Кошачий кровавый блюз.

~Савелий Краснов очнулся от прилива крови к голове. Горели тусклые свечи, но казалось, что они ничего не освещают. Голова Савелия кружилась и перед глазами всё расплывалось от действия транквилизатора.~ ~Он висел вверх тормашками, захваченный в капкан, прикрепленный цепью к крепежу, похожему на таковой у люстр. Было только странно, зачем он установлен в погребе. Погребе… Да это же тот самый погреб под домиком Мышкина!~ ~И каким, спрашивается, образом две девушки лет 16-18-и смогли перетащить 55-летнего мужика из бункера сюда? Хотя у них была целая орава помощников, их верные следователи культа Блохастой кошки.~ ~На что вообще надеялась сестра Аоки, создавая свой «легион приспешников» в месте, где постоянно сменяются люди? Впрочем, Краснов, это уже смешно – пытаться найти логику в мышлении психа.~ (Савелий Краснов) - Хм, а может и не было никакого побега от подростков? Не было никакого похода по тоннелю и разговора с трупом Аоки? (Нечто) – Ах, С-с-савелий, ты такой догадливый! Тебе бы не с детьми, а с Шшшерлоком Хххолмсом работать! Ой, забыла представиться! Я – Юлия Аоки, сестрёнка… этой… ну ты знаешь. Столько разговоров о ней было – много шума из ничего! (Юлия Аоки) – Совсем забыла – тебе кто-то звонил и я любезно попросила оставить сообщение на автоответчик. М-м-м-м-м-м... Где же твой телефон-то лежал… Пока мы тебя подвешивали, я совершенно забыла, где он! ~Юлия начала обыскивать карманы рубашки Краснова, судорожно переходя на карманы куртки и штанов. Она была словно под кайфом, потому что руки её почти не слушались, а о такой вещи, как «последовательность», психопатка начисто позабыла.~ ~Её грудь, проступающая сквозь окровавленную наволочку, ударялась Краснову в лицо. Эх, какой кадр для мирового кино пропадает! Где же камеры, господа?~ ~Неожиданно «глаза» сменились глазами Юлии – она хитро смотрела на Краснова и лыбилась.~ (Юлия Аоки) – Я нашла, я нашла! Ой… Так вот почему тебе стало тепло. Приззззнайссся, ты задумался. Но не надейся – скорее всего, я сожру тебя раньше, эхехех! Ах да, автоответчик… ~В руке Юлии лежал старенький телефон Савелия. Пару нажатий длинными ногтями по кнопкам и с динамика послышался голос Иннокентия.~ (Иннокентий) — Сав, надеюсь, что хоть так ты меня услышишь. Юлия Аоки, это Юлия Аоки — сестра-близнец Марии Аоки. (Иннокентий) — После рождения её выкинула в мусорник зимней ночью родная мать, Садако Аоки, жена Якирова. Мать испугалась при родах, когда маленькая чертовка начала сама грызть пуповину. (Иннокентий) — Юлию из мусорника вытащили, а вот отец Арнольд сделал всё возможное, чтобы отправить нерадивую жёнушку в психушку. Там она лет 5 назад и умерла. Как раз после убийства Якирова. (Иннокентий) – Пока я говорю, на часах 22:15 – в течение часа ваш лагерь уже будут прочёсывать вежливые люди в противогазах, так что всякие наркотические газы не помешают им добраться до вас. У них приказ ликвидировать Аоки, так что если ты этого ещё не сделал – не мешай. (Иннокентий) — С детства у Юлии не все дома, к тому же она постоянно мнила себя зверем — кошкой. Наряжалась и вела себя, как усатые братья меньшие. (Иннокентий) – И да, её сестра. Мария. В день убийства Якирова она была в отъезде – на музыкальном конкурсе с неплохим таким денежным призом в случае победы. Когда она узнала о смерти отца, то в истерике наотрез отказалась участвовать далее. (Иннокентий) – Вряд ли это очень понравилось бы её сестре, особенно учитывая тот факт, что они не ладили. Для Юлии Мария... (Юлия Аоки) — ... мррррр была законченннннной инфантильной эгоисткой! ~Юлия резким тычком ногтя отключила телефон. Писк объявил, что с этого телефона уже никому не дозвониться.~ (Савелий Краснов) – Всё ещё хочешь меня съесть? Знаешь, я уже староват – мясо не то. Лучше иди и доешь свою сестру – может так ты ей отомстишь в полной мере. А мы с Леной уйдём и никто больше не пострадает. (Юлия Аоки) — Трррррыы думал, что эти несссчастные хотели привести Леночку ко мне на съёдение? НУУУУРРРРРнеееет, я очень хххотела ххорррошую сестрррёёёнку, да кое-кто нннне хотел этого. (Юлия Аоки) — А тттеперррь наконец-то я мммогу восхвалять не только себбя, но и ещё кого-то, потому что мы теперь вместе с тобой, Леночка, будем сводить с ума наш маленький мирррок и прррравить в нёёём! (Савелий Краснов) – А что мне мешает вылезти из капкана и дать тебе смачный пинок под твой пушистый зад? ~Пафос медленно сошёл с лица Юлии, словно её обломали в самый торжественный момент. Она разглядывала Краснова, задумчиво закусив губу. Видимо сейчас в её безумной голове зарождается какая-нибудь едкая издёвка.~ (Юлия Аоки) – Нууу есссли тебе удастся выдернуть свои культяпки из капкана… то я могу дать тебе фору в пару… (смешок) ш-ш-шагов, чтобы ты попытался до меня добраться. Не успеешь, то я угощу твой лобик свинцом. Ты ещё не передумал? А? (Савелий Краснов) – Да что-то перехотелось – очень хочется в гробу быть… цельным. (Юлия Аоки) – Иха-ха-ха! Ты ставишь нереальные планы тем, кто будет искать твои части тела по лагерю! Да и в моём желудке успеет переварится всё твоё мяско… В гробу оно потом будет очень несимпатично смотреться... честно признаюсь. (Савелий Краснов) – Так и хочется поаплодировать твоей язвительности, но я что-то рук не чувствую. Юленька, помоги дедушке ручками поработать. (Юлия Аоки) – Хм, а ты не промах – когда-нибудь я позавидую твоей смелости. Руки у тебя на месте – они всего лишь онемели от тех доз наркотиков, которые ты вдохнул. Вообще-то ты должен быть трупом, а пока что ты только овощ. (Савелий Краснов) – Так может отвезёшь меня на ближайшую овощебазу? Там мне найдут применение. (Юлия Аоки)(Облизывая зубы) – Не-а, ты мне определённо нравишься – с тобой нескучно. Жаль, что это ненадолго… Ну, я просто сейчас под кайфом, поэтому очень добрая. А потом я просто сожру тебя и никто не найдёт твои косточки. ~Юлия задумчиво дунула Краснову в лицо дымом. После такого Афекс Туын словно снизошёл к ним обоим и без чего-то желания начал играть свой Уындоулыкэр.~ (Юлия Аоки) – Солнце моё, спроси у меня что-то, пока ты жив. (Савелий Краснов) – Вопрос «Почему ты такая красивая?» уже нет смысла задавать? (Юлия Аоки) – Совершенно верно. Мне уже его задавали раз пятьдесят. Последний бедняжка даже лишился пальцев за это. Хотя он был очень милый. Казах с глазами… ~Краснова пробило на смех. Юлия хотела закончить фразу в духе «с глазами, похожими на мои», но поняла, что уже поздно.~ (Савелий Краснов) – Простите, мадемуазель. ~Мадемуазель смотрела на него с недовольным выражением лица.~ (Савелий Краснов) – Я просто представил себе картину. Такая «Кунсткамера», там всякие диковинки… Бородатая женщина, человек-слон… и… казах… (Юлия Аоки) – Полагаю, что на твоей работе у тебя не было возможности кого-то... убивать, поэтому всю убойность ты вложил в свои... шутки. Хорошее вложение. (Савелий Краснов) – Бузинасманн. (Юлия Аоки) – Дастишь фантастишь. Так что – будут вопросы поинтересней? Ты что-то начал меня разочаровывать. (Савелий Краснов) – Какая ты непостоянная! Но зачем же мне тянуть время? Сейчас же спецназ приедет и всех расстреляет. Может тебе лучше сбежать? Сделаешь себе новый культ где-то в другом месте. (Юлия Аоки) – Знаешь, красавчик… Надоело. Я, конечно же, не старушка ещё… ~Она провела рукой по груди и талии.~ (Юлия Аоки) – Но постоянно убегать от мира надоедает. Больнички в моей жизни больше не будет – сразу в морг. К тому же я сейчас под наркотой и мне влоооооооооооооооооом! Влом что-то делать, так что задавай вопросы! (Савелий Краснов) – Ладно, фиг с тобой, золотая рыбка. Скажи, пожалуйста… (Юлия Аоки) – Пожалуйста. (Савелий Краснов) – Молодец. Ты как меня сюда дотащила из бункера? Я понимаю, что ты двух санитаров поднимешь, но меня и моё самолюбие ты бы ни за что не вытащила из бункера и перетащила через весь лес сюда. (Юлия Аоки) – Мать моя женщина… (Савелий Краснов) – Не волнуйся – женщина она. (Юлия Аоки) – Аж легче стало. Я не о том – только не говори, что когда ты был в галлюцинации, то не слышал, что я тебе говорю. (Савелий Краснов) – Эээээммм… Нуууу… Так это ты мне всё на ухо шептала от лица Ливурии, Марии и т.д. и т.п.? (Юлия Аоки) – Слава кошачьему корму, что мне не нужно будет отвечать заново на все вопросы! (Савелий Краснов) – Ливурия убила Мышкина? (Юлия Аоки) – Ты будешь удивлён, но эту крысу хотели убить все в лагере. Я имею в виду все взрослые. После того, как я заставила Ливурию убить эту эгоистку, мы немного с ней побеседовали. Я ей слегка промыла мозги, но мы в целом сошлись на мысли, что Мышкина стоит убить, а Старый лагерь сжечь. (Юлия Аоки) – Под конец разговора я изъявила желание кого-нибудь забрать, так сказать. Ливурия что-то там побурчала про то, как ей не вызвать подозрение у коллег, но этот вопрос я взяла на себя. На ближайшем тогда собрании я одурманила их, и они сами убили Мышкина. (Юлия Аоки) – Осталось только устроить пожар в Старом лагере и здесь, в домике Мышкина, чтобы хоть как-то заставить общество обратить внимание на этот лагерь… и замести следы. Но я передумала и... сожгла Ливурию. ~Аоки невинно улыбнулась. Краснов на секунду даже ей посочувствовал. И даже немного позавидовал. Так наломать дров ещё надо уметь. Савелий решил без особых церемоний перейти к болезненному вопросу.~ (Савелий Краснов) – Совсем забыл, а как умерла мать? (Юлия Аоки) - … Когда я смогла выбраться из канализации, я долго не могла вообще ничего узнать ни о чём вообще... А когда узнала, то… было поздно – сердечный приступ, у неё была расположенность к этой проблеме... (Юлия Аоки) – Пусть она меня покалечила – я смогла найти силы простить её. А эта самодовольная гнида… Якиров… он пытался мне помочь, но только потому, что это было частью его имиджа. Вот, смотрите, мы чисты перед обществом, мы боремся со злом внутри нас. (Юлия Аоки) – Перед тем, как я его убила, наше состояние таяло на глазах. Родственники давно поумирали, поэтому после смерти обоих родителей мы бы остались нищими сиротами в долгах, которые не оплатил бы ни один опекун в мире. (Савелий Краснов) – Юля. Я всё понимаю, но неужели у тебя нет никакого выхода из этой ситуации? (Юлия Аоки) – Да какой выход?!! Ну, ты задумайссся! Во мне поздно что-то менять! Я убийца! Я с самого рождения такая! Меня собирали на другом заводе – на страшном, ужасном и циничном заводе! И всё! Я всю свою жизнь убегаю, словно сама от себя; в обществе не хотят меня такой видеть. Не-хо-тят. И никогда не хотели. ~В воздухе повисло молчание.~ (Юлия Аоки) – Я надеюсь, что ты помог многим, Савелий. Но мне вряд ли кто-то поможет. Все, кто мог – уже давно умерли. Когда там твой спецназ приедет? Он опаздывает уже на десять минут. Уже 23:25. У меня сейчас наступит психоз и всё – тебе кранты!!! (Юлия Аоки) – И учти. {w} То, что мы тебе вкололи – это для подавления действия наркотиков. Если бы не это, то ты уже был мёртвым. Ты сейчас или умрёшь, или тебя успеют отвезти в дурку, где ты и останешься. (Савелий Краснов) – Из двух зол лучше выбрать третье. (Юлия Аоки) – При такой дозе, что ты хватанул – у тебя только два пути. ~Краснов задумался.~ (Савелий Краснов) – Мои ноги сейчас перебиты капканом, заражение крови уже, наверное, в процессе. Всё хорошее, что можно было сделать в жизни, уже сделано. Свою лепту в мою жизнь ты уже внесла, но это ещё не конец. Я тебе постоянно мешал тогда, когда это было не нужно. (Савелий Краснов) – Этот спецназ словно специально опаздывает. Вряд ли они должны ликвидировать только тебя. Я тоже, наверное, ещё та информационная бомба. Что стоишь? Давай, заканчивай спектакль. ~Юлия крикнула куда-то наверх. Когда она вновь повернула лицо к Краснову, он увидел на нём лишь хитрую жаждущую крови гримасу. «Наконец-то можно не притворяться, не оправдываться, а просто следовать своей звериной сущности; да, Юлия?»~ ~Спустилась Лена. Она словно не воспринимала Краснова, как человека, который боролся за неё, защищал и рисковал жизнью. Она смотрела на него новым взглядом. Взглядом кошки, взглядом Юлии.~ (Лена\Юлия Аоки) — Таков удел мышей — есть и быть съеденными. (Савелий Краснов) – Нет, дорогуша, – это ты так думаешь. Это твоя фантазия и пусть я в ней – ничто не мешает мне отсюда выбраться. ~Юлия и Лена медленно переглянулись, испытывая легкий треск шаблона.~ (Савелий Краснов) – Челюсть поднимите с пола, девочки, вы просто не знаете всех деталей этой истории. А я… просто забыл кое-что. *** ~Будь он художником, то давно бы написал картину "Трещины Савелия Краснова или битва муравьёв в щелях Аппалачи", но сейчас он просто достанет из кармана пузырёк таблеток, проглотит одну и всё станет лучше.~ (Савелий Краснов) – После того самого инцидента я пью таблетки. У них есть некоторые побочные эффекты. Пора вспомнить какие. *** ~Так-с, в инструкции к таблеткам говорилось, что передозировка вызывает краткую амнезию и ослабляет действие других препаратов.~ (Савелий Краснов) – Именно поэтому я не помню некоторые мелочи последних нескольких часов. И наверное поэтому некоторые галлюцинации на меня не действуют… Либо я могу им сопротивляться. Но что я ещё забыл? *** ~Желания лезть в окно у Краснова уже не было. Если уже даже какой-то паренёк в курсе, что Краснов был в Старом лагере, то скрываться нет смысла. (…) и взяв кусок металла, Савелий подошёл к домику с парадного входа и что силы ударил по замочной скважине.~ (Савелий Краснов) – А вот здесь я что-то сделал и оно забылось. Я точно помню, что в Старом лагере не нашёл свои таблетки. Значит… да, я выпил их перед входом в домик Мышкина – импровизированная защита от галлюцинаций получилась. Впрочем, сработала она не везде, ну да ладно. (Савелий Краснов) – Готова к последнему повороту сюжета, Юленька? *** ~Посреди комнаты стояло кресло с поворотным механизмом, повёрнутое к Савелию спинкой. За ним сидела какая-то маленькая женщина и тихо насвистывала. Хотя нет – это не был свист. Это был другой звук.~ ~В голову ворвалось воспоминание.~ (Лена) — Ты – крыса? (Ливурия) – Как… крысы. ~В следующее мгновение кресло повернулось и вымазанное гнилью лицо Лены стало внимательно рассматривать визитёра. Девочка пыталась имитировать умершую Аоки.~ ~Лицо было тёмным и походило на сушеный гриб. Тело было вымазано раздавленными насекомыми и червями. К руке девушки был тесак, а на поясе виднелся настоящий порез, обмотанный покрытыми кровью верёвками. Лена, имитируя Аоки, встала с кресла.~ (Лена) – Этого не должно было случиться. Но эта скотина заставила Ливурию убить меня. Эта маленькая двинутая лярва, помешанная на котах, хорошо знала, что надо подсыпать в чай, чтобы сделать человека беспомощным исполнителем. (Савелий Краснов) – Беспомощный ты мой исполнитель… не держи меня за лоха. ~В следующую секунду Краснов резко подался назад и ударил локтём в живот наступающей сзади Юлии Аоки. Та взвизгнула. Ориентируясь на визг, Краснов ударил назад лбом, вырубив психопатку.~ ~Лена, которая не ожидала такого поворота событий, замешкалась. Этого было достаточно Савелию, чтобы секундой позже вырвать у девочки тесак и ударом рукоятки вырубить её.~ (Савелий Краснов) – Ух…ух… ух… Так-с… где тут верёвки? Девочки, я не умею вязать узлы, чтобы было приятно, но зато это будет надёжно, ок-кей? ~Краснов нашёл в комнате крепкие верёвки и связал девушек. Особенной удачей был большой кусок брезента, который стал импровизированным мешком.~ ~Савелий тащил груз через весь тоннель, периодически ворча, как совсем уж старый дед. Но было понятно, почему – это приключение его откровенно достало.~ (Савелий Краснов) – Грёбанный Совёнок, гребанные психи, грёбанная Лена, грёбанная фурия, задолбали! Вернусь домой, буду сидеть в компьютере и троллить в комментариях! Буду блохером и у меня будут подспичники и фалавЕры! (Савелий Краснов) – Кто там в мешке такой тяжёлый стал?! (Юлия\Лена) – Мы не тяжёлые! (Савелий Краснов) – Хорош дёргаться, едрить вас налево и направо! (Лена) – А ты через плечо мешок перекинь – будет легче нести. (Савелий Краснов) – Тебя через стул надо перекинуть – так легче будет ремнём бить! (Вспышка)(Спрайт: Спецназ)(Голоса) – Стоять! Не двигаться! Руки вверх! (Савелий Краснов) – Это ограбление? (Спецназ) – Нет, блин, – вокально-инструментальный ансамбль! Краснов, ты ли это? (Савелий Краснов) – Могу документы показать. (Спецназ) – Проехали. Ты в мешке Аоки тащишь? (Савелий Краснов) – У меня сегодня акция – две по цене одной! *** ~Монтажная склейка номер два и вот Краснов сидит на старом стульчике возле здания Старого лагеря. Юлию Аоки и Елену Тихонову пакуют в грузовик, который без церемоний проделал через лес новую автотрассу. Ничего, скоро это здание снесут, а лес подстригут и все будут счастливы.~ ~Юлию, с намордником на лице и смирительной рубашкой на теле, погружали в грузовик и уже закрывали двери. Она смотрела на Краснова своими покрасневшими глазами. В них читались две мысли: «Скотина» и «Обаятельный дурак, я тебя ещё сотру в порошок».~ ~А Краснов лишь ухмылялся и, помахивая левой рукой на прощание, правой рукой отправлял таблетки под язык. Сегодня он уснёт без глюков и этой ушастой рожи перед глазами.~ (Савелий Краснов) – Гутбай, май лаув, гутбай… Конец.