду без макияжа. Это, по-твоему, не будет странно? — Завтра тебя Катя накрасит. А ты следи, что и как она делает, и только посмей меня опозорить! Брат, я ведь тоже много чего о тебе поведать могу.       Дальнейшие сборы превратились в сплошные споры по поводу губной помады. Поскольку его губы выглядели с ней слишком объёмными, девушка никак не могла подобрать нужный оттенок. Потом она долго мучилась с обувью: на каблуках брат смотрелся глупо, шатался, спотыкался, да ещё и становился на голову выше неё, а балетки под это платье категорически не подходили.       — Так, нужно подобрать что-то другое. И под новый наряд придётся макияж переделать…       Антон взвыл. Переодеваться? Ну уж нет! Сунув ноги в первые попавшиеся туфли, в которые они смогли влезть (благо из-за высокого роста у сестры размер ноги тоже был немаленьким), он бросился бежать на автобус.       До остановки он едва доковылял: ноги болели, туфли нещадно жали, бельё впивалось всё глубже, и ни фига не замечать его не получалось, а платье облегало и давило. Как? Ради чего женщины так страдают?! — Девушка, девушка, вы кое-что потеряли!       Антон резко остановился. Что он мог потерять? У него же с собой ничего не было. К нему вплотную подошёл какой-то парень и указал пальцем на клумбу. Фантик, промокший проездной, несколько окурков и «рогалик», в который были скручены собачьи экскременты… Что из этого, по его мнению, Антон потерял? — Разве не увидели? Вы потеряли улыбку. — Очень смешно, — Антон нахмурился. Что за черт? Почему этот тип подходит всё ближе? — Меня зовут Михаил, а вас?       Антон замер. Его приняли за девушку? И чего теперь? С ним пытаются познакомиться! Он что, должен быть этому несказанно рад? — Простите, я спешу, — он попытался пройти мимо, но незнакомец перехватил его за руку. Что за… — Вы не сказали, как вас зовут. И телефончик… Дадите свой телефончик?       Рука Антона машинально хлопнула по тому месту, где у джинсов обычно был карман. — Блядь. Телефон… — парень опешил. Нет, девушки, конечно, тоже ругаются, но чтобы вот так, прямо во время знакомства… А Антон уже свирепо цедил сквозь зубы: — Руку пустил, придурок, а то сейчас ты сам свой телефончик отдашь. Причём вместе со своей культяпкой! — Коза, — буркнул несостоявшийся ухажёр. Наверное, он хотел высказаться грубее, но во взгляде «девушки» было что-то такое, из-за чего парень решил не нарываться.       Когда она отошла подальше, Михаил глянул на сердитое колыхание подола её платья и подумал, что догонять её, пожалуй, не стоит. «Наверное, у неё критические дни», — с этой мыслью пикапер отправился искать кого-то посговорчивее на вечер. А может, и на несколько.       До остановки оставалось идти минут пятнадцать. За это время Антон успел узнать, что он не только «потерял улыбку возле собачьей кучки», но и что его отец — преступник, укравший из дивного сада неземную красоту. А ещё ему по секрету сообщили, что все газеты и просторы интернета пестрят новостями о падении ангела с небес, и — о чудо! — именно Антон является воплощением этой «агонии социальных сетей».       В общем, кажется, он начал понимать, почему Катя всегда так холодно относилась к его знакам внимания: они были напрочь лишены креатива. Куда его жалким потугам в духе «ты симпатичная» до местных мастеров слова! Если уж он сам не в состоянии спокойно дойти до остановки, чтобы не стать жертвой уличных пикаперов, то что говорить о Катерине — она-то настоящая красавица.       На автобусной остановке тоже не обошлось без эксцессов. Прямо перед носом подъезжающего жёлтенького автобуса затормозила яркая иномарка, из которой выкатился невысокий толстоватый мужичок. Он бесцеремонно осмотрел Антона с ног до головы — от мысов туфель до слегка перекосившегося набок парика (да, на него нацепили парик, подстраховалась-таки стерва-сестра) — и вальяжно заявил, что такая красотка просто создана для салона его автомобиля.              Водитель автобуса неистово давил на клаксон. Он высунулся в окно и, грязно выругавшись, сообщил, что все, кто стоят на остановке, созданы для его «горбатого друга», после чего посоветовал мужику по-хорошему освободить подъезд к карману. Даже представлять не нужно было, с какими лицами столпившиеся люди смотрели на Антона. Так что неоднократно брошенное ему в спину «Проститутка!» даже не прозвучало обидно. — Ну, сестра… Будет тебе отдых на море! Да ты у меня на пересдачах загнёшься, я не я буду!       Едва втиснувшись в салон, парень принялся мысленно костерить всё, на чём держался этот мир и его правила. Стоило ему случайно наступить кому-то на ногу, как тут же прилетало:       «Коза, смотри под ноги! Куда своими каблуками прешь?». Когда же наступали ему, в ответ на возмущение рякали: «Сука, рот закрой! Не видишь, сколько людей?!».       Очередная остановка. По воле какой-то магии пространство автобуса растянулось — иначе как объяснить, что вышел один человек, а зашло пятеро? Антона сдавило ещё сильнее. Надетые против воли стринги сегодня явно были в сговоре со всеми подлостями этого мира: они врезались в тело так, что стало больно не только между бёдер. Нежная ткань белья безжалостно передавила яички, не говоря уже об остальных особенностях анатомии мужских половых органов. Слегка подвигав бёдрами, он попытался хоть немного избавиться от дискомфорта и давления этих проклятых резинок. Он кожей чувствовал: ещё одна остановка — и от девушки его уже ничто не будет отличать, даже операция не понадобится. Вот же стерва, заставила надеть это орудие пыток!       На удивление, манёвр помог. Ещё чуть-чуть — и он сможет наконец нормально дышать. Но стоило Антону слегка довернуть бедро в сторону, чтобы ослабить натяжение ткани, как он почувствовал, что теперь в те самые многострадальные, сдавленные яички упирается отнюдь не зонтик. Откуда такая уверенность? Спасибо «волшебному салону»: на следующей остановке двери открылись, толпа ломанулась на выход, из-за чего Антона ещё сильнее впечатало в чужой «зонтик». Едва он попытался дёрнуться, как его прижали крепче, а над самым ухом горячо прошептали: — Не шевелись, а то неловко может выйти.       От такой наглости Антон всё-таки дерзко крутанулся. Случайно коснувшись рукой чужого «зонтика», он окончательно убедился в своей правоте. В этот же момент наглая рука незнакомца в попытке облапать «девушку» опустилась ниже и практически коснулась его собственного… Ну, всё понятно.       Чуть повернув голову, насколько позволяло положение, парень громко крикнул на весь салон: — Помогите, домогаются!       Следом последовал резкий удар локтем под дых — ради защиты чести и невинности от липких лап извращенца. Сзади раздался сдавленный хрюк. Дабы закрепить эффект и привлечь внимание толпы, Антон ещё громче добавил: — Извращенец!       Движение в автобусе на мгновение замерло. Воспользовавшись замешательством, парень принялся яростно пробивать себе путь локтями к выходу под возмущённый гомон пассажиров.       До театрального он бежал во весь дух. И всё равно, судя по нервно расхаживающей возле входа Катерине, сильно опоздал. — Ты чего такой всклокоченный? Что у тебя на голове? Тоша, господи, что у тебя с колготками?! Да они все в зацепках! Ты что вообще делала? Какими кустами сюда добиралась?       В этот момент Антон был так зол на обеих подружек, что едва сдерживался. — Ты готовишь мне ужин каждый день, пока Таша не вернётся. И ни на шаг от меня не отходишь! Иначе я прямо сейчас иду к декану, и плевать мне на последствия. Пусть её хоть вышибут отсюда, с какого хрена я должен всё это терпеть?!       У Кати от удивления расширились глаза — Тоша всегда казался ей тихим и скромным.       Как назло, именно в эту секунду к воротам подъехало такси. Из машины чинно вышли Виталий Львович и Аксентий Климович — преподаватель по сценической речи и декан их факультета. Вот уж «повезло» так повезло! — Войлова, Лаврова! Вы почему ещё здесь? Живо на пары!       Антон уже открыл было рот, чтобы высказать всё, что накипело, но Катя вовремя сориентировалась и намертво зажала ему рот ладонью. — Простите, простите, Аксентий Климович! Наташе внезапно стало плохо, она чуть в обморок не упала. Я просто не могла оставить её одну!       Декан строго обернулся к преподавателю, который и без того явно был не в духе. — Виталий Львович, одну минуту, подождите меня в кабинете, я сейчас к вам подойду. — Преподаватель по сценической речи прошёл мимо, проигнорировав робкое приветствие студенток. Декан строго повернулся к замершей паре: — Наталья, повернитесь ко мне лицом, будьте так добры. — Доброе утро, Аксентий Климович, — Антон послушно поднял голову, гадая, к чему всё это ведёт.       Декан бесцеремонно подцепил его пальцами за подбородок. Лицо преподавателя оказалось слишком близко; он несколько раз ритмично втянул носом воздух и, отпустив парня, отступил на шаг. — Запаха алкоголя нет. Так что случилось?       Антон чуть скосил глаза на Катю — та смотрела на него умоляющим, полным паники взглядом. Пришлось импровизировать на ходу. — Не знаю… Голова закружилась, и ноги словно подкосились. Но сейчас уже лучше. Извините, что опоздала, я всё отработаю и…       Но декан уже сделал шаг в сторону массивных дверей института. — Войлова, отведите подругу в медпункт и купите ей перекусить. А то со своими диетами, боюсь, «Мисс курса» ей не стать, если она в обморок прямо на дефиле шлёпнется.       Антон округлил глаза и уже открыл рот, чтобы спросить, что ещё за дефиле, но Катя больно перехватила его за ладонь, умоляя молчать. — И зайдите к секретарю, она вам даст допуск для пересдачи. Потому как обморок обмороком, а подготовку к выступлению никто не отменял.       Декан скрылся в здании. Антон едва сдерживал бушевавшую внутри ярость. «Никаких важных мероприятий», говорила она! Да Таша могла сама написать заявление на эти несколько дней или отпроситься официально. Ей и так все хвосты отрабатывать, зачем было городить эти шпионские сложности?! — Тошик, ну пожалуйста! Вся группа Наташку выбрала — она же у нас первая красавица. Ну Тошик! — Катя жалобно заглянула ему в лицо. «Ну уж нет, — мрачно подумал Антон. — Сестра на море задницу греет, а мне тут отдуваться?» — Да никто и не заподозрит, что ты не Наташка! Декан вплотную на тебя смотрел и подмены не заметил, ну прошу тебя… Я всё-всё для тебя сделаю! — Всё-всё? — Антон прищурился.       Катя тут же уловила перемену в его настроении. Она двумя руками обхватила его за локоть и заискивающе прижалась к нему грудью. — Если выступишь на конкурсе и за неделю не выкинешь никаких фокусов — то вообще всё-всё! Пошли скорее, если декан вернётся — нам несдобровать. Мы и так пару Елисея Климовича пропускаем. Хорошо хоть, допуск дадут…       Она переплела свои пальцы с его ладонью и потащила Антона в сторону медпункта. Для официального допуска нужны были веские основания, так что медсестре тоже придётся врать. Заодно это станет отличной проверкой их маскировки. Катя опустила взгляд вниз и испуганно охнула: — Ой, а с колготками точно нужно что-то делать, ты не можешь в таком виде ходить. Уж лучше вообще без них… Слушай, а ты ноги-то хоть побрил… то есть побрила? — Катя, не зли меня! Я деньги и мобильник дома забыл, так что ты меня сегодня и кормишь, и кофе угощаешь.       На логичный вопрос, как же он тогда доехал, парень густо покраснел. Тот извращенец в автобусе его не только облапал, но ещё и за проезд заплатил! Антон мрачно размышлял: «Может, этот жмот решил, что за такие ласки пора бы и расплатиться? Или я вообще что-то не так понял, и это был не он?..»       Они наконец дошли до медпункта. Стринги по-прежнему безжалостно врезались в гениталии, так что в то, что «Наташе» действительно плохо, медсестра поверила с первого взгляда. Страдать дальше парень не собирался. Пока Катя ходила к секретарю за пропуском и в ближайший магазин за новыми колготками, он заперся в кабинке и решительно снял с себя всё, что так нещадно давило. И какой вообще прикол носить бельё комплектом? Ему лично абсолютно пофигу, сочетаются ли трусы с лифчиком — демонстрировать их он всё равно никому не станет. Ну, по крайней мере, в ту минуту Антон в это свято верил. Тем временем в кабинете декана. — Виталий Львович, ваш кофе, — секретарь кокетливо покачивала бёдрами и прогибалась в пояснице, чтобы повыгоднее продемонстрировать глубокое декольте. — Кхм-кхм! Виталина Игоревна, я вам не мешаю? — раздался строгий голос Аксентия Климовича.       Девушка мгновенно выпрямилась и пулей выскочила в приёмную. С тех пор как у декана появилась постоянная подружка, он всё меньше обращал внимания на секретаршу. И хотя раньше это внимание ограничивалось лишь лёгким флиртом и комплиментами, теперь оно и вовсе стало сухим и сугубо формальным. Вот Виталина и решила сменить вектор, чтобы устраивать личную жизнь с другими кандидатами. Жаль только, что, невзирая на весь ассортимент вуза, выбирать толком было не из кого.       Секретарь плотно прикрыла за собой дверь. Декан повернулся к гостю: — Ты чего такой помятый? И что ты вообще делал на той остановке? — Меня вытолкали из автобуса и, как видишь, знатно потрепали, — буркнул Виталий Львович. Настроение у преподавателя с самого утра было паршивым.       Сестра настаивала на какой-то совместной поездке и ничего не желала слушать, а как быть ему? Он видеть её не хотел! Да ещё и эта чокнутая девица в автобусе… Сама же виновата, так тесно притерлась к нему в толпе, но… Никаких «но»! Он не должен был так бурно и по-мальчишески отреагировать на случайную попутчицу. Ни при каких обстоятельствах. — А я тебе говорил: полегче с намёками. Наши люди толерантны только под анонимными никами в соцсетях. Такие, как ты, для них не более чем извращенцы.       В ответ прилетел злой, колючий взгляд. Аксентий мысленно усмехнулся. Да ладно, он и сам, когда обо всём узнал, еле через себя переступил, чтобы продолжить общаться с другом нормально и без предубеждений. — Так что в итоге случилось-то? — Да всё как обычно. Утро. Забитый автобус. Куча народа… и тут обо меня начала тереться соблазнительная женская попка, — Виталий раздражённо повёл плечом.       Аксентий аж вперёд подался от любопытства. «А я, идиот, всё на такси езжу!» — промелькнуло в голове. — Короче, когда я сообразил, что происходит, организм уже отреагировал. И крайне бурно. — Стопэ! Ты отреагировал на девушку? — декан округлил глаза. — А как же твоё стопроцентное гейство? Неужели этот недуг излечим?       Виталий злобно фыркнул. Аксентий мысленно покачал頭 головой: и чего тот дуется? Ну подумаешь, отреагировал. Девушки — они же ух! Особенно их фигурки. Именно поэтому Аксентий и держал у себя Виталину: порой позволял себе лёгкий флирт, уж очень ему нравились её округлые бёдра, особенно когда она надевала эту узкую юбку со смешным названием «карандаш» или как там её… «футляр»? — А может, у тебя это… ну, тот самый коварный недотрах? — хохотнул декан. — Когда у тебя вообще в последний раз хоть что-то было? Год назад? Два?       Друг стал чернее тучи. Аксентий знал, что Виталию эта тема глубоко неприятна, да тут ещё и сестра масла в огонь подливает своими расспросами. — Ладно-ладно, не кипятись. Ну раз ты у нас теперь эксперт «широкого» профиля, побудь завтра членом жюри на конкурсе красоты. Очень тебя прошу! — Елисея попроси, — буркнул Виталий, отпивая из чашки. — Он у нас по этой части главный специалист. Я-то тебе зачем?       Декан поморщился. Нет, просить брата в такой ситуации точно было не вариантом: от строгости Елисея Климовича половина студенток на парах заикается, не хватало ещё портить девушкам атмосферу праздника. — Да он занят, жениться собрался.       Виталий как раз глотал кофе, так что напиток от неожиданности пошёл не в то горло. Кое-как откашлявшись, он попытался спросить, на ком и когда, но голос на время пропал вместе с кашлем. — Да нет, не в буквальном смысле, — махнул рукой декан. — Хотя, боюсь, его потуги именно этим и закончатся. Он тут познакомился с какой-то девицей, она его зацепила, а в последний момент струсила и продинамила. Так что теперь он вокруг неё ритуальные танцы устраивает. Чувствую, точно всё свадьбой закончится! — Такая хорошенькая? — декан назвал имя.       Виталий смутно припоминал, о ком идёт речь. На девушек он особого внимания никогда не обращал, так что образ в голове всплывал весьма размытый. — Не помню… Ну ладно, в любом случае — удачи ему. Но я так и не понял, почему он-то судить не может? — А потому что его наши студентки до икоты боятся! А из остальных кандидатов особо выбирать некого. Я, конечно, человек современный, широких взглядов, но если раньше оценки покупали за деньги, то сейчас, похоже, ввели какой-то новый тариф. Или это я от жизни отстал… В общем, почему я судью-то сменил: этот деятель уже половине участниц ленточку победительницы пообещал! Виталий, ну прошу, помоги. Пусть хоть один голос будет за реальные достоинства девушек, а не за степень возбуждения мужского либидо. А я тебе взамен такую отмазку на время отпуска организую, что ты с сестрой точно поехать не сможешь. идёт? — Нет, спасибо. Уж лучше с ней и её друзьями пять ночей в лесу, чем те «внеплановые отработки», которые ты мне обычно организуешь, — усмехнулся Виталий.       Остаток свободного времени они провели, болтая обо всём ни о чём.       Домой Виталий Львович вернулся, как обычно, поздно — уставшим, голодным и очень злым. Ему всё никак не давала покоя та утренняя девица из автобуса. Ну не мог он на неё отреагировать, ну никак!       Глянул на часы — половина десятого. Самое время. В стакан полетели кубики льда, и следом потянулась янтарная струя односолодового виски. Виталий грустно посмотрел на потухший камин. На улице стояла довольно тёплая для весеннего дня погода, но ведь эта сумасшедшая была даже без пальто, в одном лёгком платье!       Он прикрыл глаза, позволяя хмелю мягко окутать сознание и притупить чувства. Мускусный запах кожи с лёгкими цитрусовыми нотками… Её волосы лезли ему прямо в рот. А она высокая. Длинная шея, тонкие, плавные линии, узкие покатые плечи — вряд ли они всё-таки принадлежали парню. Но вот рука?..       Виталий плотнее зажмурился, словно от этого усилия образ станет чётче. Хм, нет, не вспомнить — рукава у платья были длинными. Зато он отчётливо помнил, как какая-то женщина сзади потянула свою авоську и толкнула Виталия в спину. Он тогда фактически всем весом навалился на эту девицу, а она даже не шелохнулась! Тело у неё оказалось на удивление крепким. Хотя… нет. Однозначно нет, она была очень стройной. Может, спортсменка? Да, скорее всего, дело в спорте — у неё и бёдра были невероятно упругими…       От нахлынувших мыслей о девичьей попке организм снова выдал мгновенную реакцию. — Да что со мной такое?! Я в таком состоянии не смогу никуда поехать. Ведь там будет он и… и всё случится как в прошлый раз, — Виталий сделал большой глоток, и горло обожгло от спазма, тугой ком едва прокатался по пищеводу. — Скотина… Делает ей предложение, а уже через час мы с ним в той кладовке! Нужно что-то придумать, я не могу ехать. Однозначно. Мужчина скинул остатки одежды. По-хорошему, логичнее всего было найти себе кого-то на время или хотя бы на одну ночь, но он никак не мог забыть его. Неужели тот парень настолько хорош или чувства к нему всё ещё так сильны? Да что вообще происходит?!       Обжигающие струи воды Виталий практически не ощущал. Он резко крутанул рычаг, переключая воду с горячей на ледяную, и только тогда мысли начали проясняться. Обе руки упёрлись в влажный кафель. — Может, и вправду попробовать переключиться на девушек? Есть же такие козлы, как он, которые считают себя бисексуалами… Может, и я смогу? — Медленно повернувшись, чтобы не поскользнуться, он прижался затылком к стене, подставляя лицо «тропическому ливню». — А ведь она тогда повернулась…       Хм. А запомнил ли он её лицо? Веки медленно опустились. У неё большие глаза… Светлая радужка, но не серая. Голубая? Нет, не голубая — зелёная. Но не яркая, скорее приглушённый оттенок. Или это всё иллюзия макияжа? Да, наверное, дело в косметике, потому что тон кожи был явно подправлен… Лёгкий румянец — или всё-таки нет? А этот дикий блеск в глазах! Ну подумаешь, девчонка немного перевозбудилась в толпе, можно подумать, ей впервой испытывать такое. Виталий хмыкнул. А она хорошенькая, особенно губки. Объёмные, розовые и чуть влажные, словно сразу после поцелуя…       От одной только мысли о поцелуе тело снова напряглось, ладонь сама собой легла на шею. Сердце грохотало так неистово, что этот ритм отдавался в каждом капилляре. Он снова вспомнил, какая у попутчицы длинная и тонкая шея. Представил, как касается её губами… Да ладно, какое там касается! Он буквально почувствовал, как впивается в эту фарфоровую кожу зубами, как она вскрикивает от боли, как самый кончик его языка скользит по свежей отметине, пока наливается синяк. Нежная… Её кожа просто обязана быть нежной! У неё довольно узкие плечи. Хм, она ведь стояла спиной… На секунду мысль о возможной большой груди принесла странное разочарование — подсознательно ему хотелось, чтобы девица была плоской.       Пальцы уже ласкали собственные возбуждённые ареолы. Виталий рвано выдохнул: — Аксентий, чтоб тебя и твои шуточки про «широкий профиль» и «недотрах»! Но почему… почему мысли о ней меня так заводят? И как далеко в своих фантазиях я готов зайти?       Решив больше не рефлексировать, он опустил руку ниже — пальцы скользнули по рельефным кубикам живота. В отличие от хрупкого предмета своего внезапного вожделения, преподаватель по сценической речи обладал идеальным телосложением. Хорошая генетика от природы и изнурительная работа в спортзале подарили его телу по-настоящему роскошный рельеф.       Губы то плотно сжимались, то с них против воли срывался мученический стон. Это было невыносимо. Как? Как он вообще дошёл до такого? Пальцы ласкали самые чувствительные места, и долгой стимуляции даже не потребовалось — хватило одного лишь воспоминания о её пухлых, манящих губах. Эти губы и упругая попка — единственное, что возбуждало его сейчас с такой силой, что сдерживаться не оставалось никаких сил. Ещё пара более интенсивных движений, короткая вспышка, и разгорячённое тело наконец обмякло. Прохладная вода мгновенно смыла сладковатый запах семени, а по венам прокатилась блаженная нега. Хорошо… Давненько он не чувствовал такого оглушительного удовлетворения от банальной ручной стимуляции.       Виталий вернулся в комнату. Мокрое полотенце полетело на стул, влажные волосы растрепались. Мужчина хмыкнул, потянувшись всем телом. Интересно, а встретит ли он её завтра? Пожалуй, даже повторный удар локтем под дых стоил того, чтобы ещё хоть разок прижаться в толпе к этим упругим округлым ягодицам.