Сердечные знамения

      Был вечер. Кроули и Азирафаэль в одном поезде, но в разных вагонах направлялись в одно место — Глазго.       И так бы они и ехали раздельно, если бы где-то через час, а может даже меньше, Азирафаэль не покинул своё купе. Ангел вовсе не искал демона, нет, он лишь почувствовал прекрасный аромат свежего чая и выпечки из вагона при машинисте. В каждом современном, но аутентично обустроенном поезде должен быть вагон или два на ресторан или бар, но в этом поезде еду можно было получить только по-старинке: купив у бортпроводницы всё, что душа пожелает.       Бортпроводница ещё не начала своего триумфального шествия, но Азирафаэль, будучи очень чутким ангелом, сам потёк ей навстречу.       И шёл он так, то неловко здороваясь с людьми в открытых купе, то махал другим в закрытых. Случилась даже пробка, когда ангел замялся прямо посреди дороги, не зная, уступить ли идущей прямо на него молодой паре или самому потеснить их. В итоге, он мялся больше, чем того стоило обстоятельство.       Тем не менее, он почти добрался до вагона с чаем и вкусностями, как в купе справа заметил знакомую рыжую шевелюру. Что-то внутри него ёкнуло, наверное, человеческое сердце.       Ещё с минуту помявшись у входа, Азирафаэль-таки победил сомнения и с лёгким стуком открыл дверь купе. Стоило ему только перешагнуть из коридора внутрь, на него мгновенно уставилась пара зелёных змеиных глаз. С мгновение они молча смотрели друг на друга, но потом Кроули расплылся в широкой улыбке и громко заговорил: — Привет, Азирафаэль, не ожидал, что мы снова с тобой пересечёмся. Какими судьбами?       Смущённый подобным панибратским обращение к себе, Азирафаэль поспешил скрыть эту беседу от слуха посторонних и быстро закрыл дверь купе за собой. — Ну не стой ты как вкопанный, присядь лучше, дорога долгая.       Азирафель медленно кивнул и посмотрел на сидения прямо напротив старого знакомого. Увы и ах, они были заняты двумя огромными багажами, небрежно брошенными хозяевами и грозящими вот-вот рухнуть на пол. Личным вещам самое место было на полке сверху, но Кроули, как полагал ангел, был слишком ленив, чтобы следовать правилам.       Азирафаэлю пришлось занять место непосредственно рядом с демоном. Теперь всю дорогу или по крайней мере всё время, что он проведёт в этом купе, ему придётся ощущать дух преисподней в непосредственной близости. Неприятно, но терпимо. — Не скажешь, какими судьбами? — повторил свой вопрос Кроули, кажется, совершенно не замечая недовольного выражения, возникшего на лице ангела. — Да вот… Выполняю задание сверху… — И какое же задание? — Необходимо предотвратить атеистическую забастовку в Глазго. — Надо же, а мне ускорить. Снова нас кто-то свыше сводит, а?       Азирафаэль не ответил, давно решив до конца жизни игнорировать все пространные намёки демона на что бы то ни было. — Разве вам нужны атеисты? Они же ни в кого не верят, — справедливо заметил ангел, переведя тему в более философское русло. — Нам нужны Его враги, — Кроули многозначительно указал пальцем вверх, растянув губы в ухмылке. — Враг моего врага мой друг, как говорится. К тому же большинство из них всегда агностики. — Значит, моё присутствие тебе во вред. — Не думаю. С тобой даже интереснее. Такими вот методами можно точно выявить, к чему больше предрасположен человек — к Добру или Злу. — К Добру, конечно, потому что человек создан по образу и подобию Божьему, а значит… — Ой, это ещё ни о чём не говорит. Человек вот, например, говорит, что Бог жесток. — Так говорят лишь поверхностно знающие его.       Кроули покачал головой и отвернулся к окну. Иногда демон любил часами поспорить о том, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что нет, иногда он даже выигрывал в подобных спорах, заставляя Азирафаэля несколько смущённо замолкать и горбиться. Но обычно и чаще всего Кроули просто обрывал их разговор. То ли от некомпетентности, как привык думать ангел, то ли от того, что собачится со своим единственным настоящим другом он не хотел.       Тут раздался стук в дверь купе, а по ту сторону показалось приветливое лицо бортпроводницы. Перед ней даже через стекло можно было увидеть тележку с питьём и едой. Кроули подскочил с места, немного покопался в своих сумках, выудил из одного кармана очки и нацепил их на нос, спрятав глаза с неестественными зрачками. Потом, поправив пышную шевелюру до плеч, он распахнул дверь. — Не желаете что-нибудь прикупить? — спросила бортпроводница, подкатывая тележку чуть ближе к сверхъестественным существам. — Да, я возьму всё, — Кроули улыбнулся женщине и щёлкнул пальцами у себя за спиной. Вся еда с тележки, а также все термосы и бутылочки очутились на небольшом столике материализовавшимся также быстро, как и выражение удивления на лице у бортпроводницы. Увы, всё на столике не уместилось, часть просто попадала на пол. Кроули недовольно цокнул и отказался от этой массы сверхкалорийных продуктов, переместив их обратно на тележку ещё одним щелчком.       Одарив женщину ещё одной улыбкой, демон толкнул вперёд почти пустую тележку, а вместе с ней и бортпроводницу, оттеснив её в коридор, и захлопнул дверь.       Азирафаэль в немом смущении наблюдавший за всем происходящим, мгновенно возмутился такому самоуправству с товаром целой железнодорожной сети. Кроули поморщился, заотнекивался, но в итоге уступил и чудесным образом наколдовал для бортпроводницы приличную кипу наличных. Таким образом, двое старых знакомых с чистым и не очень сердцами смогли приступить к трапезе. — Ты ешь всё сладкое подряд, или сейчас нам подали что-то действительно съедобное?       Азирафаэль за пятнадцать минут успел съесть две булочки с шоколадом и корицей, а также выпил смородинового сока из отдельной коробочки. Чай из пакетиков ангел пить наотрез отказался, проявив так свой утончённый вкус, но в остальном оказался непривередлив. Совсем недолго отдохнув, он вновь взялся за еду, приступив к овсяному печенью, которое сильно крошилось, но небесного служителя это ни капли не останавливало.       Кроули же с сильным сомнением смотрел на еду и напитки, за всё время так к ним и не притронулся, очевидно, выжидая какой-то полезной рекомендации от ангела. — Я не ем всё подряд, просто голоден и кушанье тут вполне приятное. — Я не говорил всё подряд, я лишь сказал, что ты сладкоежка, — тут же поправил его Кроули.       На губах его снова расплылась улыбка, а брови чуть поднялись вверх, и всё его лицо приняло такое выражение, что бывало у демона лишь в те замечательные моменты, когда он собирался подтрунивать над излишне чувствительным приятелем. — Я не сладкоежка, просто еда с сахаром очень быстро и полно насыщает земное тело, — стараясь не терять уверенного и спокойного вида, сказал Азирафаэль, покончив с печеньем и с педантичным видом принявшись стряхивать крошки со своих нежных ручек. — Ну что за глупости, — Кроули повернулся полубоком, упёршись спиной в стенку вагона, а левую руку закинув на спинку сиденья, тем самым приняв очередную вальяжную позу, видимо, почувствовав свою власть. Нащупав интересную тему и бросив весь потенциал острых выражений на борьбу, демон проявлял свою истинную суть. — Всем «земным телам» давно известно, что самый питательный продукт — это мясо. — Вегетарианцы с тобой бы поспорили, — качнув головой, заявил ангел, потянувшись за мультифруктовым соком. Движение его было несколько неловким, потому своей рукой и грудью в дорогом и элегантном костюмчике он задел политые сиропом и пастилой хлебобулочные изделия и сильно измазался. Достав-таки сок, с крайне огорчённым выражением он сел на место, положил мультифрукт рядом на сидении и схватился за стопку только-только сматериализованных салфеток.       Кроули, не замечая его бедственного положения, продолжал. — Они отрицают очевидное в угоду своих собственных странных, даже по людским меркам, вкусам. Мне доводилось присутствовать на споре между любителями мяса и растительной пищи… Жуткое было зрелище. Ну и раз ты не «веган», как они по-модному себя называют, значит, ты не отрицаешь питательности мяса. Но ты возвеличиваешь сахар, значит, ты сладкоежка. — Нет, я ем в умеренных количествах, у меня нет проблем с потреблением, — отрезал было Азирафаэль, лицо которого на миг приняло решительное и серьёзное выражение, которое тут же угасло, когда ангел обнаружил, что пара пятен от клубничного сиропа уже успела порядочно въестся в ткань пиджака. — И именно благодаря умеренному потреблению ты выглядишь…       Задор с которым Кроули начал своё предложение, быстро угас, он не договорил и неуверенно поджал губы. — Выгляжу как? — Азирафаэль внимательно посмотрел на демона, оторвавшись от своего испачканного пиджака. — Эмм, никак? — неуверенно пробормотал его собеседник.       Кроули вмиг почувствовал себя очень неудобно, он поднял руку со спинки сидения и сжал её с другой в кулак прямо перед собой. Демон заозирался кругом, пытаясь придумать хоть какой-то отвлекающий фактор, хоть какую-то другую тему для разговора, но ничего не шло на ум, кроме собственных, мысленно уже давно прозвучавших гадких слов. Тогда он посмотрел на ангела. Эфирное творение сильно нахмурило брови, насупилось, в глазах блистал недовольный огонёк, он напрягся всем телом, а в правой руке крепко сжал салфетку. Кроули захотелось ещё разок провалится под землю. — Выгляжу как? — Азирафаэль снова повторил вопрос, выжидательно глядя.       Кроули сглотнул и выпалил первое, что тогда пришло ему в голову, совершенно не заботясь о всяких смыслах, что-то, лишь бы поскорее закрыть неловкую тему. — Ты выглядишь так аппетитно, что меня так и тянет тебя слопать.       Демон плохо себе представлял, как выглядит его лицо, когда он сам от чего-то смущается, но в данную секунду был уверен, что покраснел весь с ног до головы, ибо от всей поверхности полыхало покруче, чем в Аду.       Он торопливо отвернулся, натянул очки поближе к глазам, пытаясь таким образом хоть как-то защититься от пронзительного, удивлённо-взволнованного взгляда Азирафаэля. Обращение всего внимания на проносящиеся мимо островные пейзажи не сильно помогло, вернее сказать, не помогло вовсе.       Кроули напрасно пытался забить себе голову отвлечёнными мыслями, вроде рассуждений о последних анекдотах Хастура или о том, как особенно гадко стало вонять в последнее время от Вельзевул. Напрасно призывал бортпроводницу поскорее заглянуть к ним с очередным нелепым предложением или манил к ним в купе самого машиниста, чтобы он вслух порассуждал о новинках поездов или о чём-нибудь похожем. Никто и ничто не хотело помочь ему скрыться от всего сущего и никогда о нём не вспоминать.       Кроме добросердечного Азирафаэля, конечно, который, словно услышав молитвы своего приятеля, в нерасторопной спешке встал со своего места, пробормотал что-то о срочных, неотложных делах, извинился, поклонился и выскочил в коридор.       Кроули облегчённо выдохнул и съехал на сидении вниз, осев на пол. Рассеянный и растерянный, он стянул со столика булочку с шоколадом и пакетик с абрикосовым чаем и, не глядя, положил их себе в рот.       Ещё долго после по вагону раздавались его приглушенный кашель и хрипы. И истеричные вопли.