JoJo Bizzare Adventure: Miami Shadows

      Волосы, залитые потом, слипаясь, падали ему прямо на глаза, вместе с солнечным светом закрывая и без того неясный образ города. Не помогали даже солнцезащитные очки, лишь усугубляя ситуацию. Собираясь на дужках и линзах, солёные капли падали на глаза, заставлял их неприятно слезиться. Но времени не было даже на то, чтобы отмахнуть их.       Пробежав очередной переулок, Люпен притормозил, но окончательно не остановился. Медленной трусцой, если его ходьбу можно так охарактеризовать, проскакивая вдоль бетонной стены, он пытался найти обозначение улицы, на которой находился. И он непременно быстро разобрался бы с этой проблемой, если бы не два «но»: о своём местоположении он мог лишь догадываться, да и спадающие волосы не помогали в распознаванием местности. Благо, хоть с одной из проблем Джови справиться мог.       Широко раскрыв рот, француз с усилием вытолкнул из себя почти весь воздух в волосы, а затем вновь наполнил им свои лёгкие, которые ответили на это покалыванием в грудной клетке. Повторив это несколько раз, в конце концов, врач, не выдержав упорства чёлки, долго сопротивляющийся потокам ветра, приподнял её, убрал назад и для надёжности пригладил. Пару секунд парень потратил, чтобы восстановить дыхание, убрать пот со лба, и с новыми силами, которых оставалось не так уж и много, побежал дальше.       Окна ещё одного здания оказались позади, и Люпен неожиданно для себя резко выбежал прямо на проезжую часть. Его лицо выразило удивление, а через мгновение, когда оглушительный и противный гудок вновь привёл его в чувства — страх. Одним прыжком, отозвавшимся болью в бедре, Люпен вернулся обратно к прохожим, смущённым и одновременно ошарашенным такими акробатическими трюками человека во фраке. Однако уже через пару секунд все продолжили свои обыденные дела.       — Ещё бы чуть-чуть и сбили, — держась за ногу, негромко сказал француз — Зато на работу доехал бы с ветерком. И почему же я такой неаккуратный?       *       Проснулся Люпен, как и обычно, вместе с рассветом, что сегодня далось ему с особым трудом. Веки еле-еле отлипли друг от друга, а руки не хотели подчиняться для помощи им.       Кровать захватила его в заложники, не желая, чтобы он вырывался из её плена. Однако, были и дела поважнее таких нежностей, и поэтому француз сразу же попытался вскочить с неё, но организм был категорически против этого,выразив свой протест поднятием давления и рвотой. Пришлось подниматься медленно, опираясь на изголовье кровати, тумбочку и на всего остального, что могло служить для этих целей.       Держась за стену, он тихим шагом дошёл до ванной. Умылся, посмотрел в зеркало, ужаснулся. Множество припухлостей и синяков после вчерашней потасовки проявилось на лице, груди, конечностях. В особенности же выделялось частичное отсутствие участков кожи на всех этих участках.       — Ну и дела… Сколько же консилера придётся потратить на это?        Его Shine A Light появился из неоткуда, и одарил владельца рисунком вращения на пальце. Приложив его к синяку, он, словно валиком, стал проходиться по коже, заставляя кровоподтек быстрее рассосаться. Неприятно, но эффективно. Закончив с душем и наведением марафета на лице, Люпен перешёл к ежедневным утренним делам. Но в его распорядок дня был введён новый элемент, являющийся основой любого утра каждого уважающего себя человека — чашка крепкого кофе и лёгкий завтрак.       Взяв часть продуктов, что хранились у него в холодильнике, парень, стараясь никого не разбудить, прошёл на общую кухню. Наполнив чайник, Люпен поставил его на плиту и вместе с тем стал думать, что можно сделать из нарезанного хлеба, кусочков рыбы и запакованной булочки. На ум пришли только тосты с жаренным лососем, что было хоть и не самым полезным, но довольно неплохим завтраком       Тихо и аккуратно приготовив трапезу, Джови вместе с ней вышел на открытую террасу. Заняв место невдалеке от дороги, под навесом, парень неспешно опустошал чашку с растворимым, но ароматным кофе. Вместе с тем с тарелки исчезали и хрустящие тосты с лососем, а затем и главное утреннее лакомство.       — Эх, если бы не спина — всё бы было идеально, — откинувшись в кресле, с улыбкой на лице проговорил француз.       Сделав последний глоток напитка, иностранец, отнеся посуду обратно, перемыл её и, отложив в сторону, оставил сохнуть. Поднявшись обратно на этаж, повесил халат на крючок в прихожей, стал надевать на себя официальный костюм. Первый день на работе, по мнению самого француза, должен запоминаться на всю жизнь, особенно работодателю.       На этот раз каких-либо вещей, как, впрочем, и портфеля, с собой иностранец не брал. Его рассуждения о практичности привели к тому, что вещей было немного, да и чувство отягощения от лишнего груза становилось достаточно серьёзным. Единственное, что он не стал оставлять, так это ключи, пропуск, грин-карту, бумажник и авиаторы.       Спешно покинув помещение, Люпен столкнулся с очередной трудностью нового города. В поисках помощи с тем, как добраться до работы не на такси, парень заглянул в большое количество мест, первым из которых стала стойка администрации отеля. К его сожалению, в такое время она оказалась закрыта, из-за чего пришлось искать других людей на улице, хоть поиски последних успехом не увенчались. Единственное, в чём ему повезло, так это найти неравнодушных водителей автобусов, которые пусть и раздражённо и не особо вежливо, но помогли, объяснив путь.       По их совету, пройдя направо и вверх по улице, он пришел к станции метро. Некоторое разочарование испытал француз, когда по заданному маршруту он вышел на надземную станцию с возвышенными платформами, по которым курсировали поезда. И хоть для Франции такие линии были не редкостью, но осознание того, что и тут нужно подниматься по лестнице, несколько угнетало его.       Впопыхах забравшись наверх, держась за поручни для подъема и испытав целый спектр неприятных эмоций, врач, не смотря на номера только подошедших вагонов, забежал в самый первый, отправляющийся в следующий пункт назначения — Международный аэропорт Майами.       Толкотня в вагоне, являющаяся обычным делом для утренних рейсов, вызывала у француза не самые хорошие чувства, но вместе с этим и помогла ему взбодриться. Пожалуй, ни у кого не получится заснуть в таком разнообразии далеко не самых приятных звуков, прикосновений и запахов. Однако, будь у него возможность, от такого утреннего моциона он предпочёл бы отказаться.        Чтобы хоть немного избавиться от духоты, царившей в металлической бочке на колёсах и вызывавшей, мягко говоря, лёгкое недомогание, Джови попытался расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Приподняв руку, он почувствовал, что предплечье зацепилось за какую-то материю, не схожую с его костюмом, а пальцы прикоснулись к гладкой, влажной от пота женской коже. В секунду иностранец убрал руку обратно, чем лишь усугубил ситуацию. Лямка топа спала с плеча, потянув за собой остальную часть одежды. Люпен хотел было извинится, но было уже поздно. В кабине разразился оглушительный визг.       Машинально зажмурившись, Люпен поднял плечи и спрятал голову, надеясь хоть как-то защититься от шума. Но его защита была моментально разбита ударом, к чему он был явно не готов.       — Насильник! Насильник! — выкрикивала молодая девушка в жёлтом топе, посылая удары наточенных ногтей точно в голову, — Он пытался снять с меня одежду!       — Д-девушка, В-Вы не так поняли, — в ответ объяснялся врач, закрываясь руками, которые, впрочем, не особо и помогали.       Совершенно не слушая француза, «пострадавшая» не переставала наносить удар за ударом. Но и этого оказалось ей мало. Вместе с этим обиженная особа, не желая так просто отпускать обидчика, попыталась взять его за волосы. Для этого она даже стала замахиваться, чем явно потревожила остальных соседей, которым, впрочем, было всё равно.       Чтобы хоть как-то спастись от неё, Джови резко нырнул вниз. Призвав Shine A Light, в секунду одарившего его руку золотым узором, с его помощью вызвал волну энергии вращения, заставившую всех вокруг потерять равновесие. Какой-то мужчина, не удержав равновесие, налетел прямо на пострадавшую, она-на женщину в годах, а та на кого-то юношу. Воспользовавшись суматохой, иностранец, резво встав, едва не ударил головой какую-то мужчину в летах, оказавшегося рядом. Еле избежав столкновения, он тут же слился с толпой, перебрался к двери поезда и на первой же остановке, словно пробка, вылетел оттуда.       — Хоть больше и не заходи в метро.       Убрав со лба испарину, Люпен, осмотревшись по сторонам, понял, что уже находится ближе к центральной части города, но насколько именно, сказать не мог. Отойдя от платформы, он спустился со станции, прошёлся к центру улицы и в отдалении увидел, как от большого белого здания со множеством стёкол отскакивал свет, слепя всех вокруг. Около него было всё залито серостью, и лишь где-то вокруг возвышались редкие стеклянные небоскрёбы. Внутренний голос подсказывал французу, что ничем другим, кроме аэропорта, это быть не могло.       Чтобы проехать одну станцию, ждать второй поезд было пустой тратой денег и времени. Расстояние, которое на глаз было не более пары-тройки километров, иностранец не без усилий преодолел чуть больше чем за полчаса, хоть ему и пришлось немного поплутать по извилистым улицам. Наконец, проскочив между потоков людей, он успел заскочить в уходящий поезд другой ветви, заполненность которой, на удивление, была в разы меньше. Люпен, наконец, смог отдохнуть от всех ужасов утреннего города и настроиться на работу. Сев в одиночестве где-то в конце транспорта на кресло рядом с окном, щекой упёрся в металлическую конструкцию и устало прикрыл глаза. Такие ускоренные передвижения редко утомляли его, но раны на теле и недосып, который начал сказываться только сейчас, потихоньку овладевал мозгом, приказывая ему отдохнуть.       Сколько времени он находился в полудрёме, иностранец не мог даже предположить, но различить несколько объявлений о прибытии на станцию, открытие и закрытие дверей ему всё-таки удавалось. От этого голова, желавшая буквально несколько минут спокойствия, начинала сильно ругаться на самого Люпена, посылая на него карающую боль в висках. От неё же и рушился только-только начинающийся сон, который был для него так желанен, хоть он и знал, к какой вялости это потом может привести. Чтобы хоть немного перебить такое сонливое состояние, Джови, через силу раскрыв глаза, стал искать электронную таблицу со временем и станцией, на которую он приехал.       На лице врача пробилась струйка холодного пота. Мандраж охватил весь организм, голова думала только об одном – как он мог так просчитаться со временем? Конечно же, ему стало не особо хорошо не от того, что скоро он вновь сможет очутиться в разогревающемся бетонном котле под названием Майами. До первого в его жизни рабочего дня в этом медицинском центре оставалось чуть больше получаса, а от работы его отделяло минимум ещё с пол десятка километров.       Приходилось действовать быстро. И не совсем вежливо, чего уж Люпен не любил. Спросив у ближайшего человека название последней станции, врач поднял голову вверх, отсчитал количество оставшихся. Оказалось, до нужной было ещё три. Целых три станции. Каждый метр пути между ними Джови отсчитывал нервным топаньем ног. Чёлка, убранная назад, уже давно не была на своём месте и, свисая вперёд, подвергалась деформации кручения с помощью его тонкого указательного пальца.       Наконец, томительное ожидание закончилось. Выскочив из транспорта, француз бегом стал спускаться со станции на остановку. Однако его ждала ещё одна неприятная подстава, и на этот раз – от самого организма. Быстро шагая по ступенькам, нога, ещё не отойдя от вчерашнего напряжения, не выдержала нагрузки на себя, подвернулась и заставила упасть за собой всё тело. Сам француз едва не покатился кубарем вперёд. Спасли лишь перила, за которые он успел ухватиться. Однако, чтобы уменьшить ноющие покалывания, пришлось остановиться и помассировать её.       Дойдя до остановки, он с неприятным удивлением обнаружил, что нужный ему автобус, по словам ожидавших, несколько минут назад скрылся за горизонтом, и новый предвиделся через неопределённое время. Выбора, что делать в такой ситуации, оказалось немного: или ждать следующий, ведь в погоне за ним не могло бы помочь даже вращение, или же на своих двоих добираться до нужного учреждения, находившегося в неизвестной отдаленности.       Джови выбрал второй вариант.       Самый быстрый и понятный путь, как всегда, оказался по самым оживлённым улицам. Пробегая в толпе прохожих, он то расспрашивал их о дальнейшем пути, то, боясь опоздать ещё больше, бежал в примерном направлении, однако отсутствие времени заставляло преобладать последнее.       *       Отдышавшись, парень лихо направился на самый край той проезжей части и пешеходного тротуара, на которой он несколько секунд назад чуть не стал виновником ДТП. Двигаясь вровень с увязшими в утренней пробке машинами, врач теплился надеждой, что вскоре он выйдет на главную улицу, где вчера было его такси, а оттуда до работы уже было рукой подать.       И его ожиданиям, к счастью, было суждено сбыться. Память на удивление точно запомнила ориентиры этих мест, отчего пройти к медицинскому центру оказалось нетрудно. Но теперь проблема была совершенно в другом – растрёпанный француз, весь вспотевший, не мог сообразить, что ему надо делать после открытия двери в медицинский центр. Все мысли были направлены лишь на то, чтобы восстановить своё дыхание. Рукой оперившись о косяк двери, голова непроизвольно поникла, а туловище согнулось и стало поглощать воздух, подобно насосу.       Резкий мужской оклик заставил его оглянуться. Ещё несколько человек столпились за ним, посылая во француза недовольный взгляд. Разогнувшись и пробормотав слова извинений, он незамедлительно отошёл и, найдя ближайшую опору, запрокинул голову в поисках сверхнеобходимого кислорода.       На свои тяжелые вдохи и выдохи парень получал закономерные вопросы о собственном состоянии и необходимости в медицинской помощь. Некоторое время иностранец не отвечал, восстанавливая сердцебиение. Когда люди уже заметно напряглись, Джови пришлось глушить в себе неприятную боль с рёбер, сжать кулак и с фирменной улыбкой ответить на беспокоящий вопрос:       — Не стоит беспокоиться, всё нормально. Я сам врач.       В доказательство этого иностранец убрал руки от угла стены, выпрямился и показал бейдж охраннику, всё время стоявшему рядом, что более чем удовлетворило его. Поправив одежду, француз, как ни в чем не бывало, подошёл к уже знакомой стойке регистрации.       — Ну и тренировочка, конечно, — тихо прошептал он в сторону и спустя мгновение уже глядел своими голубыми глазами на работницу, — Bonjour, mademoiselle. Подскажите, пожалуйста, как быстрее всего добраться до ординаторской на втором или тре…       Но лишь взглянув на него, девушка всё поняла и то ли с сочувствием, то ли с усмешкой улыбнулась и прервала его дальнейшую речь.       — На лифте до третьего этажа и прямо. Девяносто восьмой кабинет.       В знак благодарности врач кивнул головой и поспешил к лифту.       — Merci beaucoup, удачного Вам дня!       Однако слова, посланные ему в догонку, несколько смутили его, ведь в ответ он услышал тихий смешок и фразу о сохранении удачи себе. Обмозговав это предложение, до него не сразу дошёл истинный смысл, но когда это произошло, было уже совсем поздно.       Ноги провели начинающего врача через сеть коридоров к дверям помещения, из которого сначала раздавался приглушённый хохот, перешедший в оживлённую беседу на тему правильного лечения и операций, а затем и вовсе совершенно неожиданно наступала гробовая тишина.       — Вот чёрт. И угораздило же меня опоздать в первый день, — едва слышно критиковал себя иностранец, — Так, ладно, Джови, соберись. Если я вообще не зайду, будет намного хуже. Ну что же: три…два…один.       Сделав вдох во все лёгкие, Люпен, противясь дрожи, пробивавшей ноги и руки, взялся за ручку и легонько надавил на неё.        — Пошёл.       Вместе с этой фразой дверь немного приоткрылась и также быстро закрылась, словно это было не больше, чем игрой воздуха через приоткрытое окно. Пробраться в стан врачей, занявших почти все сидячие места в помещении, было задачей хоть и сложной, но выполнимой. Нырнув в слабо освещённую часть помещения, иностранец сразу прижался к стене, прячась от света, словно от тюремного прожектора.       И, конечно же, шансов на то, что его не заметят, не было совершенно. В ту же секунду парень, выступавший с речью перед остальными, резко остановился и повернул голову в сторону открывшейся двери.       — Прошу прощения, но кто Вы такой? — спросил он, состроив до карикатурности вопросительное лицо.       Все остальные присутствующие, не понимая причины его замешательства, повернули головы в ту же сторону. И все как один, судя по выражению лица, задались точно таким же вопросом.       — Дамы и господа, прошу, прошу! — просил дать дорогу знакомый бас.       Люди без возражений поднимали ноги и даже немного двигались и сближались, давая проход высокой темнокожей фигуре. Через мгновение Люпен уже стоял напротив Роуча и жал его протянутую руку.       — А вот и господин Люпен Джови собственной персоной, — так же весело, но, как казалось французу, несколько ехидно сказал Джейкоб, — мой бывший наставник и хороший знакомый мистер Море очень рекомендовал его как умного, смышлёного и очень аккуратного специалиста.       Акцент на последней фразе заставил лицо Люпена покрыться стыдливой краснотой, а затем сменить её на неприятную бледность.       — П-прошу про-прощения за опоздание, — с поникшей головой ответил он, боясь поднять взгляд на окруживших его людей.       — Ну что же, что же Вы, мистер Джови. Ничего, со всеми бывает. Все-таки для Вас это новый город, тяжело освоиться. Надеюсь, В следующий раз Вы этого не допустите.       Тон, которым он это сказал, не давал возможности что-либо ответить или оправдаться. Ладонь Роуча разжала рукопожатие и скрылась позади халата.       — Кажется, мы немного отвлеклись от наших плановых операций. Предлагаю продолжить их. Вы с нами, мистер Джови?       — Я? Д-да, конечно, — негромко произнес он.        Не поднимая головы, парень прошёл к затемнённому углу за диваном так, чтобы можно было свободно видеть и своего начальника, и выступающего, и бóльшую часть новых коллег. Роуч же, в свою очередь, никого не задевая вновь занял свое место в кресле.       — Итак, какое же лечение Вы выберете для этого пациента, мистер Картер? — обратился главный нейрохирург больницы к врачу, стоящему перед остальными.       — Так как мужчина с вышеописанной травмой черепа находится в стабильном состоянии средней тяжести, я не могу предложить чего-либо иного, кроме как проведения краниотомии латеральнее места повреждения с целью удаления гематомы. Однако мы не можем перевести его в сидячее положение, поэтому придётся выполнять операцию на лежачем пациенте. Необходимо будет дополнительно приподнять голову. Операция будет проходить под общей анестезией для уменьшения риска движений больного.       — И Вы на несколько лет отправляетесь в тюрьму среднего режима с компенсацией семье больного в размере от нескольких десятков тысяч долларов.       Повернув голову в сторону сказавшего, перед Джови предстал мужчина средних лет с большим орлиным носом и несколько узкими глазами, глядящими на выступающего, словно преподаватель на неразумного студента.       — Из-за чего Вы пришли к такому основанию, мистер Тьютор? — несколько недовольным голосом возразил выступающий.       — А с того, мистер Картер, — всё тем же спокойным, но требовательным голосом ответил он, — что у Вашего пациента указана почечная недостаточность в лёгкой форме. Наша больница не может рисковать и вводить общую анестезию. Необходимо использовать местные анестетики. И да, ко всему прочему, как собираетесь в данном случае останавливать кровотечение?       С заметно поникшим настроением Картер прошептал что-то себе под нос. Несколько минут он, стоя спиной ко всем, разглядывал информацию о больном в виде снимком рентгена МРТ, КТ и других всевозможных приборов. Иногда его голова едва заметно поворачивалась в сторону аудитории, будто бы в поисках поддержки. Но врачи, кроме как редких разговоров между собой, не давали никакой информации.       — Может тогда эндоскопическое клипирование сосудов и их последующее шитьё?       — Классический вариант, хоть и недостаточно надёжный.       — Отнюдь не согласна с Вами, мистер Тьютор, — возразил женский голос из зала, — В данной ситуации это будет оптимальным вариантом.       — Обработка лазером была бы более приемлемым и быстрым решением, тем более у нас есть и другие пациенты.       — Она более сложна, и использование лазера при местной анестезии может быть опасно для пациента.       — Коллеги, — резко ворвался в начинающийся спор Роуч, — давайте лучше предоставим выбор лечащему врачу.       Взгляды всех врачей, в том числе и Люпена, устремились на молодого специалиста, стоящего перед ними. От напряжения, которое неожиданно резко выросло в этом помещении, Картер, казалось, вот-вот расплющится.       — Пожалуй, я всё-таки остановлюсь на клипировании.       В комнате шершавым языком заговорили страницы больничных дел. Тьютор, захлопнув папку, передал её другому врачу, и она по цепочке дошла до одного специалиста, отличавшегося от остальных достаточно почтенным возрастом и большими круглыми очками во всё лицо. Тот положил её наверх одной из нескольких стопок из других таких же папок, различных объемом и высотой.       — Операция запланирована сегодня на четыре часа дня, — прозвучал голос Роуча, — мистер Тьюдор, Вы будите ассистировать мистеру Картеру?       — Да-да, конечно. Это конечно онихокриптозоэктомия, но думаю, мы справимся       — Значит так и поступим, — заключил главврач, делая заметку в собственный блокнот.       Посмотрев на башенку из документов за соседним столом, главврач, судя по его изменившемуся выражению лица, испытал некоторую радость. Встав из-за стола, он взглядом обвёл всех присутствующих.       — И так, дамы и господа, приступим к сле….       Но не успел он даже завершить слово, как в кабинет ворвался вихрь в халате. Медбрат с явно напуганным и встревоженным видом, в мгновение ока переместился от входа к главному врачу, передав ему несколько бумаг, собранных в кучу.       — Мистер Роуч, прошу прощения, дело серьезное. Шесть минут назад привезли одну неотложную. Взяли экспресс тест, рентген и сразу к Вам.       Чуть больше, чем за несколько секунд окинув взглядом весь собранный материал анализов, главный нейрохирург, потерев лысую голову, лишь многозначно вздохнул.       — М-да, однако интересный случай. Нечасто такое происходит. Мистер Нильсон, возьмите у пострадавшей расширенные анализы и проведите КТ.       Проводив нежданного гостя, с которым он несколько разговорился на выходе, главврач вновь занял место. По комнате прошла волна переговоров касаемо того, что же такого произошло, что это дело передали прямо ему в руки и что им теперь с этим делать. Это, надо сказать, смутило и самого француза.       — Все неотложные дела доставляют сразу мистеру Роучу? — тихо поинтересовался он у женщины, сидевшей справа от него.       — Нет. Обычно их передают дежурному врачу, а тот начальнику отделения. Но в исключительных случаях дела перенаправляются сразу ему.       — Так что же это за пациент то такой? — не выдержав, спросил самый молодой врач,которому можно было дать не более двадцати лет.       — Господа, прошу немножечко терпения. Случай очень интересный. Мистер Джови, не уделите ли время этому делу?       Интонация, с которой это было сказано, сама по себе бросала вызов. Словно подстёгивая его к действиям, горели огоньки в глазах главврача. И этот вызов новоиспеченный работник больницы проигнорировать не мог. Собравшись духом, Джови твёрдой походкой подошел к нему и попросил разрешение на ознакомление с составленным анамнезом. Взяв папку в руки, он разложил все имеющиеся бумаги на той же стене, где недавно выступал другой парень, пробежался по ним взглядом, тихо вздохнул.       Как и подчеркнул Роуч, ситуация была не из рядовых. Открытие фиброзного кольца между самыми нижними позвонками грудного отдела, ко всему прочему, было осложнено воспалением. Спинно-мозговая жидкость сочилась через трещины и пробиралась в полость канала позвоночника       Волнение, словно зверь в засаде, начало подбираться к юному врачу. В самый ответственный момент, мозг, который знал все действия наизусть, предательски сбоил и начинал цепляться за то, что было совершенно не нужно, лишь только усугубляя ситуацию. Легкое, навязчивое нервное покалывание начинало захватывать его виски. Избавиться от этого было наипервейшим его приоритетом.       — И где же она умудрилась так покалечиться? — вслух спросил француз, оттягивая время — Я думал, что такие травмы можно получить только намеренно, и то, если сильно постараться.       — Честно, меня самого удивил этот случай. По показаниям её подруги, которая и привезла её сюда, у нашей пациентки Джейн Лоуренс во время прогулки по набережной начало проявляться странное поведение. Она захотела освежиться и направилась к пирсу. Подруга пыталась её остановить, но безуспешно. Пациентка её даже не слушала. Уже подходя к обрыву, подруга дёрнула миссис Лоуренс за руку, но та, по её словам: «как-то необычно дёрнулась, поскользнулась и упала на край платформы».       Это, как ему казалось, абсурдное обстоятельство помогло ему раскрыть секрет одного повреждения, но второе все также не давало покоя.       — И так, мистер Люпен, у вас есть предложения? — спросил Джейкоб, не убирая взгляд с иностранца.       И все как один стали смотреть на него, словно происходил какой-то ритуал. Хоть врач и старался не отвлекаться на остальных, мозг же, в свою очередь, использовал большую часть ресурсов именно для этой работы. Шум мелких разговоров превращался в громогласный грохот, мешавший сосредоточиться. Отсрочка, взятая на пару секунд, казалась предлогом того, что он вовсе ничего не может сказать по этому случаю. Но на самом же деле она и вправду только казалась, хоть в этом был уверен только лишь один француз. Медленный вдох, медленный выдох. Разворот к документам, ещё один просмотр всех собранных анализов, поворот обратно. Вдох. Выдох.       — Из-за отсутствия дополнительной информации я не могу со сто процентной точностью ставить диагноз, ровно как и назначать лечение. Что касается моего видения, то это, очевидно, серьёзное повреждение поясничных позвонков. При проведении обследования было замечено открытые диска из-за передавливания его между позвонками, поэтому спинномозговая жидкость вышла наружу. Ко всему добавляется и люмбальный остеоартроз. Такое воспаление за несколько часов развиться не могло, а значит, продолжительное время она уже болела им. Из всего вышеперечисленного я делаю вывод, что нам будет необходимо избавиться от зажимов костей, вычистить жидкость вместе с осколками от позвонков, зашить диск, восстановить работу спиномозгового канала и зацементировать трещины в позвоночнике. Последнее возможно в дальнейшей операции, но остальное должно проходить первоочерёдно. Также необходимо использовать общую анестезию и коагулянты чтобы предотвратить возможное смешивание жидкостей.       Произнеся это всё на одном дыхании, Джови резко выдохнул. Рука оперлась на ближайшую поверхность, которой оказался длинный белый стол. Взгляд же ушёл прямо в стену, чтобы не видеть чьи-либо глаза, направленные на него.       — Весьма… неплохие предложения, — сменив свой тон на более ободрительный, отметил начальник — Но вот у меня остался один вопрос: как Вы собрались лечить обострение поясничного отдела?       — В этом случае я бы провел назначил НВПС в соответствии с анамнезом и хондропротекторов.       — Но а если это вмешательство потребуется прямо во время операции?       — Необходимо будет провести криокоагуляцию. РЧА был бы лучше, но на поврежденной поверхности я бы побоялся осложнений. Однако информации мало и нам нужно всегда быть готовым к худшему, чтобы не растеряться...       — Или быть приятно удивленным, — довольным голосом продолжил главврач, закрывая свой блокнот, — Узнаю в Вас ученика мистера Моро. В девять часов жду Вас в хирургической этажом ниже.       Уважительно кивнув, Джови, собрав документы и передав их, занял тоже место так, словно никуда и не уходил. На немногочисленные обсуждения он даже не обращал внимания, боясь сделать что-то не то. Исключение он сделал лишь для Картера, который занял место недалеко от него.       — Умеете Вы произвести впечатление, мистер Джови.       — Обычная служебная процедура— с улыбкой ответил он.       Могучая фигура главврача, захлопнув папку, передала её другому сотруднику, а он ещё одному, и так дальше по цепочке, пока она не достигла человека, что хранил их.       — И так, коллеги, — вновь разразился голос Роуча, — в связи с этим трудным случаем мы должны перенести все операции, но выполнить план. Время поджимает. Мистер Ачивист, прошу, передайте сразу все оставшиеся дела.       *       Следующие двадцать минут были проведены в более энергичном ключе, где больше говорили более опытные специалисты, не тратя драгоценные минуты, сразу ставили планы и цели для операций, не давая возможности обсудить их. В свою очередь, Люпен, стараясь не отставать от специалистов, внимательно следил за ходом совещания, примечая как можно больше нужных вопросов и ход их мыслей. Будь у него возможность, некоторые из них он даже записал, но увы, пришлось хранить в голове.       — Итак, на сегодня разбор плановых и срочных операций закончен. Прошу всех пройти к своим рабочим местам, — начальническим тоном объявил главврач, поднимаясь с занимаемого кресла.       Женщина, что сидела ближе всего к выходу, без просьб встала и переключила выключатель. Всё помещение в миг озарилось холодным светом, неприятно ударив в глаза. Быстро встав, люди, убрав стулья и кресла по местам, стали выходить. Вместе с ними, дабы не сильно выделяться, стал прибираться и француз.       — Мистер Джови, — окликнул его Роуч, — прошу прощения за столь нескромный вопрос, но где же ваша рабочая одежда?       Люпен остановился, повернул голову вправо и, прибывая в некотором смятении, переспросил:       — Вы имеете в виду халат?       — И его тоже. Я хоть и уважаю опыт эдвардинаских врачей, но боюсь, их униформа уже не соответствует современным стандартам.       Джови окинул свой внешний вид взглядом с туфель до воротника рубашки и тихо вздохнул. Только сейчас он догадался о своей главной оплошности, которую он умудрился допустить. Дабы не показаться совершенно некомпетентным, француз принял как можно более представительский вид, поправил галстук и причёску.       — Прошу прощения, мистер Роуч, моя оплошность. Я не полностью освоился в городе, с вещами забыл его забрать. Я немедленно поеду за рабочим халатом и к операции уже буду тут.       Врач взглянул на своего нового подопечного с головы до ног, затем перевел взгляд на его лицо, словно уловил скрываемую за средствами для обновления кожи ложь       — Сколько дней Вы провели в нашем городе?       — Два дня, мистер       — Вижу, знакомство прошло не совсем гладко.       Француз едва улыбнулся, и, хоте было уже ответить, но голос Роуча, тон которого с недовольного сменился на более понимающий, остановил его.        — Хорошо, мистер Джови, будем считать это был первый и последний раз, пока что без выговора. В нашей стране говорят что один переезд равен трем пожарам, так что могу понять Вас, но будьте впредь более внимательным. На первое время возьмите одноразовую служебную одежду у заведующего складом нашей больницы. Он на первом этаже. Вы его быстро найдёте.       Встревоженное лицо иностранца преобразилось и стало располагать на себе аккуратную лучезарную улыбку.       — Спасибо Вам. В ближайшее время я все докуплю. Ещё раз прошу прощения за мою невнимательность.       — Не стоит благодарности. Жду Вас.       В знак понимания Джови кивнул и пошёл прямиком к выходу. По памяти он направился в сторону лифта, однако его упования на неё оказались слишком сильны. Потребовалось несколько минут чтобы найти злосчастный элеватор, и уже дойдя до него, он обнаружил, что его расположение отличается от того, с которого он выходил. Ко всему прочему и сам лифт также уменьшил свои габариты. Осмотревшись по сторонам, француз понял, что и сам коридор отличается от того, который его встретил. Лишь по нескольким людям, которые стояли рядом и ждали возможности уехать с этого этажа, он смог догадаться, что неизвестно по какой причине, но он оказался у другого крыла.       Время, потерянное в поисках, Джови решил компенсировать спуском на первый этаж по лестнице. Однако со своей лёгкой походкой он попрощался уже после нескольких ступенек. Приходилось идти не так быстро, аккуратно ставя ноги и держаться за поручни, подавляя нарастающую боль. Спустившись на первый этаж, парень, расспросив первого попавшегося работника о складе, направился туда. Но, как и обычно, всё оказалось не так просто.       Сотрудникам пришлось изрядно помучаться со своими новым коллегой, в направлении ему пути. Один из них, особо вспыльчивый и не имеющий лишнего времени, чуть ли не за руку ответ француза к необходимому месту. В конце своих поисков его ожидала отличающуюся от остальных мощная металлическая синяя дверь с соответствующей табличкой, на которой белыми буквами красовалось слово «Склад». В ту же секунду он быстро и достаточно громко постучался в неё.       — Входите — через стену ответил голос работника.       Через секунду Люпен оказался в небольшом, похожем на офис помещении, в углу которого за скромным коричневым столом сидел человек в рабочей униформе синего цвета, который, как и множество других людей в этом здании, занимался бумажной работой.       — Что Вам нужно? — гнусавым голосом переспросил он, не поднимая взгляда.       — Прошу прощения, я пришёл за получением рабочей одежды. Можете, пожалуйста, её выдать.       Мужчина медленно опустил ручку и также неспешно поднял свою голову. Его рыжие короткие волосы блеснули в свете яркой люминесцентной лампы, как иголки кактуса. Он встретил его недружелюбным холодным взглядом, от которого Люпену стало не особо приятно находиться с ним в одном помещении. Отодвинувшись от стола, работник встал с широкого кресла на колёсах во весь свой рост, который даже по беглому взгляду едва доходил Джови до груди.       — Вот объясните мне, мистер, почему я должен Вам что-то выдавать?       Выйдя из-за стола, он широким торопливым шагом направился к иностранцу.       — Где Ваш халат? Вот объясните мне? Я заведую материальным имуществом, а не благотворительным фондом. Или по-вашему мы на государственном обеспечении что может так обращаться с имуществом?       — Мистер, я ни в коем…       — Нет, не перебивайте меня. Я уже вчера занёс Вас в свои документы. Я знало вас почти все, а теперь ещё и то, что Вы некомпетентный и безответственный работник. Неизвестно откуда взялся и уже начинает требовать с нас что-то.       Глаза иностранца, до этого момента бегавшие то по необычной для такого места одежде, то по короткой прическе, то и вовсе осматривающие лампы, на доли секунды будто засияли неведомым синим огоньком, от которого так и разило холодом, и стали стали смотреть прямо в его душу.       — Моя квалификация, также как место, откуда я прибыл, никаким образом не должны касаться Вас. Вы выдадите мне халат или нет?       Работник в синем комбинезоне округлил глаза, на его лице отобразилось далеко не наигранное чувство удивления и даже обиды от услышанного.       — Если до Вас не дошло сразу, мистер Джови, то я скажу Вам очень кратко и отчетливо: нет. Пока Вы или кто-то из вышестоящего начальства не принесут заверенный подписями бланк, я никому ничего не отдам.       Показательно развернувшись, он зашагал обратно на своё место.       — Shine A Light, — прошептал Люпен.       В секунду кончик пальца француза покрылся искрящимся рисунком. Незаметным движением он прикоснулся к одной из выпирающих на столе бумаг.       — Я что-то непонятно сказал или Вам ещё что-то объяснить? Нет? Тогда соблаговолите выйти из моего кабинета.       — Может, я позвоню с Вашего телефона мистеру Роучу, и он Вам всё объяснит?       — Я же сказал, отдам только с деклараций. И вообще, не отвлекайте меня и доктора от работы.       — Хорошо, я вас понял — с неизменной улыбкой ответил француз.        Не став ждать ответа, парень, как пробка из шаманского на праздничном столе, выскочил из кабинета. Оказавшись в коридоре, он под усиливающиеся звуки перелистывающихся страниц прошёл в помещение напротив, чтобы узнать, как же получить этот документ. Постучался, но ответа не услышал. После второго раза тоже, ровно как и после третьего. Француз приложил ухо к двери, прислушался. В помещении явно кто-то был, и работа там кипела не шуточная.       Не став их отвлекать, Люпен прошел бы дальше в поисках какой-нибудь другой жертвы для расспросов, если бы один человек из кабинета случаем не вышел из него.       Окликнув его, француз задал вертевшийся на уме вопрос.       — Честно, я сам тут только недавно работаю и многого не знаю. Спроси у Элизабет, она у нас руководитель.       Надавив на ручку, он открыл дверь и оказался в лаборантской, где несколько сотрудников, несмотря на только начавшийся рабочий день, уже вовсю проводили исследования. Причём их работа была настолько затягивающей, что никто, к полнейшему удивлению француза, даже не заметили его. Побоявшись отвлекать всех сразу, Джови подошёл к женщине, что доставала из большого шкафа различные пробирки.       — Здравствуйте, я прошу про…       Громкие и не самые цензурные выражения заполнили комнату. Лаборанты, приостановив свои работы, стали оглядываться по сторонам, а сам Джови от непонимания отходил от неё.       — В следующий раз можешь так не пугать, — поворачивая голову, произнесла она, — Стоп, а Вы кто ещё такой?       — Люпен Джови, только вчера устроился сюда. Прошу прощения, что отвлекаю, но мне нужно связаться с заместителем мистера Роуча, вы случайно не знаете где он, или хотя бы его номер?       — Ох, точно не помню. Вроде там было 3, и 7, и 6. Мартинес!       Женщина сложила руки в виде мегафона, и окликнула одного из лаборантов, который спешно подошел к ней.       — Коллеге требуется помощь. Номер бухгалтера Роуча не помнишь?       —*3411. И только не говори, что ты отвлекла меня ради этого       — Большое спасибо, — в благодарственном поклоне наклонив голову, сказал француз       Незамедлительно он направился к телефону, который находился в ближайшем от двери углу. Однако и тут ему пришлось проявить недюжинную ловкость, чтобы обогнуть все расставленные предметы, и, в особенности, работающих над ними людей. Набрав необходимый номер, француз длительное время слышал лишь гудки. Настолько долго, что он уже начал переживать, а верно ли он набрал пять символов. Однако, как только у него появились такие мысли, из противоположной стороны динамиков Джови услышал бодрый мужской голос, который чувствовался на десять, а то и пятнадцать лет старше его.       — Алло, да, что случилось?       — Добрый день, беспокоит стажёр Люпен Джови. Прошу прощения, что отвлекаю от работы, произошла спорная ситуация с заведующим складом. Мистер Роуч отправил меня за халатом, но без определенных бумаг его не выдают. Могу ли я узнать, как мне обратиться к Вам для получения декларации на него?        Со стороны собеседника послышались щелчки, перелистывания бумаг, разговоры. Несколько минут звонок и вовсе стоял на удержании.       — А, да-да, мистер Джови, подойдите на склад и заберите нужные вещи.       — А что делать с документацией?       — Не беспокойтесь, всё уже улажено.       Таким поворотом событий он был крайне удивлен. Поблагодарив собеседника, Джови как можно незаметнее покинул помещение.       Встав рядом со входом на склад, парень снял фрак, положил его на правую руку, левой поправил успевшую потерять свою форму причёску. Несколько раз он постучал в дверь и в ответ без всякого удивления, в не самом дружелюбном тоне услышал просьбу подождать.       Минуты его ожидания были прерваны достаточно громкими и нервными движениями, доносившимися из-за двери. На лице Джови непроизвольно появилась кроткая улыбка. Дверь открылась, и работник склада, держа в руках какие-то листы, жестом дал понять, что нужно идти за ним.       Кучи документов, до того момента сложенные аккуратными башенками на столе, стали заменять собой покрытие пола. Разнообразные предметы от канцелярии до стационарного телефона оказались раскиданы по углам кабинета. Особенно его удивила картина с вытаскиванием ключей из проема люминесцентных ламп самим Моррисоном, едва достающим на стуле до них.       Отодвинув в сторону кресло без колёсика, которое стояло в середине помещения, Джови вместе с работником проследовал в маленькую комнатку. От неё отходил небольшой, но извилистый коридор, в конце которого находилась широкая, хорошо освещенная лестница вниз.       Остановившись у белой двери с большими стёклами, отделявшей две комнаты, Люпен с интересом стал смотреть на то, как мужчина, совершив всего несколько переборов на большом кольце с ключами, открыл сначала замок ключом, а затем и саму дверь каким-то подобием банковской карты.       Было темно, прохладно, и, казалось, несколько сыро, словно они перенеслись в монастырские катакомбы, и только высота потолков отличала их друг от друга. Ближайшие лампы, работающие от аварийного освещения, вскрывали из под мрака обрывки помещения. Подойдя к стене, Моррисон, нажал на переключатель. Резкий свет ударил по глазам, отчего пришлось их на секунду прикрыть.       Перед взором вошедших оказалось огромнейшее белое помещение, где даже свет включался каскадом. Заполненное бесчисленными шкафами, тумбочками, стеллажами и многими другими предметами и конструкциями, часть из которых была видна только по очертаниям закрывавшей их белой ткани, оно вызывало немалое изумление.       Даже на первый взгляд это помещение казалось чересчур огромным, но когда внутри него оказались такие же белые двери с большими стёклами, будто отделяющие ещё что-то, Люпен был окончательно поражен. Проходя вместе с кладовщиком к каким-то типовым шкафчикам, Джови постоянно оглядывался по сторонам, стараясь рассмотреть всё, что могло быть в распоряжении врачей. Даже по сравнению с частными и государственными клиниками Лиона и Парижа, если медицинский центр и уступал, то только в количестве, но никак не в разнообразии аппаратуры. Всё, начиная от металлических квадратных подносов с пинцетами, зажимами, иглодержателями и остальными возможными хирургическими инструментами и до баллонов с многочисленными газами и новейшими аппаратами ИВР, стоявшими возле широких дверей железного лифта, вызывало в нём некоторый профессиональный трепет и чувство маленького ребенка, которого в первый раз привели в отдел игрушек "Les Quatre Temps"       — В первый раз вижу столько всего в негосударственной больнице — шёпотом подметил он, обходя новенький CEREC       — Ещё бы, — нервно ответил Моррисон, — это тебе не какой-то там хоспис, а лучшее медицинское учреждение на Западном побережье. Остальные и рядом с нами не стояли.       Через несколько минут рыжий мужчина остановился, открыл большой шкаф, созданный из нескольких соединённых вместе, пронумерованный и подписанный простым обозначением «Одежда медицинская одноразовая». Сделав ещё несколько оборотов на ключнице, мужчина, мельком глянув на Джови, открыл только одну дверцу.       — Давай быстро ставь роспись, подбирай себе по размеру и выходи. У меня ещё полно работы.       Оставив размашистый подпись на самом нижнем поле, парень аккуратно повесил верхнюю одежду на дверцу. Приятной мелочью стала табличка с размерами и их нумерацией, заботливо приклеенная сверху шкафчика, на которую Джови сразу обратил внимание. Отодвинув половину в сторону, он взял какой-то халат и хирургические костюм из середины. Размер ему подходил, но, решив перестраховаться, он пример первый из них.       — Благодарю, — кратко сказал он, забирая униформу.       Вместе с мужчиной уйдя со склада, иностранец быстро вышел из кабинета и, насколько быстро ему позволял организм, поднялся обратно на третий этаж. Пройдя по коридорам, он зашёл в ординаторскую, где остановился на самом входе, обводя взглядом всех вокруг в поиске того, кому он должен ассистировать. Лишь несколько специалистов, занятых утренними делами, встретили его ленивым взглядом, после чего продолжили свою работу.       — Мистер, — произнёс врач в узорчатой шапке, — Вы сейчас в туфлях?       Странный вопрос, заданный им, ввёл иностранца в ступор. Повернувшись к нему, он выгнул брови и прищурил глаза, как будто только что услышал этот же вопрос на каком-то выдуманном языке.       — Да, — неуверенно проговорил он, — а что-то не так?       — Посмотрите себе под ноги, мистер.       Опустив взгляд вниз, парень увидел лишь свои туфли с сеткой микротрещинок, от такой длительной пробежки и белое напольное покрытие, имевшее в своем внешнем виде что-то от ковра, что-то от линолеума, а что-то от шерсти пушного зверя.       — Вы хоть понимаете, как сильно этот ковер загрязняется пылью с Ваших туфель? И ведь не Вы его покупали и чистили. И сейчас стоите и пачкаете его.       От одного врача к другому прошла волна недовольства, в которой можно было услышать что-то похожее на "опять он за своё"       — Эй, Митчел, он всё-таки новенький, — заступился за него человек с отчётами, — первый день так-то. Откуда ему знать-то?       — По-твоему, он только стал интерном или закончил университет? Потому что только эти зеленые не знают, что в ординаторской надо снимать свои пыльные туфли.       Решив, что раздувать конфликт будет слишком глупо и не уместно, Люпен, прикрыв шкаф, лишь извинился за свою невнимательность, не обращая внимания на разгорающийся спор, вышел из помещения и незамедлительно направился в операционную, оставшееся место, где мог быть начальник.       Вскоре кабинет с нужным номером был обнаружен. Небольшой размер входной двери достаточно удивил его, ведь все операционные, с которыми он сталкивался, были словно отдельные больницы внутри главного здания. Однако, вспомнив склад, его сомнения в площади помещения резко пропали.        От главного коридора шла развилка в две стороны. Посмотрев направо, он заметил вход в какое-то помещение, которое на проверку оказалось операционным складом. Оставался только проход слева. Вход в комнату для отдыха хирургов находился в самом конце, после выходной, подготовительной и шлюзовой комнаты. Зайдя в помещение, куда он был приглашён после стука в дверь, парень сразу обратил внимание на главврача, который, сидя перед стеклянным кофейным столиком с листом бумаги и ручкой, делал какие-то пометки перед снимками МРТ. Нанеся тонкую линию вдоль бумаги, Роуч, отложил канцелярию в сторону и жестом пригласил парня присесть на красный диван рядом с ним.       — И всё-таки я не думаю, что тут все так просто, как Вы предположили, — без лишних церемоний сказал главврач.       В секунду лицо француза изменилось с его обыденного выражения на взволнованное, вот-вот ожидавшее получить плохие известия       — Там есть что-то, что я не учёл?— скрывая так мешающую сейчас эмоцию, произнёс он.       — Смотрите.       В эту же секунду главврач переместил листок бумаги с перерисованным позвоночником, который был больше похож на чертеж, чем на рисунок, на середину стола таким образом, чтобы каждый из них одинаково хорошо видел его.       — При повторном рентгене и расширенном сборе анализов оказалось, что повреждения несколько серьёзнее, а часть жидкости уже попала в кровь. Но сейчас там образовался тромб, что не даёт вытечь остальной части. Делая разрез обычным способом, у нас есть вероятность ещё раз задеть диск, и тогда её состояние ухудшится.       В этот момент Роуч обвёл «разрез» вдоль линии и заштриховал область в том районе, где находится грудь человека.       Скрестив пальцы на уровне подбородка, француз внимательно разглядывал каждую косточку и трещину, взглядом прорисовывая по ним извилистые пути. К его счастью, имелся не только рентген, но и КТ мягких тканей, что позволяло углядеть разрывы в нервах, если таковые были. А они, конечно же, были.       — К счастью, нервы у пациентки пострадали минимально, — подметил иностранец, над листом пальцем обводя светло серую область, — Мышцы должны получить ушибы и растяжения, но не больше, а это уже даёт возможность выживания. Ей уже делали переливание крови?       — Да. Пока искали по ней информацию, подруга всё рассказала. Она даже сама предлагала стать донором. Но переливание крови это лишь временная очистка. Она не отменяет того факта, что мы должны действовать как можно аккуратнее. Жидкость находится чуть ли не вокруг всего позвонка.       — Проблема, — протянул француз, перемещая взгляд то на одно изображение, то на другое.       Массируя пальцами виски, парень подгонял в мозги идеи, но почти сразу же отметал их. Рутинное очищение совершенно не подходило, нужно было использовать что-то более чувствительное и тонкое. В момент в голове француза пронеслась мысль о небольшом надрезе и использовании вращения Shine A Light, но и она надолго не задержалась. Риск проявить свою странность был слишком велик, особенно в кругу незнакомых людей. Но эту идею он оставил на самый крайний, безысходный исход событий.       Вдруг в дверь сделали несколько ритмичных ударов.       Не поднимая взгляда, главврач дал разрешение войти юному помощнику анестезиолога, который присутствовал на утреннем разборе операций. Примятая рубашка и неровно надетая шапочка свидетельствовали о спешке и работе, которой он продолжительное время занимается.       — Пациент подготовлен и отвезён на операционный стол, — протараторил он, скромно стоя за чертой порога.       — Благодарю, мистер Смит, — доброжелательно ответил главврач, — через несколько минут мы с мистером Джови подойдём. Нам нужно ещё посовещаться. Пока пусть остальная бригада подготовит для нас одежду и займёт свои места.       — Вас понял.       Поспешно, но аккуратно закрыв дверь, анестезиолог оставил врачей в одиночестве, а сам быстрыми шагами направился обратно в операционную.       — У Вас есть какие-то предложения? — обратился Джейкоб.       Мысли француза вновь обратились к идее с вращением. Она была действительно неплоха, но требовала определённой доработки. Более реалистичной доработке.       — Какого-то иного варианта, кроме эндоскопической постановки кровяного патча вторичного очищения позвонка и мышц с последующим сшиванием я не вижу. Впоследствии нужно будет сделать полноценную реконструкцию, а пока надо дать зажить       Джови не сводил с него взгляда. Он ждал, как же главный хирург отреагирует на такую достаточно непростую идею, хоть в их профессии никогда ничего простого не бывает.       — Ваша идея имеет место быть До вашего прихода я думал над идеей использования антигистаминных и антиагрегантов вместе с низкой температурой, что позволило бы в приличной степени уменьшить ток крови и провести нам отсос жидкости внутри организма с минимальным разрезом. Что вы думаете?       Джови приподнял бровь. Ход мыслей в голове его начальника, как и следовало ожидать, был намного более практичен.       — Я считаю, что это наилучшая идея. Вот только не будет ли возникать дальнейших осложнений от заморозки? Есть вероятность временной атрофии нервов и осложнения их воспаления.       Пришло время призадуматься самому главе больницы. Он приложил свою крупную руку к не менее мощному подбородку, и, словно мыслитель, загруженный вопросом бытия, стал смотреть прямо на листы анализов       — Хорошее замечание, мистер Джови. Думаю, курс ГКС поможет справиться с побочными последствиями.       Джейкоб встал с красного дивана, поправил свой халат и направился к выходу.       — Мистер Люпен, нас ждут, — ободряюще говорил он, жестом показывая на дверь.       Быстро встав, парень сразу же последовал за ним, всем своим нутром улыбаясь за такое хорошее начало работы. Пройдя по коридорам за плотный целлюлозный занавес, француз без промедлений надел прозрачные накладки на обувь, заботливо оставленные на сверкающей от чистоты белой материи, уложенной поверх железной тумбочки. После этого несколько минут мыл руки под проточной водой вместе с одноразовой щеткой и растворами антисептиков, исходящих из настенных дозаторов.       Дав своим рукам просохнуть, парень, подождав Роуча, вместе с ним прошёл в необыкновенно просторную операционную, которая оставалась таковой даже с огромным количеством хирургической, анестезиологической и другой специализированной аппаратуры, а также персонала, участвующего в операции. Пройдя к углу синей стены, парень вновь чистил свои руки, но на этот раз специальным раствором, который поливала медсестра из бутылки. Затем он дал одеть на себя резиновые перчатки, специальный синий балахон, маску и шапочку, которая не особо отличалась от его светло-синих волос. По просьбе медсестры он повертелся по сторонам, посмотрелся в висящее в пол длины стены зеркала.       — Благодарю, — пробурчал врач.       Подойдя к операционному столу, Джови, как впрочем, почти весь основной персонал, изучал как инструменты вместе с больной, так и людей, с которыми ему предстояло проводить первую операцию. И надо сказать, после всего увиденного, это помещение в его глазах гордо держало марку. Всё буквально блистало и сверкало – что металлические поверхности скальпелей и зажимов, что корпус микроскопа, соединённого с механической рукой манипулятором, провода от которых пусть и занимали приличную часть пола, но были разложены с чуткостью и аккуратностью, что светлые потолки с вытяжками и вентиляцией, поддерживающие комфортную температуру, что сами врачи и их одежды.       Смотря на форму, Люпен не мог не заметить интересную шапочку, что красовалась на месте волос главврача. Тёмно-жёлтая материя с рисунком домашних растений в горшочках обволакивала его голову и, впитывая в себя весь свет от операционных ламп, как казалось, словно оживала. Пока персонал делал последние приготовления, главврач подошёл к операционному микроскопу, подвинул рабочее кресло, заранее подготовленное под такую операцию, и неожиданно замер. Обратив свой взгляд наверх, он скрестил пальцы на руках и несколько секунд шёпотом произносил какие-то слова, которых не было слышно, но все прекрасно понимали, что он говорит и к кому обращается. Даже Джови понимал.       — Дамы и господа, — без лишней официальности произнёс главный нейрохирург больницы, — приступаем. И да поможет нам Господь.        Операция проходила слаженно, как сцена в механических часах, когда те пробивают полуденное время. Бригада выполняла все действия главного врача, но на удивление, Джови влиться в их коллектив оказалось не так и сложно. Движениями, лишенными его повседневной суеты, француз правильно использовал расширители, устанавливал гемостатические губки и выполнял другую несложную работу. И хоть и проходило всё почти как по нотам, иностранец всё же достаточно часто останавливался и смотрел на помещение в поисках нужного лотка с инструментами. Но большие сложности вызывало незнание имён работников и работниц, что в совокупности с отсутствием лишнего времени доставляло неудобства в обращении.       До самой последней минуты операция шла вполне успешно. Настолько, что Роуч, будучи уверенным в её окончании, отошёл от операционного стола и, обсуждая с коллегами результаты, лишь изредка поглядывал в сторону своего подручного.       — Дальнейшую операцию я оставляю на Вас, — перед уходом сообщил он Джови.       Но, к счастью или нет, для Люпена осталась совсем простая работа: избавиться от лишней крови и зашить место разреза несколькими небольшими, но проблемными швами, располагающимися одна под другой, от самой кости до кожи.       Через четверть часа бережной работы операция была окончательно завершена, о чём заявляла радостная улыбка иностранца, отдавшего иголку на попечительство медсестры. Это, как и весь персонал, увидел и Джейкоб, успевший избавиться от всех сопутствующих дел. Для того, чтобы внимательнее рассмотреть конечный результат операции, мужчина, лично подойдя к пациентке, пододвинул хирургический светильник, укреплённый над операционным столом. Наклонившись поближе, он несколько минут внимательно рассматривал работу.       — С вашим умением обращаться с иголками и нитками Вы давно должны были быть в Луи Витон, — с лёгкой улыбкой говорил он, — Спасибо Вам за работу.       — Благодарю. Мне сестра так же говорила, — с такой же улыбкой ответил он.       Перед тем как вместе уйти из операционной, Люпен стал свидетелем послеоперационной перевозки больных, а также традиционной процедуры обмена любезностями в виде благодарности за проделанную работу. И, не зная их местных этикета профессии, француз стоял бы в углу и молча наблюдал за процессом до того момента, пока ему не удастся уйти. Сейчас же, наученный опытом юноша хоть и с трудом, но переступал через свою закрытость перед новым коллективом. Желание познакомится с людьми было настолько велико, что парень подходил чуть ли не к каждому с фразой «Большое спасибо Вам за проведение совместной операции» и пожимал руку. И по его же ощущениям, в стенах этого медицинского учреждения такая формальность чувствовалась не так наигранно, как в государственных больницах.       Выкинув всю одноразовую операционную одежду и выйдя из нейрохирургического отделения, главврач хотел было пойти куда-то по извилистым коридорам больницы, но был остановлен словами Джови, спешно гнавшегося за ним из кабинета.       — Благодарю, что оценили мою работу. Есть ли какие-то замечания, мистер Роуч?       — Не считая того, что ты несколько раз спутал моё имя и наших коллег анестезиологов, то нет, — беззлостной ответил он.       — Благодарю, — скромно ответил француз, — какие мои дальнейшие действия?       — Через час у нас следующая операция, которую мы обсудили без Вас на планёрке. Так что, пожалуйста, ознакомьтесь с больничным листом Роберта Блэка и будьте готовы. Буду ждать Вас в комнате для отдыха хирургов, чтобы всё обсудить.