Кошачий кровавый блюз.

~Ладно – это был блеф. Стрелять Краснов ни в кого не собирался, да и патронов в магазине было всего 8 – на маньяка должно хватить, при условии, если Савва дотянет до этого момента.~ ~Орда детей и вожатых заставила его бежать через лес. Они очевидно пытались заманить Савелия в Старый лагерь. Хорошо это или плохо, но если там можно будет спасти Лену и убить Марию, то данная ситуация будет лучшим вариантом.~ ~Уже сгустилась тьма, черная тьма, беззвёздная и мутная. Путь к лагерю нелегко было найти и при дневном свете. «К счастью» сзади Краснову любезно подсвечивали дорогу его преследователи.~ (Савелий Краснов) – Спасибо, что освещаете дорогу! Премного благодарен. Буду рад, если вы меня всего лишь проведёте! ~От своих шуток ему не ставало легче. Ночной воздух не освежал. Было ощущение, словно мир превратился в душную комнату с серыми облаками, нарисованными на тёмном махровом полотенце.~ ~Освещение, создаваемое фонарями и сигнальными спичками, напоминало кроваво-красную стену Смерти: мерцающую, горячую и не сулящую ничего хорошего.~ ~Слева от него мерцали какие-то огоньки. Да, он был недалеко от Старого лагеря. Отчетливо стали различаться контуры входа в здание и контур окон второго этажа.~ ~В то же время «стена света» сзади заметно замедлилась. Создавалось впечатление, что преследователям не нужно ловить Краснова, а только не дать возможность ему выйти с территории Старого лагеря.~ ~В окне второго этажа мерцали красные огоньки. В глазах Краснова зарябило, но он уже старался не обращать на это внимания. Ведь в его кармане больше нет волшебных пилюль и уже всё равно, куда они пропали. Из этого лагеря он выберется или вперёд ногами, или в смирительной рубашке.~ ~Его устраивала любая возможность покинуть "Совёнок". Но только после того, как он завершит неоконченное дело – «нет смысла бежать с тёмной стороны Луны, ведь она вся тёмная».~ ~Держа наготове пистолет, мужчина медленно поднялся на второй этаж здания и, осмотревшись, плавно заглянул в комнату с огнями.~ ~Половицы скрипели и словно издавали кошачье шипение, но это не было так важно. На полу происходила сюрреалистичная картина – Ливурия, покрытая ожогами, с дымящимися остатками волос на голове и лице хрипела раненным вепрем, продолжая попытки выбраться из дыры в полу.~ ~Возможно, она провалилась ногой сквозь гнилые доски, а кто-то любезно опалил её огнём. Пальцы женщины были изодраны о пол, а некоторые ногти торчали из древесины, как сюрикены.~ ~Краснов на секунду рванул к ней, но понял, что любое прикосновение только усилит её страдания. Ливурия перевела на него взгляд… В самом начале смены Краснов думал, как бы у Ливурии от такой причёски не лопнули глаза. Теперь он точно знает, что может к этому привести.~ (Ливурия) – Он-а-а-а… за-а-аб-рала у меня… её… я хот-е-ла дать е-й… сч-а-астлив-ую ж-и-и-изнь… (Савелий Краснов) – Мария забрала у вас Лену?! Вы же не сделали ничего, чтобы ей помочь! (Ливурия) – Я-яя… готова б-ы-ы-ла у-би-ить... я-я-я уби-и-и-ла… (Савелий Краснов) – Кого вы убили? Зачем убивать ради Лены?! (Ливурия) – Не-е-е Ле-е-ены… в бу-у-унке-ре-е… и-щи-и-и… ~Ливурия стала медленно опускаться на бок, но повисла на полпути, приняв позу марионетки, которую положили, как попало.~ ~Краснов оглянулся, направив пистолет в сторону двери - никого. Только на первый взгляд может показаться, что тут никого нет – засады всегда происходят, когда их не ждёшь. Но нет – засада будет позже, точно будет.~ ~Ливурия сказала, что у неё хотели забрать то ли Лену, то ли… Марию? Вполне возможно, что у неё не было своих детей по каким-то причинам – может бесплодие или невезение на личном фронте. Но она «кого-то убила». И скрывала это довольно успешно, честно сказать.~ ~Был ли это Мышкин? Или Ливурия загубила кого-то другого… Или обоих…~ 712. ~Единственное место, где он сможет найти ответы – это некий бункер под лагерем. Чёрт, телефон так и не пришёл в чувства; каждая попытка звонка отдаёт рябью в глазах Краснова. Любой шум от телефона звучит, как неисправный телевизор на полной громкости.~ ~Нет, Савелий просто не доживёт до прибытия спецназа. Умереть от рук маньяка было не так страшно, как от бездействия.~ ~На первом этаже под слегка откинутым ковром был виден люк. Даже рояли в кустах и то выглядят не так очевидно. Было ясно, что это часть спектакля, в котором уже всё прописано. Но всегда был шанс на импровизацию и Краснов твёрдо намеревался им воспользоваться.~ ~Звуки кошачьего шипения не выходили из его головы. Гудение в голове только нарастало. Открывшаяся крышка люка с грохотом ударилась об пол, а нахлынувший воздух ударил Савелия и на секунду дезориентировал.~ ~Галлюцинации только усиливаются. Он вдохнул слишком много отравленного воздуха – запаха Смерти. Недолго думая, бывший полицейский спустился по скрипящим от веса поручням и оказался в длинном тоннеле.~ ~Внезапно рябь в глазах спала, но это было «затишьем перед бурей». Дальше было только движение во тьму. Куда вёл коридор, известно только его создателю, но эта сволочь упорно не заканчивалась. Более того, коридор даже не менялся внешне; будто путник всё время шёл на одном месте.~ ~Давай, сволочь, давай… Заканчивайся – буря впереди. И буря начала напоминать о себе. Тоннель стал медленно, но уверенно охлаждаться, а из стен начал опускаться холодный пар. Пахло мусором и детскими пелёнками.~ ~Гудение упорно продолжалось, словно постановщик спектакля решил не менять мелодию. И хитро лыбится, глядя со стороны. Стены начались покрываться царапинами, словно тысячи кошек обозлились на это место. Краснову стало казаться, что стены побледнели, а когда он прикоснулся к ним…~ ~Они оказались мягкими, как подушки. Всё стало стерильно белым и стерильно чёрным. В кармане неожиданно возник пузырёк с таблетками. Краснов достал его. На этикетке было написано шрифтом Брайля – «От всех проблем». Иронично.~ ~В банке лежали десятки таблеток разных цветов, форм, размеров и помеченных разными гравировками. «На каждую проблему; ты главное принимай. Когда больная – принимай лекарства, не забывай».~ ~Краснов не понял, кто это ему сказал. Да и обращение было женского рода. Он шёл словно сквозь чужое прошлое. Но чьё?~ ~На стенах начали появляться силуэты. Щуплая женщина в кимоно, немолодой мужчина в строгом костюме… и девочка… девочки... близнецы.~ (Савелий Краснов) —Аоки… Мария… и кто-то ещё… сестра-близнец. А это однозначно Якиров… а это – жена и мать. Целая Япония ощущалась в силуэте женщины – необычная, непонятая и, тем не менее, такая естественная. ~Вдруг силуэт матери покрылся трещинами, а на уровне сердца появилась дыра, свист из которой напоминал остановившийся пульс. Силуэт Якирова покрылся кровью и стал рассыпаться прямо на голову Краснову. Один из силуэтов девочек словно сморщился и покрылся кровью на уровне живота, словно кто-то его взрезал.~ (Савелий Краснов) – Бежать… дальше… подальше отсюда… нет – просто дальше… найти близнеца… Иначе на этой стене будут появляться новые силуэты… Её новые жертвы. ~Наконец-то впереди возникла дверь. Вспышка и звук запертой двери. Краснов на несколько секунд перевёл дыхание. Он только что прожил жизнь чужого человека так подробно, как не проживал ни одну детскую жизнь во время службы.~ ~Посреди комнаты стояло кресло с поворотным механизмом, повёрнутое к Савелию спинкой. За ним сидела какая-то маленькая женщина и тихо насвистывала. Хотя нет – это не был свист. Это был другой звук.~ ~В голову ворвалось воспоминание.~ (Лена) — Ты – крыса? (Ливурия) – Как… крысы. ~В следующее мгновение кресло повернулось и сморщенное от гнили лицо Марии Аоки стало внимательно рассматривать визитёра. Вместо девочки перед бывшим полицейским предстал сущий кошмар.~ ~Лицо почернело и сморщилось, как сушеный гриб. Тело было обглодано до пояса, но сохраняло способность к движению. К руке Аоки был примотан тесак, а на поясе виднелась рубленая рана, из которой сочились черви, по ходу дела обвивавшие кишки. Аоки встала с кресла.~ (Мария Аоки) – Этого не должно было случиться. Но эта скотина заставила Ливурию убить меня. Эта маленькая двинутая лярва, помешанная на котах, хорошо знала, что надо подсыпать в чай, чтобы сделать человека беспомощным исполнителем. (Мария Аоки) – А ведь Ливурия искренне хотела меня удочерить; получить счастье, которое у неё заранее отняла природа. Лучше бы я тогда просто призналась, что эта блохастая кошка вернулась, чтобы со мной поквитаться. (Мария Аоки) – Но нет – я так испугалась, что просто замкнулась в себе и даже Ленка ничего не узнала. Но думаю, что она уже знает… Ведь у блохастой на неё есть виды. Видите ли, ей хочется нормальную сестру, а не конченую эгоистку. ~Из брюха Марии начали вываливаться кишки. Она судорожно пыталась запихнуть их обратно. Ей очень мешал примотанный к руке тесак.~ (Мария Аоки) – Простите, что наблюдаете это – видеть кишки не очень приятное зрелище, да? Подойдите, мне нужна ваша помощь. ~Краснов лишь поднял на неё пистолет. Не время быть джентльменом. Да и этот живой труп уже давно не девушка.~ (Мария Аоки) – Будьте любезны. Разве вы оставите даму в беде? ~За весь монолог она принимала облик разных девушек: симпатичных, обаятельных, молоденьких, сексуальных… И все они были, как на подбор… {w} мертвы.~ ~Аоки стала медленно приближаться, стараясь максимально эротично перебирать кишками в своей руке. Мать честная… оказывается идея умереть в ожидании спецназа была не такой уж и плохой.~ ~Краснов словно заледенел, а Мария медленно приближалась, всё ещё надеясь, что он таки поможет ей «задраить пробоины».~ 7~Раздался выстрел и Аоки медленно рухнула на спину. Краснов резко развернулся назад. По его лицу резко провели острыми когтями, отчего в глазах потемнело. Чьи-то руки резко развернули его и схватили за плечи.~ (Лена) — Вы хорошо выполнили свою часть дела, учитель. ~В тот же момент Савелий почувствовал жар от укола шприцом в шею. Проваливаясь в сон, он увидел, как рядом с Леной стоит девушка с кошачьими ушками. Наконец-то он увидел настоящий облик детей Аоки.~ (Лена) — Мы все хорошо сделали свою часть дела...