Гранатовый сок

Сегодня они побывали на пышной рождественской ярмарке. Выдался канун Рождества особенно зимним, в воздухе витала атмосфера приближающегося праздника, а прохожие, и взрослые, и дети, даже прогуливающиеся в одиночестве и спешащие на работу — все улыбались, вдыхая аромат сказки. Так что погуляв меж лавок, наполненных дивными сувенирами, безделушками, яркими и интересными игрушками, книгами и сластями, молодая мать и её дочка славно подморозили себе носы и щёки. Но возвращаясь домой, они не были расстроены ни капли — нагулялись они вдоволь! Побывали и там, и тут, да всюду поглядели. Откушали сладких булочек с яблочным повидлом и корицей, выпили горячего шоколада, попробовали удивительное лакомство — жареные каштаны, выбрали несколько красивых рождественских сувениров и даже посмотрели небольшое выступление юных актёров на маленькой сцене, что была оборудована в самом центре ярморочной площади. Не у лавки с игрушками, куклами и машинками задержалась маленькая златовласая девочка — голубые её глазки, насыщенные, яркие, удивительно красивые, как матушка говорит — отражение отцовских, с интересом изучали стопки книг. Девочка была в восторге каждый раз, когда родители приводили её в библиотеку или магазин, полный книг — на страницах их описываются множество интересных захватывающих историй! Столь миров! Столько нового и неизведанного! Всё-всё хотелось девочке узнать! Но как же выбрать только одну? Как приняться за чтение… лишь одной?.. Это слишком трудно!.. — Она у вас такая любознательная, — заулыбалась маленькая добродушная старушка. Хозяйка лавки отличалась мягким голосом, а нрав её и вовсе был подобен самой радостной сказке о волшебстве и белых пегасах, танцующих в облаках. Таковой была её душа. Таковую ауру видела рыжеволосая мать, изучающая вместе с дочерью книги, у этой старушки. — Да, это так, — ответила Блум столь же счастливой улыбкой. — Это у неё от меня. В своё время я прочла сотни книг и по-прежнему, только минутка свободная появляется, как сразу за книгу. — Вот это правильно! — закивала старушка и обратилась уже к девочке. — Всё же, что за дивное личико! Красавица, однако! В папу пошла? Малышка тогда уже углубилась в изучение содержания одной из книг — красочная, расписанная красками в голубых оттенках — небесных и ледяных, она с восхищением разглядывала прекрасную принцессу в пышном платье, изображённую на обложке вместе с величественным принцем. И только заметив внимание старушки, тут же жадно книгу обхватила обеими руками и прижала к груди, корча злую, но столь милую моську: не отдам! — говорили её надутые розовые губки и сдвинутые бровки. — Да. Отец у неё красавец. Золотые волосы и голубые глаза. Ну просто его копия, — радостно, чувствуя как само сердце в груди поёт, ответила Блум, мягко касаясь длинных шёлковых локонов дочурки. А после покрепче натянула на её головку шапку и поправила шарф. — Вот так. Ну что, Алиса? Возьмём эту? Или хочешь ещё какую-нибудь? Девочка, едва слова услышав матушки и смысл их различив, вся засияла новым солнышком, на землю спустившимся, и тут же закивала быстро-быстро. — Ещё! Ещё одну! — воскликнула Алиса. Голос у малышки и вправду был громким — нравом да интересами дочка в мать-принцессу растёт, а вот внешностью да всей красотой — в отца-короля. А после, смущённо носика коснувшись, пробубнила: — Мама… а можно… три книжки взять?.. Задуматься над просьбой дочки Блум и не успела вовсе, хоть и отказать она не желала. Разве что больше десяти книг нести на окоченевших от мороза руках будет довольно тяжело молодой женщине. Как вдруг старушка добрая рассмеялась тихо, рукой махая. — Ой, не стоит тревожиться, малышка! Я твоей матушке скидку сделаю! Глазки твои меня пленили, девочка, уж больно на небеса похожи! — говорила она, красотой малышки восхищаясь. — Вот только ваш папа где запропастился? Неужто в толпе затерялся? Что неудивительно — сегодня много люда собралось на ярмарке! Блум, передавая старушке книги, что дочка выбрала, счастьем окрылённая, таким подарком желанным от мамы, улыбки не утратив, всё же несколько огорчённо вздохнула. — Нет, увы, папа сегодня не пошёл с нами на ярмарку. Работа обязывает… — ответила многогранно Блум. — Ох, вот оно как, — встревоженно вздохнула старушка, книги в бумажный пакет упаковывая за лентой красной обвязывая с бантом красивым. И передавая подарок в руки матери, заметила, как маленькая девочка к желанным книгам тянется. Улыбаясь, милая старушка Алисе посылку, полную сказок, отдала, да вот тяжёлыми они оказались. Но Алиса не пожелала никому, даже маме отдавать их — эти тайные двери в волшебные миры. Подобные её родному дому — Эраклиону — миру золота и драгоценностей. И Домино — королевству дивных фей и драконов. — Но я надеюсь, он найдёт свободные минутки, чтобы отпраздновать это Рождество с семьёй? — с надеждой спросила старушка, укутывая сморщенные возрастом статным руки в тёплый вязаный платок. Блум ответила улыбкой, ручку дочери сжимая, лавку книжную покидая: — Конечно. Он всегда проводит праздник со мной и Алисой.

***

Вернувшись домой, мама с дочкой тут же отправились в гостиную. Камин не был потушен, пока хозяев дома не было, и то опасности не несло — ведь в доме этом живёт сама властительница Пламени и её милая дочурка, что силу эту унаследовала. Огонь немедля отозвался на желание хозяйки, пробудился из тлеющих углей и тут же языками жадно сухое полено обхватил, а там второе и третье начал грызть с аппетитом и только сильнее разгораться, благодаря матушку за пищу. А она же тем временем свой Огонь благодарила за тепло и уют в доме. Так они с дочкой, устроившись на длинноворсном мягком ковре и большом пуфе у камина, быстро руки и ноги согрели, а там и все тело напиталось энергией огня. Блум необходимо было завершить приготовления к празднованию Рождества, а вот милую Алису разморило тепло огня, и засмотрелась малышка, как дивно танцуют языки пламени, искры яркие разбрасывая. Поэтому Алиса, как бы к книгам не тянулась, утонувшим в длинном ворсе мехового ковра, как бы не желала снять бумагу, ленточку красивую переливающуюся блёстками сохранить, сберечь и… окунуться в новую сказку — Земную, о прекрасных принцессах, окутанных волшебством, о красивых принцах на белоснежных конях, что вызволят их из плена опасных чудовищ… всё-таки хотела подремать. «Таких же красивых, как мой папа! Ведь он не просто принц! Он — настоящий король! Не просто на страницах книги описанный — настоящий! Вот бы и мне однажды стать… — Алиса задумалась и голову повернула в бок, туда, где кухня в их большом доме располагалась. Мама Блум вновь принялась за готовку Рождественского ужина и на интерес дочки ответила улыбкой. Как всегда доброй, согревающей не менее огня в камине. — Но ведь я девочка. А значит мне суждено стать принцессой. А потом я буду королевой». Алиса позабыла о сне и книгах. Подскочила с пуфа, да тут же упала на него вновь, ухнув по самые плечи. Смех матушки заставил девочку смутиться. Но малышка тут же собралась, поднялась и поспешила на кухню. Забралась с ногами на стул и уселась поудобнее. На маму она смотрела со всей внимательностью, что даже заставила Блум удивиться. — Хочешь перекусить? Как насчёт йогурта с ягодами и горячего чая с печеньем? — Блум вынула из пакета, наполненного продуктами, приобретёнными полчаса назад после прогулки на ярмарке, коробочку, овитую красочным рисунком еловых ветвей и шариков. — Шоколадное с апельсином. От перекуса Алиса не отказалась — она нагуляла хороший аппетит! И тогда ложку за ложкой поглощая вкусный йогурт, приготовленный мамой, и откусывая печенье, запивая его чаем с корицей, Алиса спросила возникший у камина вопрос: — Мама! — Что такое? Ещё чая? — обернулась, отвлёкшись от некого угощения на плите, Блум. Алиса помотала головой. И изрекла вопрос: — Мама, скажи, а что делают королевы? Блум удивилась такому интересу, но ответ всё же потрудилась отыскать. Ведь сама она ещё была лишь принцессой, и диадемы монархини на голове своей девушка ещё не ощущала. Но мечтает Блум однажды идти рядом со своим возлюбленным под руку и быть ровней для него, нисколько не принижать истинного короля, а быть ему полезным советником. Как в личной жизни, так и в делах королевства. — Понимаешь, Лиса, — называла ласково дочурку Блум, присаживаясь за стол, на губах молодой матери была улыбка, но проницательная, подобно своему отцу — прирождённому королю, девочка уловила в эмоциях мамы некоторую горечь и желание несбыточного, — королева — важный помощник своего супруга-короля. Она всегда сопровождает правителя королевства, готова дать хороший совет, который поможет справиться с проблемами в трудной ситуации. Женский взгляд на невзгоды часто помогает избежать тревоги и вернуться на верный путь. Блум осеклась — как же мудро и величественно она заговорила! Ведь Алиса ещё совсем маленькая! Дочке всего семь, разве она уже понимает столь глубокий смысл подобных слов? Блум пока ничего не говорила, лишь сделала паузу, в глаза дочки вгляделась. И не увидела в небесах и единого вопроса — Алиса поняла всё. И прямо сейчас словно сам Эраклионский король глядел на свою возлюбленную, но в обличье девочки маленькой, удивительно на него похожей. — А также королева для короля — это дополнение его величия. Монархиня всегда должна быть красива, ухожена, утончённа. В некоторых государствах говорят: если король — слово и мудрость королевства, то королева — его лицо. Таковыми словами Блум дополнила свой рассказ об обязанностях монархини при дворе королевства. И кажется, хотела принцесса сказать ещё кое-что, но у маленькой Алисы возникли комментарии, которые она пожелала немедля высказать: — А королева может издавать указы? Она также, как наш папа, сидит за своим столом и подписывает важные бумаги? Беседует с важными людьми? Пишет важные законы? — задавала и задавала вопросы девочка, а взгляд её был, направленный на мать, встревоженным и… несколько недовольным. Блум почесала скулу. — Обычно, делами документации занимается только король. А королева исполняет роль дополняющую монарха. Только если монарха нет в государстве, правительницей станет единственная наследница престола и возьмёт на свои женские плечи управление королевством. Алиса встрепенулась. Вся взъерошенная она подскочила со стула, спрыгнула на пол и, набычившись, на маму посмотрела. Серьёзно-серьёзно, грозно-грозно, что Блум и вовсе встревоженно вздохнула — с чего это дочурка так?.. — Тогда я стану королём! Блум улыбнулась. — Но ведь ты принцесса, милая. Ты — девочка. И быть королевой — намного более приятная судьба, не обременённая кипой обязанностей, — мягко говорила мать, успокаивая своё дитя — наследницу престола великого государства. А управление столь экспрессивным королевством, как Эраклион, требует мужества и силы, какую с возрастом явил новый король — сын Эрендора и Самары Эраклионских. Храня в своей душе и теле крепком сущность монарха, Скай Эраклионский также был ликом своим красив, что позволяло ему, в отличие от многих правителей других королевств, являть собой и олицетворение государства. Он не нуждался в королеве, и Блум это не тревожило — ведь Скай, её возлюбленный, любит её. И понимает, что у юной принцессы, едва вернувшейся в свой родной мир, ещё много-много забот. И обучения, прежде чем она сможет стать достойной надеть на свою голову корону правительницы. Алиса разозлилась. Глаза её засверкали, и девочка вскинула голову, воскликнув: — Нет! Я буду как папа! Я стану правителем! Главным умом и мудростью королевства Эраклиона! А не просто его украшением! Никому не позволю вершить свои желания в моём мире! Блум охнула вновь, ладонью коснувшись груди. Её дочь ещё столь молода, но уже произносит такие мудрые вещи! И не в шутку — Алиса излагает свои желания осознанно. «Не зря Скай говорил, что наша дочь удивительно сильна. Не телом — она лишь хрупкая девочка, а духом — он ощущал в ней дар не монархини, а истинного правителя, который однажды займёт его место». Алиса вся надулась, напыжилась, руки в бока упёрла и пронзительным взглядом на маму ошеломлённую смотрела. Ожидала маленькая девочка ответа матери и была готова дать отпор, отстаивать свои желания и стремления — так её учил папа Скай. Но мама на удивление Алисы не стала возражать — она наоборот улыбнулась со всей добротой и, поднявшись из-за стола, ласково головки дочки коснулась, забираясь в её шёлковые золотистые локоны. — Тогда стремись к этому, Лиса. Уже сейчас готовься, учись, работай над собой. А мы с папой поможем тебе стать достойным королём. А не простой красивой и изящной королевой. Чтобы ты у нас, — Блум склонилась, оперевшись об пол, и крепко сжала плечи Алисы, — олицетворяла не только внешность государства, но и его величие и силу духа. Как король и королева одновременно. Счастью, засиявшему в глазах Алисы, предела не было. Она запищала в предвкушении прекрасного желанного будущего и в маму в объятьях крепких вжалась. — Да! Да, мама! Я стану королём! Своего королевства!

***

Беседы о правителях и правительницах сменились шестью часами после полудня. За окном темнело, и хлопьями белый снег с небес опускался на дороги и лужайки. Белое Рождество обещается в этом году, и милая Алиса неотрывно глядела на улицу, вцепившись в спинку дивана. Но не только за снегопадом наблюдала девочка — она ожидала возвращения папы. Уже всё было готово к праздничному ужину. В тёплой гостиной, где мягко в камине танцевал огонь на свежих поленьях, тихо тикали настенные часы и только-только они пробили шесть ударов. Большой обеденный стол был накрыт красной и кружевной белой скатертями, стояли свечи, но ещё не искрился на их фитилях огонь матушки. А хозяйка дома завершала приготовление ужина, закуски, запечённое пряное мясо, утка в гнезде из ароматных яблок, свежие морепродукты на большом серебряном блюде, напитки и, конечно же, сласти — для любимой дочурки: конфеты и печенье, что Блум испекла сама, трудясь над сложным рецептом с самого утра. Близ окна, у стола и дивана с креслами располагалась пышная ёлка, прекрасный аромат леса и зимы витал вокруг, гирлянды мерцали в её еловых лапах, искрясь в серебре и позолоте разноцветных шариков и шишек. Мишура, столь любимая маленькой Алисой, спускалась по ветвям тонкими, едва заметными нитями, изредка колыхаясь, — зелёные, голубые, красные и белые — последние особенно напоминали маленькой девочке настоящий мерцающий на солнце снег. На солнце, словно волосы любимого папочки. Которого всё нет и нет… — Не волнуйся, — матушка мягко коснулась плеча дочери и поправила завитую прядку её золотистых волос. На локонах её расчесанных и собранных в высокой причёске настоящей принцессы дивно танцевали блики разноцветной мерцающей гирлянды. — Он скоро придёт. Алиса с грустью посмотрела на маму. — Но уже так много времени прошло! Почему папы всегда нет? Я хочу быть в это Рождество и с папой, и с мамой! — заканючила обиженная малышка. Блум ласково улыбнулась. Она поманила дочку к себе, усадила её на диван. Каждую складочку, рюшу пышного платья, белого, словно снег, и осыпающего всюду искры голубых топазов и многогранных бриллиантов, она расправила, завязала бант и покрепче усадила в золоте волос Алисы тонкую алмазную диадему. Эти драгоценные камни были настоящими до последнего своего блика на их чистейших гранях — отныне королевства Домино и Эраклион процветают, а их принцесса должна выглядеть превосходно в свой любимый праздник. — Так оно и будет, обязательно, дорогая, — сказала Блум, подтягивая тонкие чулочки. И поднялась. — Я закончила с праздничным столом. Схожу наверх и тоже переоденусь. А ты пока сиди здесь и ничего не трогай, хорошо? Наказ матушки дочка запомнила, да и не голодна очень она была, хотя как аппетитно выглядели все эти сладости на столе!.. Однако слова мамы были украшены доброй улыбкой, а в глазах её жемчужных было видно проницательной дочке доверие. — Ты наденешь то платье, да?! То самое, красивое?! — залепетала восхищённая малышка, едва вновь не растрепав причёску. Но Блум с лёгким смехом дочку успокоила. — Поскорей бы папа увидел тебя в нём! — Конечно! Поэтому я спешу привести себя в порядок до его прихода. А пока ты остаёшься за главную, — весело Блум щелкнула Алису по её носику и скрылась на втором этаже их дома, где находились спальни и ванная комната. А счастливая Алиса осталась на диване в гостиной, ожидать появления папы и возвращения мамы в том роскошном платье.

***

В дверь раздался звонок. Ранее сидевшая на диване со всем спокойствием маленькая принцесса в серебряном платье тут же с места сорвалась и промчалась до порога. Там она остановилась, как учила мама, поправила одежду и причёску, и только после, спросив личность гостя, услышав ответ, восторженно отперла дверь. И милую девочку осветила добрая улыбка мужчины. — Папа! Папа, ты пришёл! — счастьем охваченная Алиса тут же обхватила склонившегося для объятий папу за шею и крепко-крепко вжалась в него. — С Рождеством, папа! — Спасибо, милая. С Рождеством и тебя. Какая же ты красавица в этом платье, Алиса, — небесные глаза одарили дочку любовью, прикосновения отца были полны заботы и защиты, а его улыбка наполнила сердце теплом, несмотря на холод, ворвавшийся в дом через открытые двери. — А теперь давай войдём внутрь. Не хочу, чтобы ты простудилась. — Да! — радостно воскликнула девочка и провела папу в дом. Наконец добравшись сюда, в этот дом, который станет пристанищем для него и его семьи на эти зимние праздники, Скай несколько утомлённо вздохнул. Он стряхнул с волос снег, расправил шарф и стянул пальто, оставив верхнюю одежду в прихожей. Как же тяжело было с Эраклиона, из родного Магического измерения, добираться сюда, на Землю, лишённую волшебства! Но как хорошо, что Блум — одарённая магией возлюбленная принцесса оставила ему особый кристалл, наполненный Пламенем Дракона — он позволил Скаю немедля открыть портал и оказаться близ дома, в котором проживает его семья. Вслед за дочкой, сверкающей словно маленький серебряно-голубой костёр, Скай, улыбки не сдерживая, в дом вошёл, переступил порог гостиной и охнул от красоты, что открылась перед ним. Роскошная усыпанная игрушками и гирляндой мерцающей украшенная ель окутала мужчину своим чудным ароматом. Разожжённый камин, хоть и был по другую сторону от стола, но тут же родное пламя возлюбленной окутало теплом вернувшегося домой мужчину и обогрело закоченевшие руки и ноги. Скай вздохнул в расслаблении. Хоть и уставший очень, вернувшийся прямо с работы король, оказавшись в кругу семьи, ощутил спокойствие и дуновение торжества. Как чудесно украшен дом! Как ароматны угощения на столе! Каждое блюдо было окутано словно бы уютом, аурой любви — Блум вкладывала душу в приготовление праздничного ужина. И как красива улыбка родной дочери, с которой хочется проводить как можно больше времени. И… — Скай… Как прекрасна была его возлюбленная, что единым своим появлением в гостиной разожгла ещё одно пламя. В сердце короля Эраклиона. Спускаясь по лестнице, аккуратно ступая тонкими ножками в изящных туфлях, Блум вся искрилась небесной синевой. Шёлк и атласные ленты, грозди сапфиров и алмазов, осколки бриллиантов вплетены в пламень её роскошных волос. Восхищённый Скай и слова проронить не мог, и с места шевельнуться не был в силах. Она вновь и вновь пленяет его. — Блум… — ошеломлённо проронил король, едва приблизилась к нему возлюбленная. — Ты прекрасна. Блум смущённо улыбнулась, вкладывая свои ладони в тонких перчатках в руки своего любимого золотого короля. — Спасибо, Скай, — промолвила она. И в трепетное мгновение, когда Алиса смущённо взор отвела и старалась всё внимание на ель красивую направить, губы их соединились в тёплом поцелуе. Отстранившись, Блум обронила, касаясь ладонью лица своего возлюбленного: — А ты? Твоя праздничная одежда, Скай. Ты встретишь это Рождество в свитере и брюках? — А что? — добродушно улыбнулся король. — Я плохо выгляжу? — Ты всегда прекрасен, мой принц. Но чтобы стать ещё восхитительнее, ты должен переодеться, — Блум отстранилась и мягко подтолкнула, улыбаясь весело, Ская к лестнице. — А ещё прими душ. — Но я же… уже… — растерялся Скай: ведь он перед самым выходом из дворца Эраклионского, из дома своего уже посещал ванну! И к королевскому стилисту также наведывался! Отчего же его волосы сейчас сияют солнечными лучами — истинным природным золотом, а кожа нежная и мягкая словно розы лепестки?.. Блум рассмеялась, и смех любимой принцессы окутал Ская безмерным счастьем — он наконец дома. — Да я пошутила! Ты чудесен. Иди. Не скрывая радостной улыбки, Скай поспешил наверх.

***

За семейной беседой время пролетело незаметно. Вернувшись в гостиную, не меньше восхищения вызвал король, облачившийся в лёгкий повседневный пиджак и выглаженные брюки. Хотелось бы праздновать Рождество Скаю в обыденной одежде, в простом свитере и тапочках, но раз его прекрасные дамы при параде, разве может он посрамить их на этом торжестве своим домашним внешним видом? И пусть этот бал будет лишь для них троих, вальс принцесса и король исполнят для своей души. И для улыбки маленькой принцессы-дочурки. Несомненно вернувшийся с работы, после труда с множеством бумаг и долгих бесед с министрами, Скай был утомлён. Но он не смел явить усталости, и уже через полчаса разговоров с родными и отдыха на мягком диване в прогретой огнём гостиной Скай был вновь полон сил. А после семья решила сесть за стол — самое время начать Рождественский ужин. Но перед этим случился небольшой казус. — Папа! Ну, папочка! Но разве можно было эту милую моську дочурки назвать проблемой?.. — Разве подарки не принято открывать после праздничного ужина? — улыбнулся Скай, гладя малышку по голове. — Я хочу сейчас… Хочу подарок от тебя тоже получить, папа! — взмолилась дочка, схватившись за руку отца, да всё дёргая, сжимая его запястье. — «Тоже»? — удивился Скай и взглянул на Блум. Его взрослая любимая принцесса только улыбнулась. — Сегодня мы ходили на Рождественскую ярмарку в центре города. Там открылась чудесная лавка, полки были доверху забиты разными книгами. Вот там мы с Алисой набрали много книг о принцессах и сказочных мирах, да? — ласково улыбнулась дочке Блум, и девочка активно закивала. — Да, да! Я уже начала читать одну: там рассказывается о девочке по имени Элла, которую заставила прислуживать вредная мачеха и сводные сёстры, но вскоре, я уверена, случится магия, и её встретит прекрасный принц! Скай удивился. — Вот оно как, — знал король эту сказку о прекрасной Золушке — доброй и отважной, смелой и крепкой духом. И всегда сравнивал свою любимую Блум с ней — столь же сильной и справедливой девушкой. — Раз мама уже преподнесла тебе подарок, значит и моя очередь. Отлучившись к своей сумке, что оставил на полке в прихожей, Скай вынул коробочку, была она достаточно большой и плотно запакована в праздничную бумагу. — Вот и он, — Скай передал в ручки дрожащей в трепете предвкушения дочке подарок. — Распакуй. Ты будешь рада, я уверен. Закивала маленькая принцесса и потянула за голубую ленточку. Бумага, изрисованная ёлочками и новогодними шариками в серебре, опустилась под её ноги на пол. Туда же упала и лента. Восхищённая и поражённая до глубины души девочка смотрела и наглядеться не могла на прекрасную крылатую фею, запрятанную в коробочке с красивой голубой и серебряной росписью. — Папа! Папочка! Какая она красивая! — воскликнула Алиса и принялась немедля распаковывать игрушку. Удалось ей это легко — только потому, что папа постарался. Идея создания куклы пришла в голову королю ещё за месяц до торжества, жадно ожидаемого дочкой. Тогда он, разглядывая прилавки магазинов в одном из городов на Земле, увидел объёмные и яркие коробки, а в них — роскошные куклы, да в самых разных нарядах: в пышных платьях, в джинсах и лёгкой рубашке с машиной в подарок, в ездовом костюме с белой лошадью, а также русалки и феи. Купив несколько, король вернулся на родную планету, на Эраклион, и приказал созвать к себе портных и ювелиров. И высказал своё желание — увидеть подарок для своей дочери на приближающийся праздник Рождества. Началась работа. Создана была тонкая хрустальная шкатулка, и придворным художником украшена серебром и топазами. Вылеплен стан куколки — изящной девушки. Дворцовые ювелиры и портные трудились кропотливо над тонкой работой — платьице нежно-голубое сшито из шёлка и атласа, нанесён рисунок лица придворным художником аккуратно до мельчайших подробностей, диадема в пылающих вьющихся рыжих волосах мерцала настоящими драгоценными камнями, а большие крылья бабочки мерцали словно бы волшебной пыльцой, осыпаясь магией на ладошки Алисы — на краях их звенели осколки сапфиров. На восхищённую маленькую принцессу Алису смотрела её мама. Не только настоящая, взрослая, большая матушка в пышном бальном платье цвета небесных сумерек. Но и куколка в её руках — эта фея полностью внешность мамы Блум повторяла! — Папа… Папа, это же!.. — прошептала ошеломлённая Алиса. Скай своих любимых принцесс оглядел и широко улыбнулся. — Верно, Лиса. Это твоя дорогая мама. — Только она здесь… фея! Фея! — пролепетала счастливая безмерно Алиса, подпрыгивая на диване. — Какая красивая! Такая же, как в жизни! Блум засмущалась. На Ская она взглянула, мысли своей возлюбленной король отгадывать не желал. Не сейчас, столь трепетный момент, он желал быть простым человеком и услышать то, что возлюбленная желает ему сказать. — Мой Энчантикс. Скай… — не обронив более ни слова, Блум смотрела на любимого короля, сжимая его руки, и улыбалась, впитывая его прикосновения, его нежность, заботу и любовь.

***

Звонок в дверь. Милая Алиса, наигравшись с миниатюрной версией любимой мамы с крылышками, устроилась на стуле, чтобы вкусить Рождественское угощение. Блум также села за стол и уже хлопотала над тарелками, по просьбе дочери отрезая кусочек пряного мяса. А Скай разливал напитки по стаканам, попросив возлюбленную о первом блюде — утке в яблоках, уж очень захотелось ему попробовать эту ароматную птицу. Как внезапно на пороге их дома кто-то возник. — Кто же это может быть? — Блум уже поднялась из-за стола, но Скай её остановил. Опустил кувшин и направился к двери. Не было сейчас в чутком сердце короля ощущения опасности, но и спокойствие также покинуло его. Он ощущал неловкость — то означало прибытие некого знакомого, это не был чужой человек для его семьи. И… Спросив о личности гостя, Скай ответа не получил. Немного помедлив, мужчина всё же отпёр замок и приоткрыл дверь. Да едва дар речи не утратил. Рука его тут же потянулась к сумке, пальцы подхватили рукоять меча специалиста — отличное оружие, которое можно было всюду носить с собой, и никто того не увидит. Блум ощутила тревогу — частично прихожая просматривалась из гостиной, и напряжение возлюбленного девушка увидела. Шёпотом попросив дочку оставаться на месте, Блум на носочках подобралась к стене, что преграждала коридор и входную дверь. «В руках Ская меч! Что это значит?! Кто… пришёл к нам?!..» Блум сжала в руках искры Пламени и немедля ворвалась в прихожую. И была ошеломлена. Перед Скаем на пороге дома стоял Валтор. Скай бездействовал, хотя в руке своей он сжимал рукоять клинка, но пока что не активировал его. Самим взором короля он изучал неожиданного гостя. Сомнений быть не могло — это настоящий Валтор — не только внешность эта: длинные русые волосы, острые скулы и прищур ледяных глаз, обрамлённых ресницами пышными и длинными. Душа его полна силы Пламени, родственной с магией ошеломлённой Блум. Девушка рассвирепела. — Ты! Раз уж ты выжил, то как посмел явиться перед нашими глазами, подлый Тёмный маг! — вскрикнула раздражённая фея. В руках её вспыхнуло Пламя, была готова принцесса немедля атаковать опасного волшебника и сжечь его заживо. Испортил торжество! И пожелал вновь навредить ей и дорогим её сердцу людям! Да как он… Этот проклятый маг Валтор! Как вообще он смог выжить после того, что Блум сделала для очищения светлого мира от этой скверны?!.. Внезапно Скай поднял руку. То было жестом, чтобы Блум остановилась и не спешила атаковать неожиданного гостя их дома. Валтор, не успевший и слова проронить, поднял голову и вгляделся в небесный взор короля Эраклионского. Или это сам монарх все эти минуты молчания смотрел сквозь ледяные глаза волшебника Валтора в саму душу его?.. — Скай! Почему ты… — обронила Блум растерянно. Но в ту минуту слово своё опустил король: — Зачем ты пришёл, Валтор? Маг встрепенулся. Необычно для себя, надменного и жестокого волшебника-завоевателя. И Блум заметила неладное, приглядевшись — не был Валтор на себя похож. Но то не было торжеством костюмированным, и никто не переоделся бы в опасного мага, порождение Трёх Древних Ведьм. Скрипнув зубами, Валтор помедлил. Долго собирался с силами маг, но оказавшись наконец перед своими врагами, он не мог и слова проронить! Скрутился в душе его комок волнений и тревог. — Я… — с трудом всё же начал Валтор, но подняв голову, вновь с ярости полной Блум встретился. Слова пропали. Пока взор его не нашёл умиротворённые небеса глаз короля Эраклиона. И Валтор словно вновь научился говорить. Воздействие души короля, спокойствие Ская помогло ему выстроить мысли в верные и понятные фразы: — Я хотел встретиться с вами. И принести извинения. За свои деяния, что сотворил годами ранее. Прежде чем ошеломлённая Блум хоть слово ответила или, уже не желая фразы обронить, тут же заклинание смертельное отпустила с рук своих, полных силы и могущества совершенной Хранительницы Огня Дракона, Скай ответил: — Извинения? Можешь сказать подробнее? — ровно сказал Скай, подтолкнув мага к раскаянию. Раскаяние. Именно то увидел король в его… двусторонней душе. Две силы, все сущности. Они противоположны друг другу, но и могут быть друзьями. Но в душе взращённого Тьмой нефилима Валтора, получеловеком-полудемоном являющегося, они никогда не обитали в согласии. Из-за чего нрав его был грозным, вспыльчивым, как и его Пламя магии. Но теперь, избавившись от контроля Трёх Древних Ведьм и Тёмного Феникса, волшебник всё больше склонялся к своей второй части сущности. К человеку внутри себя. Скай видел ясно, словно мысли свои Валтор передавал ему, позволяя полностью душу свою прочесть — больше не желал быть грязным демоном волшебник. Просил он о прощении, но не знал, как выразить желание, просьбы, мысли свои. И о спасении. От самого себя. От Тьмы внутри себя. От зла, что следует за ним по пятам. — Ой! А вы кто? По спинам прошёлся холодок. И не только из-за открытой двери, что напустила мороза в тёплый дом. Валтор поднял взгляд и удивлённо посмотрел на маленькую девочку. Ни капли страха в её взоре… небесном он не увидел. И кудри её… золотистые, солнечные сияли. «Их дочь?» — пронеслось в разуме волшебника. Когда внезапно принцесса проскочила мимо родителей и вцепилась в ноги неизвестного длинноволосого мужчины, пугая и родителей, и самого незнакомца. Но незнакомца ли? Следующие слова малышки поразили всех: — Вы — родственник моего отца, да? Брат! Вы мой дядя, да?! Ура! — воскликнула девочка, прижимаясь к ошеломлённому волшебнику. «Родственник Ская Эраклионского?! Брат?! Что?!» — маг едва не рухнул на месте: ситуация изменилась в крайне странную сторону! Он и понятия не имел, что теперь ему делать! Он собирался попытаться исправиться, принести извинения, а здесь внезапно эта девочка… Приглядевшись к лицу Валтора, Скай кинул быстрый взгляд в зеркало рядом. И вновь посмотрел на мага, стеснённого вниманием Алисы. И понял, что дочурка его действительно права — частично они с Валтором похожи. И можно подумать, что они даже родственники — братья. Скай вздохнул. Чем Блум удивил, а Валтора и вовсе напугал снова. Маг определённо не собирался сражаться, да сил магии у него много меньше, чем даже физической выносливости короля. И был готов при отказе принять окончательное поражение. Скай вновь прочёл это в душе мага. После чего улыбнувшись легко он поманил Валтора ладонью, спрятав рукоять клинка в кармане брюк. — Входи. Нечего холод в дом напускать. И беседовать на пороге не дело. Блум на решение Ская потупилась: как же так? Никогда Скай не склонялся к безумству. А сейчас он так легко впустил врага в дом и позволил дочери оставаться рядом с ним! Что же это… «Но перед этим… — Блум нахмурилась, взглянув на Ская. А после глубоко стеснённого обстоятельствами Валтора осмотрела, попыталась отгадать его намерения. Но всё было тщетно. — Его взгляд. Они смотрели друг другу в глаза. А Скай — одарённый король. Неужели он что-то понял?..» Блум захотела довериться возлюбленному. Как бы страшно не было принцессе за дочку, что сочла опасного волшебника за своего дядю. Но Скай понимает, видит, чувствует. Его душа стала более чуткой к сущностям других людей. И он знает много больше разозлённой и взволнованной Хранительницы. В то время Скай принёс с кухни ещё тарелки и столовые приборы. Придвинул к столу ещё один стул и пригласил Валтора присоединиться к праздничному ужину. А после и удивлённую Блум привёл и усадил за стол. Малышка Алиса всё с колен Валтора не слезала, чем беспокоила и так напряжённого мага, не знавшего, куда деваться, оказавшись в пасти Огненного тигра — Блум, сидевшая напротив, не сводила с него полыхающего взора. Он определённо говорил ему, что, только попробует он хоть лишнее движение совершить, руку над её дочерью занести, как сгорит заживо. «Что происходит? Почему я здесь нахожусь? И с чего им так внезапно приглашать меня за стол и угощать своей пищей? Ведь я всё ещё им враг, — Валтор в недоумении смотрел на златовласого мужчину, что наполнял его стакан соком. И ожидал его слов. — Кто он? Что он прочёл в моих глазах? Простой король, да? Сомневаюсь, прославленный Эраклионский монарх». — Давайте поднимем этот тост за наступающее светлое Рождество! — провозгласил Скай, взяв в руки стакан апельсинового сока. Отвечая любимому, Блум также подняла свой напиток, и принцесса Алиса закопошилась, но с колен «брата папы» не слезла — дотянулась до своего стакана, едва не пролив, и тоже подняла его повыше, сколько только ручек хватало. Но Скай ещё не спешил протянуть руку и позволить бокалам коснуться с мелодичным тонким звоном друг друга — он посмотрел на Валтора. Маг отвечать на приглашение не спешил — определённо он был лишним, и гнев от Хранительницы Огня Дракона заслуженный испепелял его снаружи и внутри. Но короля взор, взгляд Ская был мягким и добродушным, и одновременно улыбка его являла справедливость, уверенность и силу. «Он определённо изменился», — ответив на взор Эраклионского, на его мягкий жест, направленный на наполненный бокал волшебника, Валтор тоже поднял свой напиток. И тогда звон коснулся стен дома. — С Рождеством!

***

Первый голод был утолён. Уже без особо аппетита Блум отведала приготовленного своими руками свежего салата из овощей и яблока, пила сок, но к сладостям или мясу она притронуться не спешила. Скай же с удовольствием испробовал ножку утки и отрезал себе, а после и дочке кусочек свежеиспечённого кекса с сухофруктами — лакомство оказалось удивительно вкусным и ароматным! Валтор сначала, оказавшись неведомым образом за праздничным столом, да ещё и вместе с врагами, коими сам таковыми отныне не считал, не спешил пробовать угощение — ему казалось здесь не место было. Но вот кое-кто так определённо не считал. Милая девочка, уж очень похожая на Ская Эраклионского, что позволил порог дома переступить и к трапезе Рождественской присоединиться, категорически отказывалась слезать с его коленей. Она неведомым образом перетащила твою тарелку и ложки с вилками поближе, пододвинула, да принялась кушать, то это у «дяди» Валтора прося, то другое. Маг, не зная, куда себя деть, потакал просьбам девочки — хоть как-то от пищи, которую не мог попробовать, отвлекался. И от мыслей о том, как так получилось, и как теперь ему поступить. — А теперь расскажи обо всём, — обратился Скай к Валтору, устроив небольшой перерыв для себя во время ужина. Валтор искоса на короля посмотрел. Эти года для мага стали мучением, подобным прошлому в оковах Тьмы Феникса, когда волшебник был ещё совсем мальчиком. Портал на острове Андроса в мир Омега. Темницы, заточённые специалисты. Грубая кожа демона, деревенеющая чешуя и большие сильные крылья. Битва. Феи. Пламя. Разрыв цепей. Устрашающая и очищающая сила Пламени Дракона. Утрата жизни. Но Валтор смог выбраться. Он был совершенно без сил, не мог ходить и с трудом дышал. Он пробыл в облике демона несколько месяцев, пока не собрал магию по крупицам, скитаясь в лесах Магикса, и не вернул человеческое обличье. Три Древние Ведьмы, утратив связь со своим слугой-нефилимом, посчитали, вероятно, что Валтор погиб от руки Хранительницы, и оставили наблюдение. Что позволило магу разорвать цепи контроля. После чего он попытался жить. Но отовсюду его гнали. Он не мог достать ни хлеба, ни воды для пропитания, магия почти не работала, лишь спустя несколько лет его душа снова заполыхала Пламенем. И всё равно энергия почти не восстанавливалась, стоило ему утратить искру для вечернего костра, чтобы не продрогнуть холодной ночью. Где-то люд считал его утратившим силу волшебником, что отправился в изгнание, лишившись самого себя — таких ненавидели в обществе, презирали. Так как сами подобные маги однажды презирали их, за что им отвечают той же монетой. Его гнали прочь, пиная ногами. А он, кривясь от боли и унижения, терпел — он не мог ответить. Он был противен самому себе. Ведь он должен был умереть. Но после чувства остыли. Другие же узнавали Валтора — тёмного мага Древних Ведьм, и пугались до смерти. Прогоняли вновь, молили, дабы он пощадил их, или грозились сообщить Обществу Света о его возвращении. А когда он пытался объясниться, простыми словами, человеческим языком, жестами, не используя и крохи магии — бежали прочь. Зародилось в душе Валтора желание стать другим. Стать нормальным. Не быть исчадием ада. А возможно, своим волшебством даже добро творить. Какого это? — стало магу интересно. Ведь теперь ему не нужно подчиняться Ведьмам и Фениксу. И о мести Валтор позабыл — не просто утомился он, а ощутил немощность свою. Он был не сильнее новорождённого дитя, и даже пожелав, не смог бы захватить Солнце Солярии вновь. Поначалу скверно было. Он метался и желал отказаться от новых целей — снова стать на путь Тьмы. Но внутри что-то словно уцепилось за его случайное желание жить Светом, и не отпускало, как бы маг не рвался прочь. В прошлое. Это сам Огонь Дракона питался его добрыми побуждениями, новыми мыслями, стремлениями, ещё слабыми, но подпитывал их, пытался разгореться. И разжечь их. И самого Валтора подтолкнуть к действию. Подтолкнул. К новой семье Эраклионских. — Валтор? — вновь позвал Скай, не услышав ни единого ответа от мага. Валтор ощутил, как в горле пересохло. Но и слова из своих воспоминаний он не обронил. Выпив глоток сока, к которому едва притронулся за время ужина, всё же волшебник заговорил: — В той битве, на Андросе в портале Омега мне удалось выжить. Но я был и остаюсь по сей день почти обессиленным. Эти десять лет я провёл в скитаниях. Каждый день искал приют и пищу, собирал магию по крупицам. Хоть я и являюсь наполовину демоном, мне всё равно требуется еда и отдых. Блум молчала, как и Скай, она слушала рассказ Валтора. Ровный, без единой эмоции. Волшебник говорил спокойно, серьёзно. Истину. «Значит, моей силы было недостаточно, чтобы убить его». Наблюдая за беседой своего возлюбленного и опасного Тёмного волшебника, видя, как уравновешен Валтор и как спокоен Скай, Блум сама начала успокаиваться. К тому же по-прежнему вокруг стояла атмосфера прекрасного зимнего праздника. И милая Алиса… За то время, пока девочка сидела на коленях Валтора, как бы Блум не беспокоилась, почти впихивая в себя пищу лишь для вида, маг ничего не сделал малышке. А на лице своём неподдельную неловкость изображал от такой смущающей близости с ребёнком. Которому понравился. «Лиса никогда не ошибалась в людях. И Скай — король. Своим сердцем и взором он видит истину души, читает сущность словно книгу открытую, — Блум припала губами к бокалу и сделала глоток вишнёвого сока. А после вновь посмотрела на Валтора. В то же мгновение взгляды феи и мага соединились, и тут же девушка и мужчина глаза отвели. — Неужто Валтор и правда пытается измениться? Не лжёт, чтобы нашим доверием воспользоваться? Мне не верится, что это возможно…» — Тогда я искал способ прижиться в обществе. Измениться самому, чтобы жить среди людей. Чтобы никто не смел больше прогнать меня с омерзением на лице или грозиться вызвать магическую полицию, — продолжал Валтор, кривясь. — Я наткнулся на вас. И проследовал за вами на Землю. Оказалось, здесь начался холодный сезон — зима. Валтор несколько помедлил, губами помял, словно в неудовольствии. Скай удивлённо поднял брови — кажется, магу не по душе холода и снег. Или… воспоминания заточения в измерения Омега тяготят его?.. — Я продолжил идти за вами. Наткнулся на этот дом. Смог прожить прошедшую неделю на имеющиеся деньги — чтобы получить валюту этой страны, пришлось воспользоваться ломбардом и обменять имеющиеся драгоценные камни. Губы Ская тронула улыбка: Валтор, каким бы магом-отшельником не был он, знает законы даже такого мира — лишённого волшебства. — Но эта неделя отличалась от прожитых лет после битвы на Андросе. Здесь меня не гнали, не пинали, не грозились вызвать стражей порядка. Меня выслушали в каждом общественном месте, отвечали на вопросы, помогали с поиском съёмной квартиры и оплатой покупок в продуктовом магазине. Я многое узнал, и прожил под этим небом безмагии с удовольствием в спокойствии. — Однажды на улице я наткнулся на двух девушек. Счастливые, молодые особы прогуливались по парку и что-то обсуждали. Услышал я от них о неком Рождественском волшебстве, о чудесах неведомых, невероятных, что случаются в эту особенную ночь. Я узнал, когда произойдёт это Рождество и… — Валтор утомлённо вздохнул. — Решил попытаться удачу. Ведь в нашем мире магии творения Дракона, веление его и помощь обычно не проходят мимо и кому-то обязательно помогают. Скай опустил бокал на стол и сложил руки. Валтор, подняв голову, с удивлением увидел на его губах искреннюю улыбку. — И ты пришёл к нам в этот Рождественский вечер, чтобы просить прощения и помощи, и после встать на истинный путь не Тьмы или Света, а Баланса? Валтор помедлил. Он оглядел стол, посмотрел на ютящуюся на его коленях маленькую девочку — волосы в высокой причёске растрепались, платьице кое-где было запачкано соком или едой, да и корона вот-вот съедет на бок. Валтор потянулся рукой, поправить мерцающую диадему — маленькая принцесса Алиса не была против, а наоборот желала поближе с «дядей» познакомиться. Но маг остановился, руку опустил. Возможно, причиной тому был тяжёлый взгляд Хранительницы, взор с которым его глаза ледяные, полные чистой истины и раскаяния, встретились, а может, что иное. Он не мог касаться этого дитя. — Дядя! Попробуй! Как вкусно! Валтор оторопел. Развернувшись на его ногах, маленькая девочка, личико которой было всё в подтёках растопленного шоколада, протягивала ему ягодку клубники, что обильно была обмазана подтаявшим шоколадом. Пока Валтор медлил, капелька шоколада могла вот-вот стечь с вилочки и упасть ему на брюки, и серебряное платье запачкать ещё больше. Поэтому магу ничего не оставалось, как коснуться руки Алисы и стянуть с её вилки угощение. Он всё же сделал это. И прожевав ягоду, ощутил себя словно бы свободнее. А маленькая девочка счастливо «дяде» улыбалась. — Правда же? Вкусно?.. — Да, — кивнул маг, взор отводя. Хотя вкуса он и не почувствовал. Валтор, понаблюдав за улыбкой на личике девочки, потянулся, подцепил пальцами салфетку и мягко утёр лицо Алисы от шоколада, пряностей с запечённого мяса и крошек от печенья. Девочка удивлённо поглядела на «дядю», а после заулыбалась вновь. — Спасибо, дядя! Внезапно со своего стула поднялся Скай. Он вновь наполнил бокалы, но отныне это было вино — лёгкое, ароматное. Милая Алиса попросила теперь яблочного сока. И подняв свой напиток, Скай оглядел Блум и Валтора и также попросил их подняться. Пришлось Алисе встать наконец с колен и пересесть на свой стул. Холодный такой! Совершенно не как тёплые ноги «дяди»! Валтор поднялся и бокал в руки взял. Как внезапно его запястья коснулась тёплая рука Ская. Второй рукой, отставив пока свой бокал, Скай протянул вперёд руку удивлённой Блум, что ни слова не проронила за ужином. Руки их замерли над столом. Ладонь феи в руку волшебника вложив, Скай коснулся своей рукой их ладоней, сверху положив её, и оглядел Блум и Валтора, глубоко смущённых этим жестом. Часы наконец бьют двенадцать. Через несколько мгновений наступит Светлый день великого Рождения. — Сегодня великий праздник — Рождество. В нашем мире — в мире магии его не празднуют. Что зря. Ведь именно сегодня, в этот час, исполняют самые добрые мечты, раскаяния искреннее принимается сердцем, и все обиды прощаются. С этого дня между нами не будет вражды, а Валтор отныне — наш дорогой друг. Ладони сжать они боялись. Взгляды также поднять опасались. Но после, увидев одобрение в глазах, небеса вобравших, короля, Валтор сжал легко руку Блум. Встрепенувшись, фея подняла голову. Напряжённо она смотрела на волшебника, сотворившего многие беды и едва не погубившего мир своей жадностью и жаждой мести. Но отныне стоящего перед ней, добрые желания которого её возлюбленный разглядел. Блум… поверила Скаю. И решила дать Валтору шанс. Всякий человек заслуживает ещё одной попытки. Опустившись вновь за стол и продолжив ужин, Валтор не удержался от вопроса уже смелее говоря: — Почему, король? — взор его впился ледяными кристаллами в Ская. И король ответил: — Потому что в твоём сердце я увидел боль. Она была такой сильной, что я едва мог смотреть. А в твоей душе прочёл раскаяние. Столь искреннего желания искупить вину я не видел прежде. Поэтому я пожелал выслушать твою историю. А после навсегда забыть все разногласия. И эту боль оставить в прошлом для нас всех — как память о том, что не стоит более враждовать. Тёплая радостная улыбка Ская осветила Валтора. Этот небесный солнечный мужчина смог узнать о нём всё, едва взоры их соединились. Болью своей маг искупил вину — но разве этого достаточно? Решил одарённый король, что так оно и есть. И большего не нужно. Осталась память, а дружба зародилась. Едва рука его коснулась рукопожатия двух ранее заклятых друг другу врагов.

***

В ту ночь наблюдая, как за окном падает хлопьями снег, как красиво мерцает разноцветными огнями наряженная ёлка, Валтор, располагаясь в тепле и уюте, сытый и отдохнувший, в кругу почти что настоящей семьи, со своими новыми друзьями, хоть и неловкость сковывала его, он улыбнулся впервые искренне и легко. Рождественское волшебство всё-таки существует.