Внимание. Конечная остановка - «Смена ориентации»

— Виталий, огромное тебе спасибо! Ах да, чуть не забыл сказать: ты глава президиума, так что тебе открывать наш конкурс. А также за тобой окончательное решение и награждение победительницы.       «Вот уж удружил, спасибо за подставу», — мысленно выругался Виталий. — Так, я не понял, что за честь? С чего вдруг такие плюшки? — Он был явно не в духе. Несмотря на все ночные терзания, выспался он прекрасно, а вот встретить ту загадочную незнакомку в автобусе сегодня, увы, не повезло. — Ну сам посуди, я судить не могу: с моего факультета сразу две конкурсантки, я лицо заинтересованное, — Аксентий сощурился и зашептал другу прямо на ухо: — А остальные члены жюри и подавно! Серафим Игоревич половине девчонок эту ленточку пообещал… Ну, ты сам понимаешь, у них там свои фаворитки и прочие шкурные интересы. Говорил же тебе, не понимаю я сегодняшних студенток. Это просто местечковый конкурс, он ничего им в жизни не даст, но они ради куска атласа готовы конкурентку живьём сожрать! — То есть за меня ты не боишься? Ты хоть понимаешь, что эти фурии со мной сделают, если их выбор не совпадёт с моим?       Декан понимал. И именно поэтому просил занять это место именно преподавателя по сценической речи.       Многие в институте уже догадывались, что холодность Виталия к студенткам обусловлена его нестандартной ориентацией, но прямых доказательств ни у кого не было. Сложности в личной жизни в своё время нанесли мужчине глубокую моральную травму и теперь надёжно удерживали его от бездумных романов и мимолётных интрижек. В какой-то мере декану было искренне жаль друга, но даже зная всю подноготную, он никак не мог взять в толк: почему Виталий так одержимо держится за человека, который причиняет ему лишь нестерпимую боль? Церемония студенческого конкурса красоты не представляла собой ничего особенного. По регламенту всё выглядело как стандартное шоу регионального масштаба: двое ведущих, представление членов жюри (которых набралось пятеро) и небольшое приветственное дефиле конкурсанток.       Вот только об этом самом дефиле Антон был совершенно не в курсе и, разумеется, с треском его провалил. Катя в суматохе просто забыла предупредить парня, из-за чего он пропустил финальную репетицию. Так что на сцену во время феерического представления участниц кое-кто выходил в состоянии глухой, звенящей ярости. В последний момент ситуацию спасла всё та же забывчивая Катерина: спешно поправляя Антону съехавший парик и подпорченный макияж, она слишком плотно прижималась к нему грудью, а её быстрый поцелуй «на удачу» стал для парня отличным мотивирующим пинком. — Так, а теперь быстро и честно: как будет проходить конкурс и чего мне ждать? — Катя замялась. Она прекрасно понимала: парень сейчас взбрыкнёт, и одним поцелуем дело точно не закончится. — Катя! Что там должно быть? Выкладывай правду. — Да ничего такого… Интеллектуальный конкурс, конкурс талантов, и четвёртый — дефиле в вечернем платье.       Антон сощурился. Первые два этапа она перечислила, а потом сразу перепрыгнула на четвёртый. И пока Катя пыталась заговорить ему зубы рассказом про конкурс талантов (оказывается, Наташка готовила какой-то танец), Антона внезапно осенило. — Что будет во время третьего выхода?       Катя замялась и попыталась сменить тему, но Антон решительно развернулся к ней спиной и направился прочь от сцены. — Ты куда?! — Как куда? Отчислять сестрёнку из театрального. Позориться я не стану, — зло бросил он через плечо. — Пожалуйста, не делай этого! Ну Тошик, ну миленький! — Назови хоть одну причину, почему я должен согласиться? М-м? Почему, невзирая на ваше откровенное враньё, я должен позориться там в купальнике? Третьим ведь будет конкурс в купальниках, да?!       Катя густо покраснела. Наташа предупреждала, что брат взбрыкнёт, и, хоть ей очень не хотелось, пришлось идти на крайние меры. — Если ты сейчас всё испортишь, она выложит на твоей странице твои детские фото! Ну те самые, где мама снимала тебя в саду… там, где ты…       Договорить она не успела — парень жестко перехватил её и сдавил пальцами щёки. Его дыхание было глубоким и яростным. Катя беспомощно повисла на его руке, болезненно сипя: — Тоша… больно… В этот момент за кулисы в панике выбежала их сокурсница: — Лаврова, ты что тут делаешь?! Живо на сцену! Там уже интеллектуальный конкурс начался, только тебя и ждут!              Виталий Львович сидел за судейским столом и тихо ненавидел лучшего друга. Это был какой-то кошмар. Для начала ему пришлось толкать приветственную речь, а следующим пунктом регламента шло то самое дефиле-представление. Одна из участниц там безбожно косячила: всё время спотыкалась, выбивалась из ритма и вообще двигалась в одном ей ведомом стиле.       Потом объявили небольшую паузу, которую студенты заполнили исполнением популярных эстрадных песен. И вот оно — время интеллектуального конкурса. Но тут произошла заминка: одна из конкурсанток задерживалась. Ведущая скрылась за кулисами, чтобы поторопить её, пока её коллега отчаянно пытался отвлечь зал. Получалось у него это из рук вон плохо, так что появление запыхавшейся участницы встретили вздохом облегчения. Вот только вышла она на сцену, громко ворча себе под нос: — Какой ещё интеллектуальный конкурс? У куриц и мозгов-то толком нет, одно оперение яркое…       На девушку зашикали со всех сторон, но она лишь презрительно фыркнула и заняла своё место в ряду. — Аксентий Климович, что, простите, ваша студентка себе позволяет? — процедила «Грымза Иллариевна». По паспорту женщина носила благородное имя Галина Илларионовна, но из-за скверного характера и лютой неприязни к молодым девушкам была переименована студентками раз и навсегда. — Как что? Демонстрирует все грани эрудиции, — невозмутимо отозвался декан. — У кур на самом деле весьма яркое оперение, но назвать их интеллектуальными птицами трудно.       Преподавательница по хореографии недовольно фыркнула в адрес Аксентия — её гениальная вступительная постановка только что была беспощадно испорчена этой неуклюжей девицей.       Виталий Львович тем временем демонстративно откинулся на спинку стула, принципиально игнорируя сцену. — Аксентий, а это случаем не твоя пассия? — вкрадчиво спросил он, повернувшись к другу. — Она такими темпами имеет все шансы с треском проиграть. Так что давай сэкономим время, сразу вручим ей ленточку и разойдёмся, а? Убей меня, я не желаю на это смотреть.       Но декан лишь толкнул его в плечо, заставляя обернуться и наконец обратить внимание на сцену, где как раз заговорила та самая строптивая участница: — Татуаж? Пф, прошлый век! Могу нанести аэрографию — правда, макияж тогда можно будет смыть только вместе с кожей лица.       В зале послышались смешки. Виталий удивлённо моргнул — кажется, он начисто прослушал сам вопрос. — Что я пропустил? — преподаватель по сценической речи склонился к сидящему рядом коллеге. — Лаврову спросили про принцип нанесения перманентного татуажа, а она начала делиться с нами очередными гранями своей уникальной эрудиции, — хмыкнул тот.       Виталий нахмурился. Какой ещё перманентный макияж? Зачем обычной девушке знать технологию аэрографии, да ещё и с такими кровожадными подробностями? Сосед по столу, заметив его замешательство, тихо пояснил: — Не удивляйся ты так. Это же наш, студенческий интеллектуальный конкурс. Так что ведущие задают те вопросы, в которых девушки теоретически должны хоть немного разбираться. — Ага, особенно хорошо они разбираются в аэрографии, — съязвил Виталий. — Она хоть знает, что это такое?       Пока Виталий Львович ворчал, конкурсантка Лаврова отчебучила ещё одно дерзкое замечание, окончательно запутав ведущую, и та поспешила передать микрофон следующей участнице. Ну что сказать, в степени непосредственности эта девица явно была лидером. Даже то, как она сидела — едва не развалившись на стуле — было недопустимо для соревнований такого рода. Вон её соперницы замерли с такими напряжёнными лицами, что, казалось, у них вот-вот силикон в губах полопается.       И всё же преподаватель по сценической речи то и дело ловил себя на мысли, что буквально не сводит взгляда с её пухлых губ. Почему они так его волновали? Почему ему так отчаянно хотелось проверить, насколько они чувствительны? И почему, чёрт возьми, ему хотелось верить, что они такие пухлые от природы, а не благодаря достижениям косметической промышленности?       Интеллектуальный этап завершился, а значит, одной пыткой для членов жюри стало меньше. Девушкам выставили промежуточные баллы, и, как ни странно, фаворитка декана оказалась на последнем месте. Виталий повернулся к другу, но не заметил в его реакции ни капли разочарования. Хм, неужели он ошибся, и всё дело было лишь в личной неприязни Аксентия к «Грымзе Иллариевне»?       Конкурс талантов тоже не поражал новизной: банальное пение, игра на музыкальных инструментах да декламация стихов собственного авторства. Хорошо хоть без театральных постановок обошлось, а то получился бы не праздник, а очередной академический экзамен. И снова Лаврову пришлось ждать: сначала пока она соизволит выйти, а потом — пока подготовит всё необходимое для своего номера.       Однако, когда девушка наконец появилась на сцене, зал притих. Глядя на неё — в замасленном комбинезоне со следами краски, с банданой на голове и торчащими из карманов кистями, — никто не ждал ничего хорошего.       Не ждал ровно до того момента, пока она не начала рисовать.       Под её кистями на огромном холсте буквально оживал целый мир. Невиданные цветы тянулись к солнцу, тёплые лучи окутывали каждый росток, хрустальным блеском переливались крохотные капельки росы. Один небрежный мазок, случайное касание, хаотичное движение руки — и на полотне начал проступать силуэт. Тёмные контуры, плавные линии… и вот зрители уже чётко видят очертания женской фигуры. Вот тонкие ветви путаются в её пальцах, вот невидимые потоки тёплого воздуха играют с её локонами. Вот приподнятая рука убирает их с лица, ещё несколько быстрых мазков — и незнакомка уже смотрит в бескрайнее небо, которое яркими кляксами укрывается под слоем пушистых облаков.       В зале повисла мёртвая тишина. Воздух не колебался, звуки стихли, время словно замерло. Настоящий вакуум. Это была чистая магия, ведь вся картина создавалась размашистыми, с виду абсолютно небрежными мазками. Стоило широкой малярной кисти коснуться холста, как появлялся не просто новый слой краски, а удивительный элемент — настоящее чудо трансфигурации. То, что поначалу зрители приняли за банальный натюрморт с вазой и цветами, под руками конкурсантки превратилось в завораживающее полотно: обнажённый силуэт девушки на фоне невероятного заката.       Её финальный поклон утонул в овациях, жюри единогласно выставило самые высокие баллы. Картину же кто-то моментально прихватизировал: едва холст унесли за кулисы, он тут же бесследно испарился.       Антону, впрочем, было плевать. Танцевать он в любом случае не собирался — сестрица могла бы проявить и больше оригинальности при подготовке к конкурсу. Хорошо, что в тёмном чулане среди старого реквизита они с Катей откопали строительный комбинезон и акриловые краски, иначе от позорного провала их бы ничего не спасло. Он и танцы — это же курам на смех. «Хоть бы кто-нибудь смилостивился и позвонил в полицию с сообщением о минировании здания… Ну или пусть комета упадёт с небосвода прямо в этот чёртов актовый зал!» — с такими мыслями парень злобно скрипел зубами, глядя на раздельный купальник. Он попытался взбрыкнуть в очередной раз, но Катя оперативно набрала Наташу. И хотя та сидела за границей и международный звонок влетал в копеечку, Антону пришлось уступить. Сестрица умудрилась взломать пароли от его инстаграма и электронной почты и тут же их сменила. Быстро восстановить доступ он не сможет, а Наташка уже держала палец над кнопкой «опубликовать» — порция детских фотографий была готова к загрузке. В качестве первого предупреждения она уже выложила самый безобидный, но оттого не менее позорный снимок.       А тем временем в зале началось дефиле в купальниках. Если кому-то из мужчин это зрелище и доставляло удовольствие, то у преподавателя по сценической речи данный этап вызвал лишь приступ удушающей скуки. Минутный порыв «обратить внимание на девушек» умер вместе с утренним сном. Виталий Львович вяло разглядывал сцену, ловя себя на мысли, что все они для него абсолютно одинаковы. Стройные ноги, округлые бёдра, плоские животы, узкие талии, пышная грудь — и всё это великолепие его совершенно не трогало. Ну да, будущие актрисы тщательно следили за внешностью, но даже в таком откровенном виде оставались для него безликой серой массой. Девять из десяти участниц были красивы, грациозны и смертельно неинтересны.       Лишь десятая… Шатаясь из стороны в сторону, зажатая и натянутая, словно оголённый нерв, с выражением адской боли на лице, она буквально проковыляла мимо судейского стола. Девица выдавила из себя жуткую судорожную улыбку и чуть ли не бегом бросилась обратно за кулисы. — Лаврова, зараза такая! Ты когда у нас такой скромной стать успела?! — декан аж зубами заскрипел от злости. И это студентка его факультета! Тоже мне, будущая актриса! В эту самую минуту, для преподавателя по сценической речи мир перевернулся с ног на голову.       Его дыхание стало глубоким и рваным, сердцебиение участилось, а рубашка вмиг взмокла от пота. И пусть её купальник был максимально простым и закрытым, а бёдра стыдливо прикрывало парео, пусть сейчас она смотрелась нелепо и глупо — Виталий не мог отвести от неё взгляда. Перед тем как окончательно скрыться за кулисами, девица дёргано повернулась, и сердце мужчины, до этого бешено громыхавшее в груди, на мгновение просто остановилось. — Аксентий, подмени меня, мне нужно отойти! — Виталий выскочил из-за судейского стола с такой скоростью, что едва не отшвырнул собственный стул.       По залу тут же побежали ехидные шепотки: мол, от такого «потрясающего» дефиле Лавровой у председателя жюри случился приступ тошноты. Звучали и другие едкие замечания, но двое друзей не обратили на них никакого внимания. Сейчас они оба хотели оказаться как можно дальше от этого зала и сцены. Вот только одного гнал дикий стыд, а второго мучили куда более приземлённые и плотские чувства.       Это была она. Та самая девушка из автобуса!       Тяжёлая дверь туалетной кабинки с грохотом захлопнулась. Смешанные чувства раздирали Виталия на части. С одной стороны, он был на седьмом небе от счастья, что снова встретил её, с другой — прямо сейчас всерьёз задумался о том, чтобы впервые в жизни попробовать построить отношения с женщиной. Но главное — ему наконец-то полегчало. Теперь он на все сто процентов был уверен, что с его организмом всё в порядке и ориентация тут ни при чём. Вот только что ему даст это открытие и как его теперь использовать? — Виталик, ты в порядке? Может, медсестру позвать? — раздался из-за двери обеспокоенный голос Аксентия, который увязался следом.       Мужчина глухо прорычал, что всё хорошо. Хотя на самом деле он не был в этом уверен. Как не был уверен и в том, что сможет справиться с нахлынувшей проблемой самостоятельно. — Будь добр, подожди меня в коридоре пару минут, — попросил Виталий, пытаясь унять дрожь в голосе.       Но у декана, как обычно, такта не было ни на грош: — Да ладно тебе стесняться, я же всё понимаю! Девушки, полуголые тела, купальники… Ты к тому же сто лет один, так что дело молодое, организм взял своё.       Услышав этот пошловатый трёп, Виталий почувствовал резкую волну раздражения. Возбуждение и боевой настрой тут же начали падать естественным путём. Что ж, по крайней мере, теперь можно не унижать собственное достоинство и спокойно выйти наружу.       Защёлка повернулась. Преподаватель по сценической речи подошёл к умывальнику, включил холодную воду и брезгливо глянул на собственное бледное отражение в зеркале. — А ты точно уверен, что на сцене были исключительно девушки? — хмуро бросил он другу. — Помнишь, Аксентий… я гей. И, похоже, это действительно неизлечимо.              На лбу проступила испарина, корни волос взмокли. Виталий снова намочил ладони и провёл ими по голове, пытаясь скрыть следы того самого затянувшегося воздержания и того дикого эффекта, который произвёл на него этот нелепый закрытый купальник.       Он тяжело опёрся руками о раковину, переводя дыхание. Карие глаза лихорадочно блестели, на скулах проступил бурый румянец. На недельной щетине, которую он оставил исключительно из-за утренней усталости и лени, едва заметно переливались капли воды, попавшие на лицо с ладоней. Нужно было срочно прийти в себя. Набрав в пригоршни побольше ледяной воды, Виталий окунул в неё лицо — вроде бы полегчало.       Он резко тряхнул головой, разбрызгивая капли, чтобы не дай бог не испортить одежду, — дорогая шёлковая рубашка мокрых пятен не простила бы. Немного рискуя безупречным внешним видом, мужчина точным движением пальцев ослабил узел галстука. — Эй, я тебя вообще-то спрашиваю! — Аксентий нетерпеливо притопнул ногой. — Что ты имеешь в виду?       Виталий и сам толком не знал, но одна безумная мысль не давала ему покоя. — Эта твоя… подопечная, которая сейчас ковыляла по подиуму, — явно парень. Странно, что ты, декан, этого не заметил.       Аксентий только глазами захлопал. Кто? Она — парень?! Да эта девица зимой ходит в таких экстремальных мини, что ему самому холодно становится, едва он на неё взглянет! К тому же декану очень не понравилось это собственническое «твоя». — Ну, тут ты ошибаешься, друг мой, причём по всем пунктам, — хмыкнул декан. — Во-первых, она не моя девушка, я со студентками принципиально не встречаюсь. Во-вторых, она точно девчонка — уж кого-кого, а парня в парике я бы от барышни отличил. И в-третьих…       Виталий резко повернулся к нему. В его голове мгновенно созрел план. И пусть идея была самой сумасбродной на всём белом свете, он просто обязан был её реализовать. — Предлагаю пари, — Виталий хищно прищурился. — Если я неправ, и на сцене действительно стопроцентная девица — я забираю себе абсолютно все дежурства и пересдачи по праздникам. Но если прав я, и это ты, господин декан, не умеешь отличать парней от девушек — ты безоговорочно выполнишь одну мою просьбу.       Аксентий довольно расплылся в улыбке и тут же протянул руку. Друг сам загнал себя в ловушку и гарантированно проиграл! Теперь не придётся ломать голову и искать дежурного преподавателя на майские отработки. Хо-хо, какая удача!       Мысленно декан уже отправил студентке тонну благодарностей и предвкушающе потёр руки. Однако на самом подходе к актовому залу у него внутри всё же зашевелилось нехорошее предчувствие. А вдруг?.. Что, если этот заядлый гей со своим специфическим радаром окажется прав?       Аксентий мотнул головой, прогоняя наваждение. Да ну, бред какой-то! Неужели он, взрослый мужик, девчонку от пацана не отличит?       Финальный этап плавно перетёк в объявление результатов. Были розданы грамоты, номинации и атласные ленты. Победительнице под бурные аплодисменты водрузили на голову корону, а остальным участницам вручили утешительные призы. Одной из них — а точнее, «Наталье» — достался приз зрительских симпатий: заветный билет в элитный ночной клуб на две персоны. — Тоша, я тебя, конечно, поздравляю, но в понедельник тебе стоит быть поосторожнее, — зашептала Катя, когда они оказались за кулисами. — Одногруппники на тебя жутко злятся за то, что ты проиграл корону.       «А уж как я зол!» — мрачно подумал парень. Катя просто ещё не знала всех масштабов его бешенства. — Кстати, во сколько ты за мной заедешь? — как ни в чём не бывало продолжила девушка. — Я слышала, этот клуб безумно дорогой, так что возьми с собой побольше денег. Не хочу позориться из-за того, что мой парень не в состоянии оплатить счёт. — А ты никуда не пойдёшь, так что и позориться не придётся, — отрезал Антон.       Катя возмущённо открыла рот, собираясь выдать всю степень своего разочарования, но парень бесцеремонно её перебил: — Ваш препод только что забрал мой билет. Сказал, что сам заедет за мной вечером. Они там всё равно собирались отпраздновать окончание конкурса, так что меня берут с собой, так сказать, за компанию. Ничего не хочешь мне объяснить? С каких это пор моя сестрица крутит шашни с преподавателями? Что, если природа обделила талантом, то это единственный способ выползти на диплом? — Тош, ну ты глупости-то не говори! У Наташки с Юркой всё серьёзно, — Кате стало обидно за подругу. Да, особыми актёрскими талантами Лаврова не блистала, но все зачёты сдавала сама и исключительно честным путём. — А насчёт этого препода… Может, Таша ему просто нравится, и он решил воспользоваться моментом? Слушай, а покажи вообще, о ком речь? — Вон тот высокий шатен с колючим взглядом и во франтовском костюме. Чтоб он этим своим пижонским галстуком за что-нибудь зацепился и…       Катя вдруг звонко рассмеялась. — Виталий Львович?! Тю-ю, Тош, так он же гей!       Антона аж перетрясло. Кто?! — Ну, официально, конечно, никто об этом не трубит, — заговорщицки зашептала Катя, — но на девушек он вообще не смотрит. Его наши девчонки регулярно соблазнить пытаются, а он ни в какую не ведётся. Так что, уверена, это просто совпадение. Что конкретно он тебе сказал? — Сказал, что после конкурса они с коллегами планировали отдохнуть в этом клубе. Но так уж вышло, что в последний момент Елисей Климович сообщил, что придёт со своей новой девушкой, и им срочно понадобился ещё один билет. Вот они и конфисковали мой, а меня пообещали угостить за счёт преподавательского состава.       У Кати от этой новости мгновенно зажглись глаза, а на щеках проступил румянец. Она в секунду забыла, что только что злилась на Антона. — Тоша, ты просто обязан пойти! Все на курсе хотят знать, с кем встречается этот суровый преподаватель по актёрскому мастерству. Ты должен хорошенько её рассмотреть, а лучше — незаметно сфоткать! — Катя тараторила с такой скоростью, что совершенно забыла спросить, а хочет ли сам Антон куда-то тащиться. — Ой, а тебя же ещё одеть нужно… Даже не знаю, есть ли у Ташки в гардеробе что-то подходящее для приличного клуба. — Я никуда не пойду, — отрезал Антон. В ту секунду он был уверен в своём решении на все сто процентов.       И всё бы так и осталось, если бы не раздавшийся за его спиной бархатный голос, не суливший парню ничего хорошего: — Уверены? Наталья, вы действительно уверены, что хотите обидеть преподавательский состав и отказаться от нашего приглашения?       Антону мгновенно стало дурно, а в коленях появилась противная слабость, передающая крупную дрожь по всему телу. — Или вы затаили на нас обиду за то, что мы столь бесцеремонно позаимствовали ваш билет? — Виталий Львович шагнул ближе. — Есть немного… — Антон вовремя вспомнил, чью роль играет, и спешно перестроил фразу: — Я вообще-то хотел-ла пойти с подругой, а не с преподавателями. Я же буду чувствовать себя там совершенно некомфортно.       Губы мужчины вдруг растянулись в мягкой улыбке, отчего его всегда суровое лицо удивительным образом просветлело. — Да уж, никогда я не пойму вас, женщин… Но точно такую же отговорку я слышал буквально десять минут назад. Вы ведь Катерина, верно? — Виталий Львович перевёл взгляд на замершую девушку. Катя ошарашенно кивнула. В их группе этот преподаватель не вёл лекции, так что было странно, что он вообще знает её имя. — Катерина, а вы разве не хотите составить компанию подруге? Поймите, нам очень нужна ваша помощь. Это строжайший секрет, но, думаю, вы понимаете, что преподаватели — тоже люди. Мы имеем полное право на личную жизнь за пределами института. И как раз сейчас своим согласием вы, можно сказать, помогаете наладить эту самую личную жизнь кое-кому из моих коллег. — Слишком туманно вы изъясняетесь, Виталий Львович, уж простите, — Антон включил все свои актёрские навыки и выдавил ответную улыбку. Она буквально приклеилась к его лицу, вот только теперь не выглядела ни светлой, ни искренней. — Исходя из ваших слов, это попахивает чем-то неприличным, так что мы не можем ответить вам согласием. — Хорошо, сдаюсь, — рассмеялся мужчина. — Всё, что от вас требуется — это просто посидеть с нами за столиком и крепко держать язык за зубами, чтобы не сболтнуть лишнего в стенах вуза. Ничего предосудительного. Как я уже сказал, у вас, девушек, слишком скудный набор отговорок. Пассия Елисея Климовича наотрез отказывается идти в ресторан, потому что ей, видите ли, некомфортно в обществе его коллег-преподавателей. Но если там будете вы — её ровесницы и студентки, — ей станет гораздо проще. Катя, вам ведь, кажется, было безумно интересно узнать, кто она?       И Катерина, разумеется, сорвалась. — Так это правда? Она тоже студентка? — Катя аж подпрыгнула от восторга. Оказалось, всё так просто! — Я заеду за вами ровно в девять вечера, — Виталий Львович протянул визитку Катерине и попросил скинуть ему в мессенджер адрес.       Ровно в девять в дверь квартиры позвонили. Антон был чернее тучи и свой паршивый настрой даже не собирался маскировать. Последние два часа его рядили, словно фарфоровую куклу, и на лицо раза пять пытались нанести макияж. Парень уже и вправду подумывал, что проще было бы использовать аэрографию, о которой он так удачно съязвил на сцене. Сколько можно над ним измываться!       О том, чтобы просто взять и не пойти, Катя даже слышать не желала. Ещё бы: она попадёт в дорогущий закрытый клуб, за них полностью заплатят, а главное — она лично увидит загадочную пассию строгого Елисея Климовича, о которой шептался весь факультет! Осталось только узнать, с кем крутит шашни сам декан Аксентий, и бинго будет полным. Такой бешеный интерес у студенток был вызван тем, что по-настоящему привлекательных и харизматичных преподавателей в их Институте культуры было чуть больше десятка. А свободных среди них — за вычетом женатых и убеждённых холостяков — оставалось всего ничего: братья Климовичи да Виталий Львович. Разумеется, критерии выбора таких мужчин безумно интриговали всех девушек, которым на личном фронте пока не везло. — Ух ты! Девять вечера, а вы уже готовы. Право, я не ожидал такой пунктуальности, — улыбнулся зашедший в прихожую Виталий.       Антону тут же бесцеремонно протянули роскошный букет: двадцать пять тёмно-бордовых роз на длинных стеблях. Аромат от них шёл просто умопомрачительный. Второй букет — из изящных молочно-белых калл — остался у преподавателя в руках. Значит, он предназначался Кате.       Антон угрюмо скривился, принимая розы. Такой букет стоил целое состояние. Парень мысленно выругался: шансы на то, что Катя обратит внимание на его собственные скромные ухаживания после сегодняшнего королевского жеста от преподавателя, стремительно катились к нулю. — Не обольщайтесь, Катя ещё заканчивает с причёской. Ей нужно ещё минут пять, — Антон сухо указал гостю на вход в гостиную.       Правда, эти «пять минут» Катерина озвучила ему ещё час назад, так что в её скором выходе парень сильно сомневался. — Проходите. Будете кофе или, может, чего-то полегче? — Зная, сколько у девушек обычно длится это «пять минут», от кофе я бы не отказался, — Виталий Львович прошёл в комнату и галантно присел на диван. — Только, простите, а он у вас случайно не растворимый?       Антона аж передёрнуло. Нет, конечно, эта суррогатная бурда у Наташки на кухне тоже имелась на крайний случай, но всё-таки… — Есть и растворимый, но я вообще-то хотела сварить вам нормальный, заварной, — с лёгким вызовом ответил Антон. Преподаватель облегчённо выдохнул: — Тогда я безумно рад. И… передайте, пожалуйста, эти каллы вашей подруге. Их лучше сразу поставить в воду.       Антон молча кивнул и забрал второй букет. Да, лучше сделать это сейчас. Ему совершенно не хотелось видеть бурный восторг на лице Кати, когда она будет принимать подарок из рук другого мужчины — пусть даже этот мужчина, по слухам, и был стопроцентным геем.              На кухню Виталий пришёл сам, без приглашения. «Хорошо, что Катька вчера посуду помыла, хоть за это стыдно не будет», — мысленно выдохнул Антон.       Вода в турке медленно закипала. Парень напряжённо следил за процессом, молясь, чтобы кофейная пена не сбежала и не испортила плиту, иначе вернувшаяся Ташка его попросту убьёт. Он ведь гарантированно забудет её оттереть, кофе намертво присохнет, и отчищать его потом станет той ещё проблемой. — А вы красиво рисуете, — раздался прямо над ухом тихий голос.       Антон от неожиданности чуть на месте не подпрыгнул. Ну надо же так незаметно подкрадываться и пугать! К тому же преподаватель рассматривал развешанные по стенам наброски. — Это не мои работы… брата. Но всё равно спасибо, — Антон поспешно прикусил язык.       «Идиот! Что ты ляпаешь?! — мысленно закричал он на самого себя. — Ты же сама сегодня на дефиле перед жюри про аэрографию и свои рисунки заливала!» Конечно, Виталий Львович помнил это выступление, и теперь на его лице отразилось явное недоумение.       Пытаясь замять неловкость, Антон поспешно выключил конфорку и достал из шкафчика две небольшие фарфоровые чашки. — Ваш брат старший или младший? — с любопытством спросил мужчина, снова слегка откашлявшись. — Брат старше. На три года, — буркнул Антон.       Он разлил кофе, поставил чашку перед гостем и сел напротив. Пить горячий напиток не хотелось совершенно. Больше всего на свете Антону сейчас хотелось содрать с лица эту чертову помаду, от которой ужасно сохли губы. — Прошу, угощайтесь. — Вы живёте вдвоём с братом? А ваши родители? — последовал стандартный вопрос.       Почему-то все, кто узнавал об их с Ташкой совместном проживании, тут же мысленно записывали их в сироты. — Они живут в деревне, — неохотно пустился в объяснения парень. — Год назад у отца случился инфаркт, врачи порекомендовали ему проводить больше времени на свежем воздухе. Вот они и перебрались за город, подальше от суеты. А я… осталась в городе, под присмотром брата.       Преподаватель мягко улыбнулся, и его строгое, угрюмое лицо в один миг снова стало удивительно нежным. Антон даже на секунду залип на эту перемену. — Всё, я готова! Простите, что задержалась, — в кухню, наконец, впорхнула сияющая Катя.       Но уходить никто не спешил. Виталий Львович продолжал размеренно, глоток за глотком, пить обжигающий кофе, задумчиво разглядывая одну из висящих на стене картин. — Всё в порядке, Катерина, — спокойно отозвался мужчина, отставляя пустую чашку. — Столик у нас заказан на одиннадцать вечера. Я просто был заранее уверен, что девушек придётся ждать гораздо дольше, так что простите мне мою мужскую бестактность.       Катя весело рассмеялась, переводя заинтригованный взгляд с мрачного Антона на неожиданно галантного преподавателя.              Катя пила растворимый кофе, пока мужчины беседовали. С подачи Виталия на сегодняшний вечер было решено перейти на «ты». Девушкам, впрочем, тактично напомнили, что преподаватели — тоже живые люди, и попросили не особо распространяться в стенах института о том, что они сегодня увидят. Аксентий даже в шутку пригрозил им вечными пересдачами.             В клубе их и вправду ждали к одиннадцати. Пассию Елисея Климовича, казалось, приходилось крепко держать, чтобы она не сбежала: она действительно оказалась студенткой, пусть и с выпускного курса. Катя её пару раз видела в коридорах, но знакомы они не были. Увидев ровесниц, бедняжка словно попыталась спрятаться за ними, особенно тщательно вжимаясь в Антона как в самую надежную ширму.       Сам вечер протекал довольно гладко. Девушки заняли диванчик и шушукались о своём, преподаватели в полголоса обсуждали свои кафедры, и Антон начал откровенно скучать. Он никогда не был любителем подобных мест, а уж местная громкая музыка — да и клубный формат в принципе — его откровенно раздражали. — Тебе скучно? — от неожиданного горячего дыхания прямо над ухом волоски на шее встали дыбом. По коже пробежала мелкая волна дрожи. Виталий незаметно подсел вплотную. — Нет, просто слишком шумно, — буркнул Антон и тут же почувствовал, как его пальцы под столом аккуратно перехватили чужие ладони. — Давай спустимся в лаунж-бар, я хочу с тобой поговорить, — негромко предложил мужчина.       Парень резко освободил руку и качнул головой. Ему очень не понравился этот вкрадчивый тон, так что идти куда-либо наедине с преподавателем он не желал. Однако следующая порция шёпота лишила его какого-либо выбора: — Как хочешь. Но о том, что ты не Наталья Лаврова, прямо сейчас узнают все сидящие за этим столом. Так как? Насчёт предложения отойти в более спокойное место и поговорить? — Вы ошибаетесь, я…       Над самым ухом издевательски зацокали языком: — Даю минуту. Если ты не спустишься ко мне в лаунж через минуту, твою сестру уже в понедельник с треском отчислят из театрального.       Виталий Львович спокойно поднялся со своего места и покинул вип-зону.       Антону срочно нужна была Катя. Что делать, если этот чертов препод и вправду всё знает?! Что ему, чёрт возьми, делать?! Парень лихорадочно огляделся, но Катьки рядом не оказалось — она вместе со студенткой Елисея, как выяснилось, минуту назад отошла в уборную. И его — «недо-девушку» — просто бросили за столом?! Ну хоть позвать с собой для приличия могла бы, зараза!       На деревянных ногах Антон спустился в лаунж-бар. Его и вправду ждали. Виталий Львович неторопливо пил какой-то янтарный напиток из широкого стакана; точно такой же, нетронутый, стоял рядом. Мужчина окинул внимательным взглядом побледневшую «девушку» и кивком указал на уединённый столик в глубине полумёртвого зала, за который они тут же переместились.       Они сидели друг напротив друга в глухом ожидании первого хода. К Антону придвинули полный стакан, но пить не хотелось совершенно, хотя в горле от волнения пересохло. — Ты не пьёшь? Могу заказать тебе кофе, — предложил Виталий.       Парень упрямо качнул головой. Принимать от этого человека какие-либо подачки он был не намерен. — Давайте ближе к делу. Что вам от меня нужно?       Виталий Львович хмыкнул и вальяжно откинулся на спинку дивана, ещё пристальнее рассматривая собеседника. — То есть отпираться ты не станешь?       Антон прикрыл веки и обречённо вздохнул. А какой смысл? Раз препод на все сто уверен, что перед ним парень, переубедить его всё равно не получится. Да и ладно. Быть может, так даже проще — не придётся больше ломать комедию. — Хорошо. Тогда назови своё настоящее имя и причину, почему ты притворялся сестрой и ходил вместо неё на занятия. — Антон Лавров, — спокойно ответил парень. — Сестра уехала с парнем на море, а из-за этого дурацкого конкурса умолила меня её подменить. Окружающие почему-то считают нас близнецами.       Виталий сделал ещё один глоток, едва сдерживая победный смешок. А он себя недооценивал! Они с Наташкой и вправду оказались чертовски похожи, несмотря на то, что перед ним сидел парень, к тому же старше своей сестры. — И ты так просто взял и согласился? Так сильно любишь сестру?       Антон отвернулся в сторону и глухо выругался сквозь зубы: — Да не соглашался я! Меня шантажом заставили это сделать.       Во взгляде преподавателя разгоралось всё больше и больше азартного интереса. Антон не выдержал этого давления: — Что вы собираетесь делать дальше? Вы всё расскажете руководству? Наташу отчислят?       Ему категорически не нравилась двусмысленная улыбка на лице Виталия Львовича, а от его следующих слов Антону и вовсе стало не по себе. — Нет, сдавать я вас не собираюсь. Но я намерен этим фактом тебя шантажировать. Дело в том, что мне нужна компания на ближайшие несколько дней, и ты на эту роль идеально подходишь. В голове у Антона мгновенно пронеслись панические мысли: «Да ну нафиг! Вот уж на это я точно не подпишусь, пусть её отчисляют к чертям собачьим!»       Заметив, как округлились от ужаса глаза парня, Виталий поспешил его успокоить, хотя в голосе мужчины сквозила явная усмешка: — Можешь расслабиться, у меня нет на тебя никаких плотских видов. Ты совершенно не в моём вкусе, я предпочитаю куда более мужественных партнёров, так что за свою невинность можешь не опасаться. Но мне кровь из носу нужно, чтобы ты поехал со мной. И там тебе придётся в полной мере проявить весь свой актёрский талант. — Вы хотите… выдать меня за свою девушку? — Антон ошарашенно моргнул. К геям он в принципе относился нормально. Ну, есть они и есть, пускай живут как знают. Но парень прекрасно понимал, что консервативное общество такие союзы до сих пор принимает со скрипом. — Нет, не за девушку. За парня, — огорошил его Виталий Львович. У Антона буквально отвисла челюсть. Что?! — Есть один человек, который доставляет мне немало проблем, — пустился в объяснения преподаватель, — и, к сожалению, в ближайшие дни я никак не смогу избежать его общества. Мне нужен кто-то, с кем я мог бы сымитировать близкие отношения. Тогда он наконец поймет, что мне ничего не светит, и отстанет. — Я не смогу, — покачал頭ой парень. — У тебя нет выбора, — отрезал Виталий. — Я не знаю, чем именно тебя шантажировала сестра, но поверь: когда она узнает — а она узнает, — что её отчислили с треском из-за твоего отказа, она тебе этого до конца дней не простит.       Антон снова мысленно выругался. И что ему, чёрт возьми, делать? Он сегодня и без того знатно унизился, в пух и прах растоптав собственную мужественность на этом дурацком подиуме в женском купальнике. И всё ради того, чтобы избежать позора! А теперь получается, что из-за одного упрямого слова все его титанические мучения пойдут насмарку? — Тебя так сильно смущает моя ориентация? — тихо спросил Виталий, внимательно вглядываясь в его лицо. — Нет. Мне просто не нравится, что вы хотите меня использовать. Я вас совсем не знаю, и…       Виталий негромко рассмеялся. Да уж, глупее причины парень придумать не мог. Конечно, они не знакомы! Но Антон сейчас был единственным, кого мужчина мог втянуть в эту авантюру абсолютно безнаказанно. Сам Виталий поехать в эти горы в одиночку не мог — он знал, что не удержит оборону против того человека. Ему позарез нужно было живое прикрытие. — А что, если я не справлюсь и всё испорчу? — глухо спросил Антон. — А ты постарайся. Тебе, в сущности, не придётся делать ничего сверхъестественного. Считай это небольшим оплачиваемым отпуском на пять дней. Когда вернёшься, даже не вспомнишь.       Антон был готов прямо сейчас рвать на себе волосы — вместе с этим треклятым париком. Это же надо было так эпично влипнуть! — Вы сказали, что вам нужен кто-то для имитации отношений… Парень шумно сглотнул и смущённо откашлялся, прежде чем задать главный вопрос: — А как далеко… ну… всё зайдёт? — Секса не будет, обещаю. Приставать, лапать и как-либо домогаться я тоже не стану, — успокоил его Виталий. — Там соберутся люди, которые прекрасно знают, что я гей, и не осуждают мой выбор. Так что от тебя потребуется минимальный физический контакт. И, желательно, чтобы тебя при этом заметно не шарахало в сторону. Скажем так, мы должны изобразить стадию любовных отношений длиной в несколько месяцев.       Антон бледнел с каждым словом преподавателя. «Минимальный контакт», «любовные отношения», «чтобы не шарахало»… Как? Как на такое вообще можно добровольно подписаться?! — Да не трясись ты так, — хмыкнул Виталий Львович, заметив его панику. — Просто съездишь со мной и моими друзьями в горы на пару дней. Разумеется, абсолютно все расходы я беру на себя. — Я не могу поехать, — Антон ухватился за последнюю соломинку. — Мне вообще-то ещё за сестру на пары ходить нужно!       Мужчина снисходительно улыбнулся. Ну уж нет, эта отговорка точно не сработает — данная проблема в его голове была решена ещё в ту секунду, когда он садился за этот столик. — Виталик, а куда ты украл Лаврову? Это нечестно — монополизировать девушку исключительно для собственного общества! — раздался над ухом недовольный голос Аксентия. Декан уже заметно расслабился и, откровенно говоря, был не прочь потанцевать, вот только Катерину у него быстро перехватили другие кавалеры, а родной брат вниманием своей пассии делиться не собирался. — Аксентий, а ты, я вижу, ещё довольно трезв, раз помнишь о нашем пари, — хмыкнул Виталий, не оборачиваясь.       Декан уверенно кивнул. И где только этот заядлый гей умудрился разглядеть парня? Лаврова сейчас сидела в таком обтягивающем платье, что по её фигуре было абсолютно точно видно, кто есть кто. — То есть, если я прав, ты безоговорочно выполнишь мою просьбу? — уточнил преподаватель по сценической речи. — Угу. Вот только ты стопроцентно ошибся, дорогой мой, так что работать тебе на все майские праздники!       Губы Виталия растянулись в хищной усмешке. — Не могу, прости. У меня отпуск, и Лаврова едет со мной. Так что тебе в любом случае придётся подписать ей официальный допуск к досрочным пересдачам.       Антон в мгновение ока побледнел. Сестра его точно убьёт! Но сделать хоть что-то или заявить во всеуслышание, что он вообще-то ещё не давал своего согласия на эту безумную поездку, парень просто не успел. Виталий Львович безжалостно добил друга: — Это не Наталья. Это её старший брат. А твоя студентка сейчас вовсю отдыхает с парнем на море. — Так… То есть ты сейчас хочешь сказать?.. — Декан в одну секунду протрезвел. Протрезвел настолько, что его внутренний сканер принялся тщательно, до мельчайших деталей изучать внешность сидящего перед ним парня в женских шмотках, парик и этот плотный слой макияжа. — Очень смешно, Виталик! Не хочешь дежурить в праздники — так прямо и скажи, зачем этот цирк? — Это правда, — глухо подал голос Антон, понимая, что скрываться больше нет смысла. — Сестра уехала с парнем ещё вчера днём. Простите… Она из-за этого конкурса очень сильно просила меня её подменить. Наташа правда не хотела никого подводить.       Хорошо, что Аксентий к своему стакану до этого момента не притрагивался, потому что теперь алкоголь был осушен в одно мгновение. Поскольку старым друзьям нужно было срочно обсудить кое-какие конфиденциальные вопросы без лишних ушей, Антона деликатно попросили на пару минут вернуться к остальным гостям в зал. — Ладно… Допустим, — Аксентий Климович хмуро уставился на друга, едва парень скрылся из виду. — Тогда назови мне хоть одну вескую причину, почему я прямо в понедельник не должен отчислить Лаврову за систематические прогулы без уважительной причины? Объективных причин, конечно, не было. Но в таком случае преподаватель по сценической речи мгновенно терял свой единственный и такой удачный рычаг давления на Антона. Виталий хитро прищурился: — Если ты её не отчислишь, этот парень согласен поехать со мной в горы и перед всеми делать вид, что мы встречаемся. Аксентий Климович молча подозвал бармена и заказал себе ещё выпить. Нет, ну мог же Виталик по-человечески нормально попросить помочь с прикрытием, а не устраивать это грандиозное костюмированное шоу? Так что теперь декан имел полное моральное право немного повредничать и потянуть время. — Ты думаешь, он справится? — Аксентий с сомнением покачал стаканом. — Или тебе просто повезло, и он не только трансвестит, но и гей?       Везение тут, конечно, было весьма сомнительным. К тому же, кроме соблазнительных пухлых губ и округлых бёдер в парео, в этом парне не было ничего особенного… Хотя нет, кофе он варит потрясающий, рисует невероятно красиво и… Стоп. Виталий мысленно одёрнул себя. Что-то он слишком разогнался искать достоинства у случайного пацана. — Уверен, он расшибётся в лепёшку, но постарается, — уверенно ответил Виталий Львович. — Понятия не имею, что там за компромат держит на него сестрица, но если он сегодня ради него переступил через себя и пошёл на конкурс в купальнике — парень сделает всё, что угодно. Так что допуск Лавровой ты подпишешь? — Пф, пусть в понедельник напишет заявление, а я его завизирую, — сдался декан. — Но учти: на отработки Лавровой твоя великая просьба не распространяется! — Само собой, — согласился Виталий. Наталья Лаврова и так бы безвылазно сидела на отработках — вот только отрабатывала бы она свои честные двойки за семестр, а не чужие прогулы.