Кошачий кровавый блюз.

(Ливурия) — Аоки умерла? ~Ливурия была вынуждена оторваться от очередного бесконечного доклада, чтобы выслушать Краснова, только что пришедшего от Лены.~ (Ливурия) — Еще одна выдумка. Сначала ребенок заявляет, что Аоки в лагере, потом — что её нет в живых. Что будет завтра? У неё ещё и сестра-близнец объявится? Эта Тихонова едва ли может сочинить толковую легенду. ~Нетрудно было согласиться, что призраки — это выдумка, чепуха, воплощенные детские страхи. Однако вероятность того, что Аоки совершила самоубийство, была высока и подобная гипотеза казалась Краснову вполне логичной.~ ~Поэтому он, откинув «призрачную» версию, задал вполне естественный вопрос.~ (Савелий Краснов) — А откуда Лена взяла историю о смерти Аоки? Странная выдумка. ~Фурия словно на мгновение «выглянула из своей пещеры», но не увидела для себя достойной жертвы и скрылась. Именно так можно было описать момент в три секунды, которые Ливурия уделила вопросу Краснова.~ (Ливурия) — Подростки отличаются богатым воображением. Вы можете прочитать записи их рассказов: среди них есть столь экзотические, что голова идет кругом. Духи, подземелья с голосами, шабаши посреди лагеря… (Савелий Краснов) — Здесь случались самоубийства? (Ливурия) — При мне? ~Она ненадолго задумалась, ручка застыла над листом бумаги.~ (Ливурия) — Одна попытка. И полагаю, что это была постанова. Всего лишь крик о помощи. (Савелий Краснов) — И эту попытку совершила Аоки? ~Покачав головой, Ливурия позволила себе едва заметно усмехнуться.~ (Ливурия) — Проблема Аоки заключалась в другом — она так мечтала о славе и внимании, что одной жизни ей бы не хватило, чтобы насладиться этим. Она была одержима желанием жить вечно — любой ценой, даже самой радикальной. (Ливурия) — При этом она отличалась особым сочетанием эгоизма и дефицита внимания — она хотела быть в толпе, но сама же искренне эту толпу презирала. Она мнила себя кошкой, а мы должны были идти к ней прямо в пасть как... ~Краснов понял, что она собиралась сказать «как крысы» и запнулась на слове. Дальше она продолжать не собиралась и вновь уткнулась в свой доклад.~ (Савелий Краснов) — Аоки часто бывала в Старом лагере? (Ливурия) — Не удивлена, что вы уже знаете; мы всячески пытаемся оградить детей от этого места. Столько было подано запросов на снос этого здания... если бы нам платили за каждую попытку, то можно было снести весь ближайший посёлок за эти деньги. ~Она уходила максимально далеко от темы; и Краснов вернул её обратно.~ (Савелий Краснов) — Так сколько нужно самоубийств или несчастных случаев, чтобы стало ясно, что с этим местом надо бороться? (Ливурия) — Я так понимаю, что этот вопрос риторический. Знаете, я бы очень хотела, чтобы Мария была жива и здорова. Честно, она не заслуживает ничего из того, что вы о ней думаете. Смерти и самоубийства, то есть. ~Ливурия внезапно проявила личный интерес к Марии, что на фоне всего диалога было неожиданным. Но опять же – это ничего не давало Краснову.~ ~Ладно, о Марии Аоки пока общаться бесполезно.~ (Савелий Краснов) — Когда я был у Лены, то вожатая унесла в кармане какой-то пузырёк с таблетками. Лене дают какие-нибудь лекарства? (Ливурия) — Успокаивающие средства. (Савелий Краснов) — Их дают тем, кто встревает в конфликты? (Ливурия) — И это тоже. С согласия родителей или органов опеки мы можем выдавать детям успокаивающие препараты. Я не понимаю, почему Тихонова вас так беспокоит. (Савелий Краснов) — Я хочу, чтобы она доверяла мне. Я дал ей слово. Я не намерен подводить её. (Ливурия) — По правде говоря, это подозрительно напоминает особое покровительство. Тихонова — одна из многих проблемных детей. Ни уникальных проблем, ни эффективных способов решить проблему посторонним вмешательством. (Савелий Краснов) — Что вы имеете в виду? (Ливурия) — Большинство детей сами провоцируют негативное отношение к себе. Иногда они делают это неосознанно, но часто они по глупости выбирают неправильные модели поведения. (Ливурия) — Потом, когда уже дело пахнет жаренным, приходится за них заступаться, что влечёт ещё большую озлобленность со стороны других детей. (Ливурия) — Хорошо, что многие понимают с первой или второй попытки и конфликт решается быстро да «малой кровью», но когда ты не получаешь никакой положительной реакции от виновника, то понимаешь... (Ливурия) - ... что может ну эти нравоучения, может он действительно заслуживает такого отношения, которое ему оказывают его сверстники? ~Немая сцена. Краснов понимал логику Ливурии, но хорошо, что данную тираду не услышали дети или кто-то другой. Имиджу Ливурии или лагеря это бы не помогло.~ (Ливурия) — Когда переходят уже все границы — бессильны даже мы. Так что прошу вас, Краснов, — не стреляйте горохом об стенку, когда до вас уже доказали, что стрелять нет смысла. Вы своими действиями идёте против коллектива и руководства. (Савелий Краснов) — Неужели? (Ливурия) — Нам всем кажется — полагаю, и директору тоже — что вам не следует мешать нам вести дела так, как мы привыкли. Узнайте наши порядки, прежде чем... (Савелий Краснов) — Вмешиваться. (Ливурия) — Да, Это можно по-разному называть. Вы наживёте врагов. (Савелий Краснов) — Спасибо за предупреждение. (Ливурия) — Наша работа достаточно сложна и без врагов, поверьте мне. ~Она бросила на него примирительный взгляд, но Краснов проигнорировал её усилия. Он мог бы ужиться с врагами, но не с лжецами.~ (Савелий Краснов) — Скоро приедет директор? (Ливурия) — Когда разберётся с финансированием. ~Сколько Краснов себя здесь помнит, столько в лагере не было директора. Краснов знал, что дело пахнет жаренным. Ведь согласно информации, которую он получил из надёжного источника, Мышкин Николай Тимофеевич вот уже как три недели не покидал лагерь «Совёнок».~ ~Тем временем Ливурия втихаря проводила Краснова взглядом. Ей оказалось непросто делать вид, что она не имеет отношения к самоубийству Марии Аоки.~