Сто лет спустя

Жнец Остаток пути ночной прошёл смотря исключительно в землю. Всё начало казаться не таким, как раньше. Деревья словно шептались меж собой, склоняя свои ветви друг к другу, каждый шорох был похож на шёпот, каждый скрип — на смех. Чуть ли не каждую минуту Жнец оборачивался, готовый располосовать нежданного гостя, как ему казалось, шедшего позади, но каждый раз там было пусто. Лес вокруг, раньше прекрасный и живой, теперь был тесным и давящим, будто чужим. По пути Жнец раз за разом прокручивал в голове слова Скопы, как бы он этого не хотел. Мысли путались, обвиваясь вокруг этих слов, собираясь в тёмный, лишний в голове ночного клубок. Всё чаще за время пути ему казалось, что он начинает сходить с ума. Наконец-то он вышел из душной чащи леса, под конец чуть не срезав целое дерево под корень. Открывшаяся его взгляду деревня ночных выглядела так, словно подстраивалась под его настроение. Пустые и покинутые на вид хижины, местами обрубленные гамаки, площадки, заставленные оружием… всё это только сильнее било по Жнецу, заставив его даже зажмуриться на мгновение. Пройдя чуть дальше, он заметил часового, который выбрал далеко не лучшее время, чтобы поспать, обняв крылом ближнее дерево. Ночной в глубине души даже обрадовался такой беспечности и нарушению субординации, поскольку теперь появился несчастный, на котором можно было выплеснуть весь свой гнев и негодование. Оскалившись, Жнец подошёл к караульному, приблизился к самому его уху и властно крикнул: — Рота подъём! Ещё раз спящим застану — под трибунал! Бедняга подорвался, чуть не подпрыгнув, и разом проснулся. Он уставился на Жнеца полными страха глазами, и даже выронил копьё, кое-как державшиеся в лапе. Испуганно глянув сначала на оружие, потом на Жнеца, караульный сдавленно пискнул и забормотал. — Прошу, н-не надо под трибунал, больше не повторится! — ночной ухмыльнулся, потом угрожающе провёл когтем по шее подчинённого и подал тому копьё. — Надеюсь, ты меня понял. И это была не шутка, солдат. Ты наверняка наслышан, насколько наш трибунал далёк от справедливого. — сказал Жнец и на секунду испугался, поняв, что сказал. Дёрнувшись, он кивнул караульному и, пошатнувшись, пошёл дальше, думая, почему сказал именно так. Солдат посмотрел вслед своему командиру, на секунду задумался, но, как ни в чём не бывало, отвернулся и начал всматриваться в чащу леса. «Случайно вырвалось, только и всего. Не стоит забивать этим бредом голову», — тут же нашёл он оправдание, которого оказалось достаточно. В по-прежнему хмуром расположении духа Жнец продолжил свой путь в деревню, глазами отыскивая кого-нибудь из отряда Лезвия, а заодно и повод уйти отсюда, назад, к блокпосту, назад, к делу и назад, к Злобе. Дальше на пути ночного по полупустой деревне он не встречал никого, кроме изредка выходивших из хижин соплеменников, выглянувших проверить, кто шатается снаружи. Едва завидев его некоторые отворачивались, некоторые уходили обратно, а некоторые смотрели, словно оценивая, после чего возвращались внутрь. Жнец только ворчал, чувствуя, что они все будто что-то подозревают, но не придавая этому значения. Вскоре он дошёл до локального Командного центра — большой хижины с маленькими окошками, на каждом из которых был люк, массивной деревянной дверью, возле которой всегда стоял караул, а также со стеной на крыше, в которой через каждые три шага была проделана бойница. На всю деревню это было одно из трёх полностью каменных зданий, построенных ночными за время войны при помощи контрабандных материалов. Жнец лично руководил добычей ресурсов и был в числе архитекторов Центра, продумывая скрытые ходы и следя за тем, чтобы их укрепляли. Немного гордый за проделанную работу, воспоминания о которой слегка согрели душу, Жнец подошёл к караульным у двери, смотря на обоих ночных так, будто уже готов казнить их. Эффект был достигнут, потому что полусонные часовые встали по-струнке, выпятили груди и искренне старались выглядеть достаточно мужественно, чтобы не показывать страха. Жнец хмыкнул, осмотрев их обоих. Потом он кивнул тому, что был ближе, указывая лапой на дверь. — Позови Лезвие, живо. У меня мало времени. А ты, — он перевёл взгляд на второго караульного, и тот вздрогнул, — Только посмей ещё раз даже подумать о сне на посту. Сам знаешь, что с тобой будет, и мне плевать, что ты из элитного отряда. — ночной сглотнул, после чего встал поустойчивее и начал вглядываться в лес, ровно как и его товарищ на входе в деревню, старательно избегая взгляда Жнеца. Внезапно тот рыкнул и замахнулся лапой на первого караульного, едва не располосовав тому горло. — Ты о чём таком интересном задумался, что всё ещё здесь? Я сказал, живо! — тот сразу подорвался и, одним ударом лапы отперев ворота, забежал внутрь Центра, уже на ходу выкрикивая имя командира. Ждать пришлось недолго, взволнованный Лезвие показался на пороге всего через несколько секунд. Настроение Жнеца слегка улучшилось, поднятое мыслью о скором возвращении, но лишь незначительно. Ночной саркастически улыбнулся, даже повысил тон голоса, сделав его притворно-радостным, словно встречал друга, и подошёл к командиру. — Кого я вижу! Сам Лезвие пожаловал! Ну, как дела? Я смотрю, всё хорошо? Некоторые часовые уже на посту спят, победу, небось, празднуют? А что мне не сказали, я ведь тоже хочу! — П-послушайте, это единичные случаи, уверяю, всё под контролем, дисциплина на высшем уровне! — начал оправдываться Лезвие, но Жнец не любил отговорок. Подойдя к ночному, он в мгновение ока замахнулся правой лапой, целясь командиру в глаз, но остановил удар всего за секунду, заставив Лезвие зажмуриться и отшатнуться. Когда тот открыл глаза, то увидел, что Жнец уже не улыбался, а наоборот, был, по виду, в самой настоящей ярости. Глаза ночного ветерана заблестели страхом, он поджал хвост и словно уменьшился до размера детёныша в глазах окружавших его соплеменников. -Теперь, — Жнец перевёл взгляд на командира отряда, — доложить обстановку, чётко, ясно и коротко. -В-всё под контролем, — чуть заторможено ответил ночной, склонив голову и смотря на нового командира контрразведки, — наблюдатели стоят на достаточном расстоянии, чтобы видеть всю подконтрольную нам территорию, скрытые наблюдатели так же контролируют территорию противника, — тут Лезвие чуть запнулся, — чуть больше двадцати процентов территории противника, маршруты патрулей составлены таким образом, чтобы проходить через всех наблюдателей на нашей территории, благодаря чему мы можем как получать актуальную информацию каждые несколько часов, так и заметить, если один из наблюдателей исчезнет, тайные рейды в территорию противника проводится каждую ночь, маршруты и места нахождения наблюдателей есть в трёх картах, один из которых находиться в главном штабе, один у меня в личном хранилище, третий в штаб-квартире контрразведки, — ночной замолчал, в затаённым ожиданием смотря на Жнеца. -Не плохо, — благосклонно кивнул тот, — но если я ещё хоть раз увижу, что твои подчинённые спят, едят, делают что угодно, но не следят, за своими постами, я лично устрою тебе самый худший день в твоей жизни, и поверь, яд радужных в морду был бы куда милосерднее, чем то, что я могу сделать. Понял?! — Жнец клацнул челюстью совсем рядом с носом Лезвия, отчего тот сдавленно пискнул, и резко отошёл, успокаиваясь. Командир отряда так и стоял, съёжившись и смотря на Жнеца с истинным страхом. Тот удовлетворённо хмыкнул. Потом он глянул на караульных, из-за чего те тоже сжались, и ухмыльнулся, и ухмылка эта была достойна любого убийцы. — Вас тоже касается. Я вернусь через несколько дней, всё проверю. Я теперь отвечаю за контрразведку, поэтому следить за вами будут… куда больше, чем два глаза. До встречи. — бросил он через плечо, разворачиваясь и направившись к выходу из деревни обратно, в лес. Стоявший там же, где и раньше, караульный отдал ему честь. Жнец заметил, что в глазах часового тоже плясал страх. Видимо, он услышал дисциплинарную тираду ночного. Это заставило Жнеца ещё раз усмехнуться, когда тот вошёл в лес. Теперь, его ждал уже ставший родным блокпост и Злоба. Теперь ночной улыбнулся по-настоящему, а его настроение заметно улучшалось. Тропинка петляла, ветви лезли в глаза. Каждый сучок и травинка теперь казались странными. Злость Жнеца почти прошла, теперь её место заняла… неопределённость. Он остановился, задумчиво осматривая какое-то дерево. На коре выступали светло-коричневые полосы, оставленный когтями дракона. Ночной приложил к стволу лапу и провёл по нему, словно изучая. Однако мысли его были далеко не о дереве, не о когтях и даже не о драконах. Неопределённость царила в голове. Размышления перескакивали с деревни на Злобу, с неё на радужных, с них на войну и, под конец, на Скопу. Образ поверженного гибрида всплыл в сознании, словно Жнец всё ещё стоял там. Слова… каждый звук отпечатался в голове. Раз за разом, снова и снова. «Злоба ведёт ночных не по тому пути, Злоба ведёт ночных не по тому пути…», — они вращались в голове, медленно сводя Жнеца с ума. — Нет! — ночной зарычал и яростно полоснул и так пострадавшее дерево, оставив на толстом стволе второй слой отметин. Он вдруг запыхался, не осознавая, насколько сильно ударил. Посмотрев на дерево, Жнец внезапно понял, что не поцарапал его, а полностью срезал, и теперь растение лежало в паре шагов от него. Выдохнув, он отвернулся от ствола и направился дальше. — Бред. Не может быть такого. Абсолютная чушь. — сказал он себе, отгоняя мысли о Скопе и его вздоре. Но тёмный клубок сомнений, собравшийся в голове Жнеца, лишь сильнее запутывался, заставляя ночного рычать на всё, что казалось подозрительным, а также огрызаться со всеми, кто пытался начать разговор. Это особенно взбесило его, когда впереди показался блокпост. Пара охранников приветливо кивнула, но тут же передумала, когда Жнец одним лишь взглядом чуть не прожёг в них дыру. Этот взгляд был хуже, чем Злоба в ярости, а это, пожалуй, было самым страшным, что те ночные видели в жизни, поэтому они поспешили отшатнуться от Жнеца, решив не донимать его без повода. Ночной медленно дошёл до командного центра поста, где ему и Злобе были отведены отдельные жилые комнаты. Взяв с хранилища карту, он долго изучал его, вникая в каждую мелочь, досконально проверяя всё, что только можно, желая лишь не думать о словах проклятой предательницы. Однако всё было бесполезно, наблюдатели были поставлены в самых выгодных местах, патрули ходили по всем этим точкам таким образом, чтобы хоть раз в час был посещён каждый наблюдатель, если информация от них важны, то она достаточно быстро передавалась командованию, лишь на территории противника было слишком мало точек наблюдения, однако тут он поделать ничего не мог. Ночью, поставив карту и доклады на место, он вернулся в свою комнату и упал прямо на пол, который казался Жнецу лучшей кроватью, после чего постарался заснуть, безрезультатно пытаясь распутать клубок мыслей, скопившийся в голове. Сон, блаженный, но невероятно тяжёлый, поглотил ночного, и спал тот беспокойно, ворочаясь и бормоча, иногда просыпаясь и с трудом засыпая вновь.