Гранатовый сок

— Королевской крови Домино? Принцесса! Ух ты! Марион, так ты та самая Хранительница Огня Дракона?! Всюду восхищался люд. Девушки из группы леди Марион, обучающиеся с юной феей вместе в школе Алфея. Только-только студентки поступили на первый курс, начали они знакомиться и внезапно узнали спустя месяц обучения, что кроткая, но изумительно красивая леди с пышными рыжими кудрями носит имя Марион — та самая наследница трона Домино — столицы Магического измерения! И не только — ведь она одарённая самим Великим Драконом волшебница — Жрица Творца, носящая в своём сердце Пламя Божественное! Но не ведал никто истины её способностей. Творец, даровавший талант, что столь сильно превосходит силы магические других людей, населяющих Магическое измерение, отнял у принцессы нечто более важное, чем великое могущество Пламени Жизни. Девушка не могла летать. Крылья её колыхались лишь от дуновения ветра. Столь тусклыми они были, почти прозрачными, что едва заметны. Крылья юной феи появлялись при каждой трансформации, но как бы не старалась девушка, взмахнуть ими она не могла. Утратив способность к полёту — столь важное умение для волшебницы-феи, ещё в далёком детстве, принцесса Марион не горевала, а жила как обычные магиксяне. Также, как и многие девушки её возраста отправилась, по слову матушки и отца, а также желанию своему, на первый курс в школе магии Алфея. Там она научилась колдовать и творить особенные разные заклинания, её глубокий разум наследницы престола позволял мгновенно запоминать лекции преподавателей и отвечать заученное на высшие баллы. На каждом экзамене юная принцесса была первой в списке, допуская лишь маленькие незначительные ошибки. У девушки были подруги, она была окружена вниманием, счастьем, смехом и, порой, печали переживала вместе с девочками — другими феями, что проживали в соседних комнатах в их общей квартире общежития Алфеи. И любовь не обошла принцессу стороной — на одном из праздников, что устраивала школа волшебства фей, на балу в честь наступления весны, на прекрасном цветочном торжестве Марион повстречала доброго и красивого юношу Майкла — специалист пригласил девушку на танец и за разговором между ними пронеслась первая искра взаимного интереса, что позже переросла в любовь. При поступлении в школу магии, родители юной волшебницы сообщили преподавательскому составу Алфеи о недуге их дочери и попросили это умолчать. Никто не должен был узнать о проблемах с крыльями Марион, иначе насмешки за спиной неизбежны. Согласием ответила директриса школы и её коллеги. После на занятиях практической магии никто не вызывал для ответа фею Марион — отныне директриса собирала всех учениц одного курса, чтобы проводить практику, подтверждая это тем, что наблюдение за тренировками других — это также часть обучения. Поэтому ни одного, ни двух, ни десяти занятий не хватало, чтобы опросить и проверить на развитие способностей всех учениц. Так у волшебниц не было подозрений и сомнений в умениях принцессы Домино — они раз за разом тревожились за собственные отметки после явления своих сил перед директрисой и всеми профессорами, вновь собравшимися здесь, в главном зале Алфеи!.. Долгими поисками принцесса Марион пыталась найти способ вернуть себе умение парить в облаках — то, чего девушка никогда не умела. Не знала бескрылая фея — таковой она родилась, калекой, или некая трагедия случилась в столь раннем возрасте, что вспомнить она не в силах. За помощью она обращалась к директрисе Фарагонде, к профессорам Алфеи — одарённым сильным волшебникам и феям. Но они, многие месяцы творя магию и зелья различной силы, лишь разводили руками — эффекта их попытки не давали, но и противоположного результата Марион не ощущала — её магия оставалась по-прежнему с ней. Друзья, возлюбленный, отец и матушка — они рядом, все долгие ей люди. Нужно ли было тратить силы и бессмысленные попытки вернуть себе способность летать? Принцесса однажды улыбнулась себе в зеркало — нет. Не стоит, наверное, больше тревожиться. Таковой она рождена, таково решение Великого Творца — Огненного Дракона. Девушка оставила попытки. Пока не наступили первые дни третьего курса обучения в школе волшебства. И в речи директрисы Фарагонды не прозвучало впервые название финальной и самой могущественной трансформации феи — Энчантикса. Марион тогда узнала роковую правду — настоящей феей ей не стать без способности вспорхнуть в небеса на собственных крыльях — она не сможет обрести Энчантикс, ведь сила этого перевоплощения таится не в облачении лёгкого шёлка и атласа, кружева и драгоценностей одежды волшебницы, ни в таинственной и дарующей силы, исцеляющей и снимающей любые злые заклятья волшебной пыльце. А в крыльях феи. Большие роскошные крылья волшебницы Энчантикса, подобны бабочкам — они даруют новые силы и удивительную скорость полёта. Взмолилась принцесса, вернувшись на каникулы домой, пред матерью. Но услышала лишь отказ, мягкий, с грустной улыбкой оброненный: — Прости, дорогая, но сколько бы мы не пытались, нам не удалось вылечить твои крылья. Ни единый лекарь не смог вновь заставить их летать и вдохнуть в них прежнюю силу. — Мама! — вскинулась тревожно Марион. — Значит ли это, что раньше я могла летать?!.. Матушка-королева удручённо вздохнула, опуская взгляд. С отцом они договорились — никогда не рассказывать дочери о том, что случилось в день, когда исполнилось малышке пять лет. Но видимо, время пришло. — Да, это так. Дорогая, в твой пятый День Рождения мы втроём отправились на остров драконов — Пирос, чтобы ты могла увидеть этих легендарных существ и познакомиться с ними. Ведь драконы — это часть нас — жителей Домино, в наших жилах течёт их рубиновая кровь, — рассказывала матушка-королева то, что принцесса помнила. А после… слова стали внезапно пропадать из памяти Марион: не случалось того, что мама рассказывала ей! — Но внезапно один дракон разъярился. Он налетел на нас, схватил твоего отца в пасть и серьёзно ранил его. Чтобы защитить тебя, твой папа в последнее мгновение выбросил тебя со своих рук, и клыки дракона не пронзили твою грудь — лишь ударили по спине и ранили позвоночник. В том месте, где и росли твои крылья. Марион ошеломлённо отступила. Ноги девушку не удержали, принцесса рухнула на кровать. Она не помнила этого! Всего того, что матушка прямо сейчас рассказала ей! Но едва слова слетели с её губ, в разуме принцессы картины памяти возникали сами собой, вспыхивая опасностью, страхом и болью, которую девушка испытала от ранения в спину. И раны своего отца, что едва не лишила его жизни. Папа спас её от смерти, но взамен девушка лишилась способности летать и отныне ей не стать настоящей сильной феей, о чём мечтала она всю свою жизнь. Она не может винить своего отца за тот поступок. — Прости… дорогая… Но получить Энчантикс невозможно без способности летать. Это истина, Марион. — Но.! — принцесса подскочила с кровати и подбежала к матушке. Королева же покачала головой, грусть не спадала с её красивого лица, украшенного лепестками цветущей вишни на лбу и правой скуле — особый рисунок кистью, который наносит королева самостоятельно каждое утро. Это делает её прекрасной, как пышно цветущее дерево вишни, и столь же лёгкой, словно слетевший шёлковый лепесток её. — Дорогая. Марион, любимая моя доченька, — матушка положила ладони на плечи дочери и постаралась улыбнуться. — Не перетруждайся, ведь ты и так одна из самых сильных волшебниц в Магическом измерении. А твои знания затмят умы многих профессоров и учёных нашего бескрайнего мира волшебства. Поверь, ведь даже мудрецы при дворе нашего дома заходятся в дрожи от твоих познаний, милая. Марион сжалась. Не от похвалы матушки — принцесса понимала, что это лишь попытка отвести внимание дочери от желаемой силы, недоступной ей. — Совсем скоро время весеннего бала — ты будешь первым распустившимся цветком на нашем прекрасном Домино. Мы с отцом выберем для тебя достойного жениха — нам нужно будет узнать твоё мнение после недолгого общения с кандидатом. Хорошо, милая? Марион ничего не оставалось, как сжать губы, опустить глаза и кивнуть покорно. И смириться с тем, чего никогда ей не достичь — силы великолепной феи Энчантикса. Марион оставалось лишь сидеть на лавочке главного зала Алфеи на очередном уроке практики и наблюдать, как мерцают облачения первых фей, достигших великой силы Энчантикса, как сильна их магия, и как быстры их крылья… «Я должна! Должна стать сильнее! — уверилась в своих стремлениях принцесса Домино и с тем направлялась в кабинет директрисы Фарагонды. — Пусть мне не достичь силы Энчантикса, не обрести крылья вновь и шкатулки Волшебной пыльцы я недостойна… Я должна больше тренироваться, чтобы стоять наравне с остальными. Тогда я закончу обучение в школе Алфея с дипломом, как и другие феи Энчантикса. И тогда я действительно поражу всех своими отличительными способностями». Директриса Фарагонда внимательно девушку выслушала. Обдумала слова волшебницы старшая фея и вынесла предложение, которое в своём разуме держала уже многие месяцы — она понимала, что для обретения новых способностей и завершения курса обучения в школе магии Марион нужны особые тренировки. Силы Энчантикса волшебнице не достичь. Единственным решением оставалось отправить бескрылую фею на остров драконов, где она должна будет пребывать ровно месяц. То будет суровой тренировкой для волшебницы, но благодаря этому она сможет выйти на новую ступень развития силы. Услышав острова драконов название, девушка перепугалась до смерти — Пирос! То самое место, где они с отцом едва не погибли от клыков дракона! Нет! Но иного пути, по словам директрисы не было — принцесса должна была решить, стоит ли ей рисковать ради нового уровня сил. Ответом послужило согласие. Девушка ни слова не сказала родителям и попросила при едином их визите сказать, что с ней всё хорошо, и она находится в лагере со своей группой. И немедленно прошла через портал на остров с самыми опасными, строптивыми и могущественными существами в Магической Вселенной — кусочек земли, опутанный экзотической природой, место, куда не ступала нога человека даже владеющего значительной силы магии, населённых одними лишь драконами — земными, водными, воздушными и огненными, летающими и лишёнными крыльев, пышущими пламенем или искрящимися молниями. Марион осталась совсем одна на каменной обрыве в окружении дикой природы. Вокруг ни души, перед взором её — бескрайние леса розовых, зелёных и лиловых оттенков, лианы и гибкие пальмы. Вдали, впереди от пропасти — пышущие дымом вулканы. Жарко. Палит солнце. Различные звуки доносятся из леса — рычание, клокотание, свист и словно бы человеческий шёпот приносит ветер, коснувшийся недрогнувших крыльев феи. Марион испугалась, но силой воли принцессы заставила себя подавить дрожь. И направилась, куда глаза глядят. Ей предстояло прожить здесь месяц, поэтому нужно было отыскать место для ночлега и какие-то фрукты для пропитания, а также источник пресной воды. Принцессе повезло — пещера на обрыве была подходящим местом для укрытия. У подножия горы, на которой она оказалась, пройдя через портал, плескался источник родниковой воды. Хворост и немного пламени, сорвавшегося с ладони волшебницы, позволили не замёрзнуть холодной ночью — Марион почудилось будто она на своей родной планете, на Домино, в пустыне Драконьего дыхания оказалась — столь же похожий климат. Однако пищи девушка отыскать не смогла — опасалась волшебница есть грибы, найденные на опушке необычного словно бы живого леса, а ягоды, опутанные шипованными лианами, руки ободрав, принцесса достала, и на вкус они были приятны, но едва ли утолили голод они. В первые два дня Марион не столкнулась ни с единым драконом. Она боялась — воспоминания, открытые ей матушкой, давили и не позволяли уснуть и лишний раз покинуть пещеру. Но на третий день, отправившись за водой, принцесса заметила в небесах на крыльях витающих в облаках драконов. Не одна она была столь зоркой — тут же драконы, уловив человека, запах сильный его, сорвались и устремились к диковинке — экзотическая пища для драконов — человеческое мясо. Марион бросилась бежать. Преодолевала метры по лесам и каменным пустырям, чудом избегая потоков пламени и когтей легендарных существ. А после пыталась атаковать. Позабыла девушка, что сила её велика, и ударом единым пламени сгустка принцесса лишила сознания одного из трёх драконов. Но остальные двое продолжали преследовать её. Пока тоже не оказались повержены. Принцесса почувствовала себя увереннее и сильнее. Но расслабляться было рано — ей чудилось, что некто следит за ней. Неужто кто-то тоже проживает в этом опасном драконами кишащем месте?.. Но взор этот оказался не человеческим. Некто более разумный, чем оголодавшие драконы, наблюдал за одинокой девушкой-феей. Вновь Марион натолкнулась на драконов и вновь отразила их нападение смело. Но в этот раз когтями легендарные существа дотянулись до девушки, и ночью принцесса пыталась обмотать кровоточащую рану на руке кусочком от своей одежды. Тяжело было выживать без пищи и необходимых для жизни вещей, у неё не было даже лекарств, лишь немного силы Огня, способного исцелять ранения. Но и магия могла подвести — без восполнения энергии девушка долго не протянет. На утро пятого дня перед входом в её пещеру возникла плетёная корзина. Заглянув туда, Марион оторопела — чудеса! Она доверху полна фруктов и ягод! С удовольствием девушка позавтракала, на обед пищи хватило, на ужин также волшебница оставила немного. А следующим утром вновь увидела пропитание, да оглянулась вокруг в поисках того, кто столь ей заинтересовался — определённо он должен быть поблизости! Но никого Марион не нашла. — Если ты сейчас рядом и откуда-то наблюдаешь за мной, — проговорила девушка, сжимая руки в замке у груди. Вскинув голову, она ласково улыбнулась, изумрудными глазами оглядывая небеса — здесь, на Пиросе они были словно бы аметистовыми. — Спасибо тебе. После этих слов на утро Марион столкнулась уже не только с корзиной фруктов — в руках пищу держал юноша лет двадцати. Короткие каштановые волосы блестели на свету утреннего солнца, а светло-карие глаза словно бы переливались некой неизведанной силой. Мужчина улыбался, передавая пищу в руки фее, ласково рук её коснувшись. Марион трепетно вздохнула — это он! Он все эти дни заботился о ней! Но кто же… этот человек? Как он… загадочен и красив… — Здравствуй, — улыбнулась приветливо Марион. — Это ты каждый день приносил мне фрукты? Он кивнул. В волосах его замерцали золотые цепочки, алмазы, нанизанные на них. Марион пригляделась, незаметно осматривая одеяния юноши — его одежды! Он облачён в королевские одеяния! Золото и серебро! Драгоценные камни усыпают его камзол и сапоги! Золотые браслеты и изумрудные серьги — изумительная красота и роскошь, кажется, недоступная даже великому государству Домино. — Спасибо, — Марион коротко поклонилась. И вновь взглянула в глаза спасителя. — Скажи, кто ты? Как твоё имя? Незнакомец не отвечал. Отчего-то он не желал разомкнуть губы и произнести даже своё имя. После этих вопросов юноша утратил улыбку, отвёл взгляд и, оглядевшись, прощальным взглядом Марион одарив, устремился прочь. — Что?.. Подожди! Стой! Но, казалось бы, нагнав юношу на пороге диковинного леса… Марион не видела никого. Лишь некий одинокий дракон, чья чешуя красным переливалась и золотом была словно бы расписана, лежал на каменной пустоши под тёплым утренним солнцем. Он спал, крылья сложив на спине. И был… очень красив и совершенно спокоен. Человека он не учуял. Показался Марион он несколько странным и будто бы… знакомым? Следующим утром Марион, задумавшись о тренировках, сидела на обрыве, наблюдая бескрайние леса Пироса. Но больше повышения уровня своих сил отныне беспокоил её лишь тот юноша в богатых одеждах. Кто же он? Куда он ушёл? И почему… вновь принёс ей фрукты? Внезапно он оказался за её спиной. Марион от прикосновения к плечу ошеломлённо подскочила и едва не угодила в пропасть под обрывом, но за руку поймав девушку, тот самый юноша потянул фею на себя и прижал к груди. В это трепетное мгновение, казалось бы, сердца их пропустили удар. — Скажи, как твоё имя? — обронила, судорожно вздохнув, Марион ощущая крепкие объятья мужчины на своей талии. — Орител, — ответил наконец он. И голос его девушку пленил. С того дня они стали видеться каждый день. Они говорили всё больше, Марион рассказывала о себе, о том, что она фея, но не способна летать, что отправилась сюда для тренировок, но и понятия не имеет, что же делать ей дальше. Однако сам Орител… Ни слова не говорил он о своём происхождении, и почему живёт он тоже на острове драконов. День ото дня он приносил девушке фрукты, научил её самостоятельно добывать пропитание. А Марион всё гадала — не сбежавший ли он принц некоего королевства? Уж чересчур вычурны его одежды, усыпаны они драгоценностями и золотом, бриллиантами, серебром… излишне несколько. Но… как прекрасно выглядел он, Орител, облачённый в тысячи мерцающих искорок… Однажды, когда они вдвоём резвились на мелководье речки близ Треугольника дремлющих вулканов, где вода теплая от по-прежнему бурлящей смиренно лавы в жерлах спокойных вулканов, Марион присела на берегу, утомившись, а Орител, оставив её на несколько минут, обещал с таинственной улыбкой кое-что показать. Юноша вернулся в воду и, склонившись, прыгнул, уплывая на глубину. Да столь быстро! Марион взволнованно наблюдала за гладью, пока внезапно пузырьки не возникли на ряби, и Орител всплыл, отряхнулся от воды и вернулся на берег. — Смотри. Красивая, правда? — сказал он, влюблённо улыбаясь. На мокрой ладони он протягивал Марион маленькую ракушку — на сиянии ночной Солярии она вся переливалась и мерцала перламутром и радугой, что заставило девушку ахнуть в восхищении. — Орител! Конечно! Она прекрасна!.. — воскликнула Марион, принимая подарок из рук юноши, и принялась крутить ракушку, рассматривая её грани под разными углами. И вновь, и вновь восхищаясь переливами её. А Орител глядел вовсе не на ракушку, что подарил прекрасной рыжеволосой фее. А на саму деву, на волшебницу, кто не способна летать… и сердце его она пленила. Они гуляли по просторам Пироса совершенно бесстрашно, а если и встречали драконов, то те и внимание едва ли обращали. Если и взор был направлен в сторону юноши и девушки, следующих по каменному пустырю, за руки держащихся крепко, то они вновь ложились и засыпали или продолжали путь, словно бы и не узрели ничего в стороне той. Марион удивляло, как драконы спокойно относятся к нему — к этому юноше Орителу. Стороной обходят, оглядываясь, а некоторые и вовсе — словно боятся его. Она не спрашивала об этом у юноши, сама пыталась догадаться: возможно, он просто могущественный волшебник, и драконы ощущают его величие и силу, опасаются его и готовы подчиниться. Если бы так оно и было. Когда одним утром, когда срок пребывания Марион на землях Пироса подходил к концу, а девушка задумалась всего лишь раз о своих тренировках, вновь на порог её пещеры пришёл Орител. Но сегодня был он несколько опечален, хоть и грусть свою скрывал. Но искорки недовольства и раздражения видела в его переливающемся взоре Марион — отчего он столь раздосадован? Возможно, что-то случилось? Истину она узнала после. Не более получаса прошло, пока юноша и фея беседовали на окраине обрыва, любуясь восходом солнца и пробуждающейся природой. Вдруг по округе, отражаясь от деревьев, пронёсся рёв. Внезапно небеса разрезали острые крылья больших драконов — десяток похожих друг на друга легендарных существ летели стаей, а после резко спикировали вниз, к обрыву. Марион встревоженно шелохнулась — руку её крепко сжал Орител, и глаза его яростью налились. — Беги! Спрячься в пещере! Как можно глубже! — крикнул он, отталкивая девушку. Но Марион уходить и бросать возлюбленного не желала — она осталась и наблюдала, как к обрыву, развернувшись над верхушками лилово-розовых деревьев, устремилось облако тёмных драконов — глаза их сверкали гневом, когти были готовы схватить свою жертву и разорвать на куски. Они были сильнее всех драконов, с которыми прежде встречалась Марион. В то мгновение принцесса узнала, кого за руку всё это время держала, кого полюбила всем сердцем своим девичьим, кого не желала отпускать и быть рядом с ним вечно, до конца своих дней. Орител пригнулся, словно ощетинился, оскалился, его глаза вспыхнули огнём, и крылья развернулись за его спиной. Он взревел подобно десятку чёрных драконов и, разбежавшись, прыгнул вниз с обрыва. Испуганная Марион бросилась за ним и замерла у самого края — на волну тёмных драконов набросился тот самый дракон с огненно-рубиновой чешуёй, увитой золотом и серебром. Сердце Марион пропустило удар — это был Орител. Лишь мгновение тревожилась девушка об истинной сущности возлюбленного. После Марион лишь Творцу молилась о том, чтобы Орител смог одолеть эту армию драконов. Ведь он силён! Многие драконы боятся его и стороной обходят, под взор его не желают попасть! Кто же эти десять чёрных, словно отражение друг друга, драконов?! Почему они пожелали атаковать его?! Или… их?.. «Орител!..» Рёв, гнетущий, душащий, побуждающий ненависть и страх, разносился по острову. В небесах бесновались драконы, прогрызая глотки и разрывая когтями плоть, крылья их били неистово по воздуху, призывая бурю. Тёмные тучи клубились в небесах, серебряные молнии прорезали тьму. Марион неустанно следила за рубиновым драконом, пыталась углядеть на его теле изворотливом, гибком, сильном раны, но… благо уцелел Орител даже когда последний чёрный дракон рванулся на него, пасть распахнув. Уклонился Орител и когтями впился в его спину. Развернулись драконы в драке, вырвался чёрный дракон и сильно ударил когтями по груди рубинового противника. А после, оттолкнув его вниз, рванулся прочь, улетая за горизонт. Орител пытался удержаться, крыльями размахивая, но трудно ему было — видела испуганная Марион. Внезапно слух её пронзил печальный вой — голос Оритела различила она в то же мгновение и, шелохнувшись, едва не соскользнула вниз, в пропасть под обрывом. Уличив опасность для возлюбленной, рубиновый дракон бросился к девушке. Тогда Марион заметила — одно его крыло и правая передняя лапа были разодраны в кровь и сломаны. — Орител! Скорее! Приземлись! — возопила девушка. Но дракон не смог. Лишь вцепился когтями и зубами в край обрыва, откололись куски погибшей каменной земли, и Орител рухнул вниз. Крылья и лапы не слушались его, он не мог зацепиться, удержаться, а под ним лишь чёрная пропасть. Крик возлюбленной, милой феи, прекрасной принцессы Марион слышал он, отдаляясь. Глубока эта пропасть, но вскоре… спиной он достигнет её дна. И разобьётся насмерть. Но он защитил дорогую любимую от напасти своего отца — проклятого правителя Пироса, что ненависть питает к людям. Он уберёг её от атаки его подчинённых. И мог быть спокоен — говорила Марион, что последние дни она пребывает здесь и вскоре вернётся во внешний мир, полный людей, иных правил, законов… другой природы… где нет драконов… Внезапно… свет. Он ослепил рубинового дракона. Тепло знакомое и словно бы родное окутало его. То было Пламя Творца — далекого предка его и всех драконов в мире волшебства. Крик возлюбленной услышал он, она звала его по имени. Значит ли это, что любимая Марион приняла его, узнав об истинной сущности?.. Развернулись большие крылья бабочки, осыпалась искрящаяся светом исцеляющая пыльца прекрасной феи, что предстала перед ним. Блестело атласом её прекрасное платье, переливалось драгоценностями. Силой новой феи высшего перевоплощения напитало воздух вокруг. Спина его коснулась земли. Но то была вовсе не пропасть — открыв глаза, Орител увидел себя в пещере, где однажды с возлюбленной они провели ночь, чем свою любовь явили друг другу. Пробудился Орител, попытался встать, но от боли тут же застонал — голос его был далек от человеческого — был то приглушённый рык драконий. — Тише, Орител. Сейчас, я исцелю твои раны. Голос ласковый услышал он, и то же мгновение его тело окутал жар Пламени. То был не простой огонь — сила Дракона Прародителя, сила Жизни напитала его тело и придала ранее утраченных сил. Нашёл он взором размытым милую Марион, увидел её большие разноцветные крылья, мерцающие перламутром, ракушку маленькую на ниточке на её груди, преобразившуюся в сосуд, хранящий Волшебную Пыльцу. Ладони в перчатках блестящих полупрозрачных едва касались рваной раны на его сломанном крыле. После лапы Марион коснулась, в крови несколько испачкавшись, направила девушка энергию Пламени Жизни и на остальные раны дракона, пока он не был полностью исцелён. А после рухнула она на колени и облик человека первоначальный вернулся к ней — юбка и топ сменили прекрасное атласное платье новой трансформации Энчантикса. «Марион, ты…» — хотел было сказать Орител, но в ответ услышала волшебница лишь тихое рычание. С улыбкой фея наблюдала, как рубиновые чешуйки обращались в кожный покров, одежда окутала обнажённое тело юноши, и Орител прильнул к возлюбленной, пылко целуя её губы. — Марион! Ты достигла высшей силы феи?!.. Знал Орител, что девушка не способна летать, и силы финальной трансформации Энчантикса ей с этим недугом было бы никогда не достичь. Но волшебница, великая, сильная телом и душой Хранительница Огня Дракона смогла разорвать цепи, сковывающие её крылья всю её жизнь и… Развернула новые — мерцающие звёздами крылья бабочки за своей спиной. — Ты… так прекрасна в своей трансформации… — выдохнул ослеплённый красотой возлюбленной волшебницы Орител. Но больше он был восхищён той силой, что явила прекрасная принцесса ради его спасения. Вслед за ним она бросилась в обрыв с шансом погибнуть самой, но она желала спасти возлюбленного. Эта жертва во имя любви принесла волшебнице силу Энчантикса — сам Великий Дракон вознаградил девушку за столь храброе и преданное сердце в её груди. — Орител… — шепнула в ответ несколько смущённая принцесса, обняв любимого… прекрасного и храброго дракона. — Так ты дракон?.. — Да… Прости, что не рассказал этого раньше. Я боялся, что ты… оставишь меня, узнав истину… — голос юноши обратился в шёпот, как внезапно губы его вновь ощутили мягкое прикосновение губ любимой волшебницы. — Никогда. Орител, я люблю тебя, — нежно коснулась фея щеки любимого мужчины и вновь прильнула к нему в объятьях. — Я тоже люблю тебя, Марион, — шепнул Орител в ответ, касаясь дыханием волос принцессы. Она достигла своей цели. Она обрела своего дракона.