JoJo Bizzare Adventure: Miami Shadows

      — Господи, я, конечно, ничего не имею против латиноамериканцев, но это количество пряности в еде…       Заняв место на переднем сидении, модифицированным подушкой под голову и подставкой под ноги, француз прикрыл за собой дверцу, оставив неоновый свет вывески закусочной позади. Повернулся к водителю, который поспешно выкинул сигарету в окно.       — И так, мистер фон Бюрн, Вы ведь хотите, чтобы я Вас обучил вращению?       — Я мог бы ответить, что да, но буду честен, у меня другая причина. Вы смогли вернуть мне чувствительность в ногах, и я не могу терять такую возможность, а на овладение мастерством мне банально все равно. Это звучит излишне грубо, но это правда.       — Вот оно как, — задумчиво сказал Джови, приложив руку к подбородку, — Тогда и я буду честен с Вами. Я не смогу их починить полностью, это будет завесить только от Вас. Чтобы Вам восстановить ноги, как минимум придётся освоить ступени вращения уровня намного выше моего. Однако даже при удачных стечениях обстоятельств я не могу гарантировать успех.       — Я.… понимаю. Но терять мне уже нечего.       От холода, с которым Этюрн произносил эти слова, становилось несколько не по себе. И француз прекрасно понимал, что с таким настроем бесполезно было даже начинать обучение. Чтобы хоть как-то подбодрить человека рядом, Люпен развернулся в нему, посмотрел прямо в глаза.       — Всегда есть, что терять, даже если это – только собственное тело и разум. Но этим можно рискнуть и поставить на кон, урвать свой шанс.       Но, увы, блеск из глаз француза не передался немцу. В нём по-прежнему царили чувства усталости и отрешённости, и лишь на какое-то мгновение эта пелена спала с него. Неудачные попытки развеять их были больше неловкими, чем полезными.       — Прошу прощения, — нарушая тишину, сказал Джови, — наверное, я полез не в своё дело. Что же, раз Вы хотите вернуть подвижность своим ногам, я помогу Вам. Но, как я и говорил, я и сам застрял на определенном этапе его изучения, поэтому, в случае необходимости, могу ли рассчитывать на Ваши знания и ум?       — Я помогу всем, чем смогу, — уверенно, без доли сомнения заявил немец.       В знак заключения договора француз протянул руку, и резвый пламень энтузиазма, передавшийся из тела на руку немца, надежнее всяких бумаг закрепил все пункты сделки.       — Давайте лучше приступим к тренировке прямо сейчас. Занятия проводить в домашних условиях достаточно опасно, поэтому неплохо бы подошли какие-нибудь тренировочные площадки. Желательно подальше от людей и на мягкой поверхности, чтобы в случае, если не удержите равновесие, было не так больно падать. Вы случайно не знаете таких?       Этюрн положил руку на руль, приложил к своему квадратному подбородку, ненадолго задумался. Его палец начал скользить по стеклу, будто пытаясь выдавить на нем карту из головы.       — Кажется, припоминаю одно такое. Только оно вдалеке отсюда. Но не беспокойтесь, доедем мы до туда быстро, и я привезу Вас обратно.       — Отлично, давайте туда.       Сняв машину с ручника, немец выжал сцепление на ручке, элегантно и почти незаметно совмещённое с рулём, и машина плавно тронулась с места.       Поначалу Люпен по своей наивности при слове «подъехать» от данного человека думал увидеть небольшую двухместную машину, какие обычно были у людей с физическими ограничениями. Но какого же было удивление француза, когда длительные гудки прямо перед отелем понеслись из тюнингованного Мерседеса. Люпен мало разбирался в машинах, но даже на взгляд такого несведущего человека, как он, отделка медовым шлейфом вдоль всего кузова, украшенные диски с шинами и установка на капоте, похожая на такие у масл каров, вместе с почти мгновенным разгоном не оставляла равнодушным.       Дома, магазины, отели, растительность и все остальное, что было в городе, плавно проплывали за стеклом, и закатный свет придавал им ту самую атмосферу туристического Майами. Вот только напряжения это с него не снимало, и такая молчаливая поездка даже больше напрягала, чем давала расслабиться и набраться сил перед не самым легким занятием       — Мистер фон Бюрн, Вы хорошо знаете город?       — Неплохо, приходилось часто разъезжать по районам. А что такое?       — Видите ли, не хочу Вас сильно утруждать, но у меня возникли небольшие проблемы с переездом. Я впервые в этом городе и еще мало знаю о нем. Вы случаем не знаете о районе рядом с клиникой Bad Medicine?       — Далековато это отсюда, — почти не раздумывая, ответил он, — Про район много сказать не могу, очень редко там бываю. Но если мне не изменяет память, то это центр Форт-Лодердейла, а это очень неплохой район. Почти как центр Майами, только в миниатюре. Всё под рукой, преступления относительно редко, шумновато по вечерам правда, но привыкнуть можно.       — А как там по ценам на квартирам?       — За аренду сказать не могу. Если рассчитываете на покупку, то это точно не меньше сорока тысяч.       ***       Дороги были на удивление пустыми, по крайней мере, настолько, насколько это позволяло время, в которое все возвращались с работы. Возможно, этому способствовало и то, какие обходные пути выбирал немец. Главной дороги они не видели с того момента, как отъехали от отеля, однако это давало свои плоды. В пробке они ни разу не стояли.       Окраины города сильно отличались от того, что видел Люпен совсем недавно. Едва ли не друг за другом мелькали и жилые многоэтажки, и двухэтажные коттеджи, и жилые палатки с импровизированным огнем из бочек, рядом с которыми грелось множество полуголых людей, одновременно и жарящих на них что-то. Глубины улицы были заполнены зеленью, где-то ухоженными пальмами с дворовыми садиками, где-то просто разросшаяся трава, украшениями для которой служили железные банки, бычки, листы стройматериалов и ещё Бог невесть что. Однако больше всего поражал местный контингент латиноамериканцев и женщин легкого поведения, попадающихся на каждой улице и не действиями, ни внешним видом не вызывавшие уважения. Спустя треть часа почти все жилые строения оказались позади, и перед взором иностранца открылись далёкие просторы полей и посадок, лишь редко прерываемые мотелями, да заправки где-то на линии горизонта, освещённые тёплыми лучами электрических ламп.       Не сказать, чтобы Люпену совершенно не нравились такие поездки, но от осознания того, что едва знакомый мужчина везёт его в неизвестное место за город, становилось слегка не по себе.       — Мистер фон Бюрн, мы точно едем в том направлении?       — Да. Тут путь неблизкий, но мы скоро будем там. Это место должно идеально подходить под Ваши критерии.       Вскоре машина съехала с основной дороги, завернула влево, проехала по бездорожью и остановилась. Этюрн погасил фары, заглушил мотор и вытащил ключ зажигания, скрепленный с несколькими другими в одну кипу.       — Мы приехали, мистер Джови. Надеюсь, тут вновь не начали какую-то застройку.       Место, как и обещал учёный, оказалось достаточно пустынным. Настолько, что всё то, что охватывал взор Люпена, состояло из высокой травы и деревьев, и только где-то вдалеке, поблескивая лучами заходящего солнца, стояли перекрытия какого-то недостроенного здания. Чтобы привлекать как можно меньше внимания мелькающими по пустырю на фоне одной растительности фигурами, француз решил, что именно там им и стоит расположиться.       Выйдя из машины, парень, притаптывая высокую траву, неспешно пошёл вперёд. Однако, пройдя несколько метров, он почувствовал какое-то одиночество, а неизвестные ругательства позади усиливали их. Машинально обернувшись, он понял причину.       Даже у Люпена, воспитание которого не позволяло смеяться над людьми с болезнями, это, хоть и не вызвало улыбку, но заставляло смотреть на это. Водитель выползал из машины, попутно стараясь вытащить коляску с заднего сидения, изворачиваясь в очень необычных позах. Надо ли говорить, что даже при достаточной сноровке, которой, как видел иностранец, его новый ученик вполне обладал, это выглядело настолько же изящно, насколько изящны гусеницы, выкарабкивающиеся из ямы.       — Может Вам помочь?       — Не стоит, сам выберусь, — ворчливо ответил немец.       Люпен отошел назад, к багажнику. И если его помощь не требовалась и даже пренебрегалась в такой грубой форме, то он не стал мешать, дабы не раздражать ещё больше. По крайней мере, таков был его план на первое время.       Однако ни через одну, ни через две минуты ситуация не поменялась. Когда же в дело пошли выражения на другом языке, звучащие как лестные молитвы Сатане, он понял, что лучше взять помощь в свои руки.       — Das verdammtenrollstuhl, какого чёрта они делают такие неудобные двери?       Подкатив рукава рубашки, парень взял коляску за стойки и начал тянуть на себя, чем вызвал непонимающий взгляд нового знакомого. Не без сопротивления он забрал её у Этюрна, поставил на землю, разложил и подвёз прямо к водительской дверце.       — Благодарю, — залезая на коляску, процедил инвалид, — однако не стоило. Я бы и сам справился.       — Боюсь, к этому времени нам бы пришлось ехать обратно, — с лёгкой улыбкой ответил собеседник.       *       — Мистер Бюрн, что по-Вашему, есть сила вращения золотого сечения? — неожиданно спросил француз, подходя к зданию.       — Я могу только предположить, что это какая-то сила, для понимания которой я слишком мало знаю.       — Самокритично. Однако не Вы один ничего не понимаете.       Расположившись под тенью от высокой магнолии, Люпен, встав на носочки, аккуратно сорвал крупную веточку с дерева.       — Золотое сечение окружает нас повсюду. И курса биологических наук я вынес один урок - всё живое стремится к некоему идеалу, к совершенству, и его визуализацией является эта спираль или же, если математически, это отношение одна целая шестьсот восемнадцать сотых и много числе дальше. Посмотрите, даже чередование веточек подчиняется этому закону.       Для большего понимания Люпен, положив веточку на землю, словно на чертеже палочкой стал очерчивать от неё линии.       — Если взять расстояние через каждый узел за условную единицу, то почка, находящаяся между ними, будет на том месте, где должно быть золотое сечение.       Наклонившись, Этюрн рассматривал, прищуривался, расчерчивал пальцами по воздуху и вскоре также согласился с этим утверждением.       — И вправду. Я и не замечал этого.       — Посмотрите, длина и ширина листа также очень близки к этому значению. И даже цветы на этом растении. Пестики на нём также подчиняются золотой спирали, которая исходит из центра каждого золотого прямоугольника.       Рядом с другим прямоугольником на земле появился ещё один, отличающийся от него по размерам. Вытянув вперёд ладонь, Джови быстрыми движениями стал отсекать квадраты и продолжал, пока он мог различить фигуры на земле. Поставив точки в середине каждого прямоугольника, он, насколько мог, соединил их спиралью.       — Вот что такое сила золотого сечения, мистер фон Бюрн. Это сила совершенства, к которому стремится вся Вселенная, и, как ученый, Вы понимаете, что Вселенная очень сильна. Может, я и звучу как Йозеф Галль, но Вы сами видите все эти закономерности, и они отнюдь не совпадения       — Знаете, со вчерашнего дня я готов поверить даже в Розуэлл. Однако и правда, логика в этом прослеживается, но по какому механизму действует это самое вращение?       — А вот это уже и есть то, чему Вы должны научиться, — с заразительно добродушной улыбкой сказал француз.       В ту же секунду из его бляхи на ремне появилась пара металлических шаров, один из которых француз тут же передал в руку Этюрну.       — Перефразируя одного учёного, скажу: «Чтобы научиться вращению, надо вращать». Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Нужно просто заставить свои мышцы подчиняться собственным мыслям. Следите за рукой.       Поставив шар на середину ладони, француз, лишь отведя большой палец немного в сторону, заставил металлический предмет в своей руке крутиться вокруг своей оси.       — Во вращении первичную роль играет работа мышц рук и кистей в частности. На первых этапах напряжение мышц большого пальца позволяет напрячь все остальные и включить их в работу, тем самым раскрутив шар. Потом это делается почти что автоматически, от одной лишь мысли.       Точно так же без единого усилия он остановил его и играючи прокатил по всей ладони.       — Самое главное –представить вращение, а дальше процесс пойдёт сам собой.       Убрав шар обратно в бляху, Люпен, как и подобает наставнику, стал следить за каждым движением Этюрна.       Одного запоминания, как оказалось, для Бюрна было не совсем достаточно. Выставив свою руку вперёд, он поставил точно в её середине шар, отвёл большой палец в сторону, напряг мышцы руки и.... ничего не увидел в ответ. Проделав точно такие же движения ещё несколько раз, сфера всё также отказывалась самопроизвольно вращаться.       — Здесь что-то явно не так, — в слух подметил Бюрн, рассматривая руку, — судя по всему, мышцы почему-то не могут передать энергию на шар, хоть я и напрягаю их.       — В первые разы такое всегда бывает. Мышцам надо понять то, чего от них требуют, однако даже тогда они будут не полностью подчиняться телу. Приучить их сложно. Тем более у Вас на руках достаточно грубая кожа и им труднее через неё передать импульс. Однако не стоит отчаиваться, у Вас это обязательно получится.       Немец тяжело вздохнул, выставил руку вперёд и вновь стал пробовать раскручивать шар. И дабы подбодрить его, Люпен встал рядом. В глаза вновь бросилось что-то странное. Будто-то огонёк, похожий на проблеск лучиков заходящего солнца, мелькнул во взгляде Этюрна. Огонек азарта и надежды, который бывает у людей в казино, вошедших в азарт. И такое начало было вестником хорошего начала, от чего француз не скрывал свою улыбку       *       — Нет, это, мать его, какая-то чушь! Да как это должно работать?!       Резкий выкрик, совмещенный с лязгом металла о деревл посреди полянки едва нарушил сон птиц, нашедших пристанище на ночь в этой глуши. Лишь одна из них, встрепенувшись, вылетела из насиженного на магнолии места и полетела искать новый ночлег.       — Но ведь у Вас пару раз получилось его запустить, — спокойно ответил француз, подбирая кинутый шар.       — Это произошло случайно. Я ни черта не понимаю этого механизма.       — Всё, что нужно – это обратить эту случайность в постоянство. Отдаться потоку. Я Вам неоднократно говорил про Вашу главную ошибку: слишком сильное напряжение. Расслабьтесь и попробуйте заново.       Подойдя к инвалиду, Люпен немного наклонился и со свойственной ему улыбкой передал шар. Спокойное выражение лица несколько подуспокоило не такого спокойного ученика.       — Да, Вы правы, мистер Джови, попробую ещё раз.       В полутьме все звуки сливались воедино. Лёгкое шуршание травы, свирели ночных птиц, манящих к себе таких же, как и они, писк насекомых. И недовольный рев моторов, смешивающийся с шумом толпы, начавший раздаваться очень близко от них.       Сначала слова были полностью неразличимы. Однако с каждой минутой выражения становились всё более разборчивыми, будто какое-то сборище единым потоком специально шло в их сторону.       — Мне ведь это не кажется? — с нотками тревоги в голосе спросил Джови.       Этюрн оставил попытки раскрутить шар, прислушался, нахмурил брови и утвердительно кивнул головой.       — Мне это совершенно не нравится, — заключил француз.       Как оказалось, опасения были не напрасны. Буквально через пару мгновений с противоположной стороны посадки показались те, кто и был виновником устроенного шума.       Разношёрстная толпа начала выходить из-за стороны недостроенного здания. Люпен по обыкновению своему не привык судить людей по их лицам и одежде, однако они явной симпатии у него не вызвали. Тела, обернутые то в обноски некогда неплохих вещей, то в повседневные толстовки и джинсы, с недовольными впалыми лицами в очень агрессивной форме спрашивали их намерение нахождения в данном месте, а различные предметы дробящего и колющего типа, которые они держали в руках, усиливали эффект от их слов.       — Вы, блять, кто такие?! Какого хуя вы делаете на нашей точке?! — вскрикнул худой паренёк, стоявший впереди всех.       Люпен слегка повернул голову в сторону Этюрна. Судя по его выражению лица, такой поворот событий ему тоже не нравился.       — В-вы ведь говорили, что тут никого не будет, — шёпотом спросил француз, не поворачивая головы.       — Я несколько раз бывал в этом месте, и даже, мать его, в этом здании никогда ничего не было, — сквозь зубы процедил немец.       — Эй, вы тут оба инвалиды что ли? — встрял в разговор крупный детина с короткой стрижкой, — Я, нахуй, в последний раз спрашиваю, хера ли вы тут делаете? Это наша точка!       В кончиках своих пальцев француз вновь почувствовал неприятную дрожь. Дабы успокоить её, напряг их. Краем глаза заметил, как лицо напарника покрылось злостной оскоминой, а его кулаки впились в подлокотники кресла. Очевидно, если не взять инициативу в свои руки, то для них эта ситуация закончится очень и очень плачевно.       — Прошу прощения, что мы заявились на вашу территорию, — пройдя вперёд, мягко ответил иностранец, — Мы совершенно не знали, что это поле уже занято. Как Вы видите, нас всего двое, и ничего тут мы организовать не могли. Мы сейчас же уедем отсюда и никогда сюда больше не заявимся, ровно как и никогда не скажем, что вообще тут когда-то были и что-то видели, ведь прекрасно понимаем, что нас ждет в случае того, если мы о чем-то расскажем. Ещё раз прошу прощения за себя и моего товарища.       — Гладко стелишь, faggot, вот только это твой косяк, а за косяки надо платить. Выворачивай карманы. Коляски это тоже касается.       Люпен вновь пробежался глазами по толпе, которая начала окружать их. Перевес был слишком велик. Только на одного Люпена приходилось не меньше двадцати мордоворотов, не говоря уже о новом знакомом. И даже если было бы по-другому, он бы не предпочёл драться вовсе.       Француз похлопал себя по карманам, тяжело вздохнул. Как оказалось, кошелёк с последними деньгами он выложить не успел.       — Да что за… что за день то такой, — про себя высказался француз.       — Э, бля, Вы чё, сука, совсем тупые?!       Этот крупный парень в чёрной футболке выделился из всей толпы и пошел к ним с какой-то арматурой в руке наперевес. Для убедительности своих слов он с легкостью ударил ей по земле, создав небольшую ямку, чем вызвал одобрительный гул толпы, уже хищным взглядом осматривающей их.       — У вас есть три секунды, иначе я Вас этой арматуриной отъебеню так, что врачи не соберут.       Совершенно неожиданно для себя Джови заметил, что без каких-либо предупреждений Этюрн проехал вперёд, отдаляя его рукой назад, попутно вытаскивая из карманов всё то, что у него было, себе на колени. Злость сменилась на ехидную ухмылку, а его глаза совершенно по-иному стали смотреть на происходящие.       — Прошу прощения, что вторглись на вашу территорию, — спокойно сказал он, передавая в руки грабителя своё имущество.       Когда рука парня уже почти выхватила бумажник и ключи от машины, Бюрн кинул их в него, захватил руку, мощным рывком подтянул тело к себе и захватил голову вокруг шеи. Грабитель попытался сделать удар штырём, что был в другой руке, но Этюрн перехватил её, железной хваткой став сжимать запястье. Рука грабителя попыталась вырваться, но это было совершенно бесполезно. Арматура упала на землю. Без лишних слов немец несколько раз ударил лицо лысого бугая об железную перекладину позади подлокотника кресла. Послышался неприятный хруст, а вместе с ним и выкрик боли. Немец мощным толчком руками оттолкнул тело назад, так, что оно повалилось на спину. Парень сразу же закрыл хлещущую из сломанного носа кровь. Ошарашенная толпа отступила на несколько шагов от тела. То же самое сделал и Люпен. Бюрн, как ни в чем не бывало, стал подбирать свои вещи обратно,не обращая больше внимания на нападающего.       — Мы вам доходчиво объяснили, что сейчас уйдём. Прошу ни нам, ни себе не доставлять неприятностей.       — Ублюдок, я тебя захуячу!       Держась за разбитое место, нападающий сразу пошёл на Этюрна. Его примеру последовали ещё несколько людей, с подручным оружием наперевес набросились на инвалида. Точно такая же толпа стала окружать и оттеснять самого Джови, стоявшего в совсем небольшом отдалении от немца, чего с лихвой хватило для противников.       Первые секунды Люпен был в ступоре от того, что произошло. В голове совершенно не укладывалось, как такой человек смог избить настолько превосходящего противника. Однако больше на раздумья времени совершенно не оставалось. Вид нападающих на безоружного инвалида людей в тотчас вывел его из ступора.       — Shine A Light.       На бегу дух Люпена начертал на его ногах причудливые прямоугольники и спирали. Парень справа, который попытался ударить по нему доской с гвоздём, в мгновение ока почувствовал подсечку, теряя равновесие, а в следующее мгновение - восходящий удар из полусидячего положения. Второму нападающему удалось избежать такой участи-Люпен успел нырнуть под его руку, и, используя инерцию и опору рукой, ударил пяткой по челюсти. Однако, чтобы француз не предпринял, защитить своего нового знакомого от ударов он не мог – счёт до удара шёл буквально на мгновения.       Как оказалось, помощь Этюрну была совершенно не нужна и более того, даже бы помешала.       — Soldier of Fortune, — холодно отчеканил немец.       Огромная рука, закованная в доспех, в мгновение ока схватила шею одного из нападающих. Ещё секунда, и ствол дерева с треском принял на себя первую жертву. Атака справа, удар станда на опережение свободной рукой в грудь, щелчок костей. Двое парней сзади, не успев опомниться, получили черепно-мозговые травмы ударами голов друг об друга.       Однако даже после такой эффектной расправы желающих расправиться с ними не уменьшилось. Вся оставшаяся толпа, словно сорвавшись с цепи, рванула на них. Не теряя ни секунды, Люпен прыжком перескочил через тело перед ним, подскочил к Этюрну, встал сзади коляски, принял оборонительную стойку.       — Зря Вы в это ввязались, профессор, — подхватив боевой настрой сказал француз.       — Мы ввязались, gerr хирург.       *       Насколько бы не была сильна пара человек, но толпа почти всегда находит способ одолеть их. Почти всегда.       Круговая оборона из двух человек была вариантом далеко не лучшим, однако единственным, который они могли предпринять. Многочисленные бандиты тут и там стремились нанести удар, достать хоть каким-то предметом, однако у многих не было и шанса просто подойти. Кружась вокруг Этюрна, Люпен, отбивая искры из-под земли, один за одним расправлялся с нападающими. Финт-вынос бедра-хлесткий удар обувью по лицу- перекидка ног с опорой на руки- и все по новой. Сила вращения заставляла выдавать мышцы весь сокрытый в них потенциал, делать все, лишь бы поддерживать этот ураганный ритм перемещений и контратак.       Казалось, что эта толпа никогда не закончится. С каждым новым приёмом Люпен чувствовал, как его тело, вымотанные сверхнапряжением, начинает давать слабину. Наврядли он справился без своего товарища по несчастью. Неотесанным, грубыми движениями, совершенно не похожими на его изящные пируэты, он добивался отличных результатов - стоило атакующему оставить без защиты кусок торчащей одежды на расстоянии вытянутой руки, ему доводилось испытать цепкий захват и удар, превращающий участок тела в красноватую отбивную.       Нога после попадания по голове противника машинально опустилась на землю сама, готовясь к новой атаке. Оставалось лишь перенести вес тела, сделать прокрутку на одной руке, перенести одну ногу, ударить и добить ошарашенное тело второй. Но неожиданный, полный злости выкрик неподалеку остановил его.       — Гребаные придурки, и почему босс вас ещё терпит?       Странный, словно искаженный помехами молодой голос с неизвестным ему акцентом раздался на поляне. Повернув голову, Люпен захотел увидеть того, кому он принадлежит. Но француз не успел.       Сильнейшим толчком, словно от ударной волны бомбы, его опрокинуло на землю. В первую секунду он даже не смог понять, что точно произошло. Молниеносно посмотрел по сторонам. Бандиты упали вместе с ним. На тех частях тела, которые он мог у них разглядеть, местами прослеживались сквозные раны.       Прозвучал второй выстрел. Ближе, чем первый.       Поднимись Джови на несколько сантиметров правее, и его ожидала бы встреча с куском чьего-то оторванного уха. Пролетая рядом, оно, словно из сорванного гидранта, прыскало кровью в разные стороны. Попало и на француза. Если бы не медицинское образование, он вряд бы сдержал свои рвотные позывы.       Этюрн лежал в нескольких метрах от него. Могучий рыцарь, выставив блок, закрывал своего хозяина от нападения, пока тот полз к коляске.       Люпен рывком подбежал к нему. Ноги подкосились, едва не опрокинув его на землю, однако он вовремя успел удержать равновесие..       Новый выстрел.       Его тело отлетело так, будто сказочный великан с размаху вдарил по нему своей палицей. Дыхание сбилось, в глазах потемнело, из туловища боль неприятно разлилась по всему телу. Спасла лишь густая трава, что немного смягчила падение.       Вдох. Выдох. Скачок с земли прямо на ноги. Механическим движением он вытащил из бляхи шар, мельком огляделся и, раскрутив, направил его в полёт на землю, в сторону единственного стоявшего противника, загородив обзор. Не медля ни секунды, он вновь предпринял попытку добраться до Этюрна. На этот раз более удачно. Отвлекающий бросок шара выиграл для Люпена немного времени. Не решившись испытывать удачу ещё раз, парень сразу упал на землю рядом с учёным. Одного взгляда на мелкие сквозные отверстия в его руках и туловище было достаточно, чтобы понять серьезность ситуации.       — Господи, что тут твориться?       — Сам посмотри       Это был настоящий демон, и, не будь его половина тела открытой, Люпен бы никогда не назвал это существо человеком. Вся рука афроамериканца от запястья до плеча была оплетена кровоточащими канатами мышц, которые плавно перетекали в соединённое с ней оружие. Огромная, не по-человечески безобразная, сотканная из самого мяса двухстволка сияла на месте его ладони, а из самых её недр выбиралось неоново-красное, инфернальное свечение. Довершал образ вырост, отдаленно напоминающий сердце на его груди, из которого и произрастали эти ужасающая конструкция.       Выстрел. Люпен зажмурился, сжал челюсть и готовился вновь отлететь на несколько футов от него. К его удивлению, этого не произошло. Станд перед ним закрыл их от дроби, поглотив всю её в себя. Этюрн отшатнулся, ухватился руками за землю.       — Гребаный нигер. Сильный попался. Такими темпами меня надолго не хватит.       Люпен перевёл взгляд на руки, затем на бляхи. Пусто. Оставшийся шар был у Этюрна.       — Я буду его отвлекать. Вы должны будете вращением парализовать его, и тогда мы вместе нанесём удар.       — Это невозможно! Как я запущу этот чёртов шар, если у меня ничего не получалось?       — В бою все учится намного быстрее, доктор.       Учёный хотел сказать что-то, но звук очередного выстрела прервал его речь. На этот раз выстрел был намного ближе, и его последствия были серьёзнее. Сгусток крови брызнул из рта ученого, запятнал одежду, попутно попав и на руки вместе с ладонями француза.       Медлить более было нельзя. Резким скачком Джови поднялся на ноги, рывком подался вперед. Подойти к этому парню вплотную означало для хирурга верную смерть. Боеприпасов для стрельбы не осталось. Пришлось импровизировать.       По мысленному приказу рядом с французом появилось зелёное существо. Плавными движениями оно перевело всю окружавшую тело Люпена энергию на уровень стоп. Джови резко дёрнулся, громко прошипел от боли и со скоростью олимпийского спринтера побежал по косой траектории к афроамериканцу. Противник провёл его оценивающим взглядом, развернулся вполоборота и выпустил очередной выстрел прямо в станд Этюрна. Броня рыцаря озарилась жёлтыми огнями. Тело немца повалилось с колен обратно на землю       Атака не заставила себя ждать. Молнией пронесясь рядом, Джови со всей силы провёл удар ногой в развороте по кадыку афроамериканца. Скорости оказалось недостаточно. Его оружие, хоть и было массивным, успело принять атаку. Не удержав равновесие, Джови упал в нескольких футах позади него. Мышцы на ногах рвались и уже не то что жалобно скулили, но яростно кричали от переизбытка напряжения. Он оказался наилегчайшей мишенью для атаки, чем и воспользовался бандит. Размашистый удар всей стопой по лицу пришелся болезненно, голова начала жалобно скулить, а в глазах ненадолго потемнело. Ещё один удар, и в ту же область, для усиления эффекта        Выстрел. И вновь по защите рыцаря, железо которой кипело от нагрузок, доставшихся ударами. Немец снова не смог сконцентрироваться, завалился прямо на коляску, запачкав её кровью, грязью и частями собственных тканей.        Бандит отхаркнул кровавый ком куда-то в сторону, прошел несколько шагов вперед. Кровавые щупальца стали прорастать в сторону одного из недавних нападающих. Бесцеремонно они пробрались к нему в рот, и через секунду бедолага стал выть от боли. Канаты мышц волнообразно уменьшались и увеличивались, как кишки, напитывая от него живительными веществами. Крик был пронзительный, но не долгий. Зарядившись, они вплелись обратно в конструкцию, и удар приклада заставил иссушенную батарейку замолчать.        Широкие шаги нападающего стремительно сокращали расстояние до Бюрна. Сердце на его теле стало биться быстрее, дьявольски-красное свечение изливалось, как из неоновой вывески посреди темной ночи. Всё произошло в секунду. Тяжелая рука рыцаря с размаху ударила по нему. Бандит словно к этому и готовился. Дробовик выпустил заряд прямо по предплечью, закованному в доспехи. Кровь фонтаном вырвалась из руки немца, а болезненный глухой крик - из рта.       — Не стоило тебе выгораживать эту синеглазку.       Яркая жёлтая вспышка озарила руку Soldier of Fortune. Всего мгновение назад, отлетев от отдачи в бок, она вновь с размаху ударила афроамериканца. Даже прикрытие в виде мутированных мышц не спасло его от полёта на пару метров в сторону.       Ноги ужасно болели. Ещё немного и мышцы бы просто не смогли сокращаться, остались мёртвецки недвижимыми. Но лучшего момента для контратаки Люпен видеть не мог. Не став медлить ни секунды, француз попытался встать. Колкое, как от сотни игл, ощущение прокатилось по всему телу. Ноги подкосились. Сопротивляться этому болезненному чувству было очень трудно.       Тело с грохотом повалилось на колени. Голова склонилась вниз, не видя ничего, что происходит впереди. Но звуки вокруг она прекрасно слышала и, что самое пугающее, представляла. И шаркающие шаги кроссовок, и хлещущую из руки кровь, и попытки отползти в сторону.       Рука француза злостно сжала траву. Нет, бой ещё не окончен, он не может позволить себе такую роскошь как отдых. Находится под защитой инвалида, пока того избивают - разве он мог себе это позволить? Секунда- и тело, как пружина, отскочило от земли. Взор сразу выцелил слабое место - правое плечо, атака в которое не прошло просто так д       Теперь ситуация складывалась в его пользу. Пока противник находился в прострации, Люпен, отвлекая, стал кружить вокруг него, уводя всё дальше от инвалида. Не давая продыху, Джови, раз за разом делал ложные выпады, кувырками в воздухе и фляки в его сторону, отвлекая от внезапных двойных ударов ногами. Его простейшая защита, заключающая в закрытие тела оружием, была слишком бесхитростна для множественных обманок, отчего раз ра разом в руку и голову оппонента приходилось скоростные удары.       В этот раз ему повезло. Удар передней частью стопы попал на уровень диафрагмы прямо на вдохе. Не успев перезарядить своё оружие, афроамериканец, восстанавливая дыхания, отскочил назад. Силы ударов уже и в четверть не обладали той разрушительной мощи, которые были в начале, но все равно доставляли массу самых "приятных" ощущений. Выставив оружие перед собой, он направил его в сторону Джови. Дьявольское сердце на груди с треском ускорило биение, канаты мышц стали разрастаться от плеча к шее, захватывая всю кожу под собой.       Мышцы ног подвели его. Вновь. Стоило лишь на секунду нарушить навязанный ритм, и изнеможденные усталостью, ноги подкосились. Не хватило лишь какой-то части секунды, какого-то мгновения, чтобы полностью перескочить с направления атаки. Часть органической дроби попала в его руку, выбив оружие. Боль была сравнима с вырезанием ткани без анестезии. Люпен, не способный скоординироваться, распластался рядом с бандитом, схватился за предплечье. Shine A Light подлетел к проткнутому маленькими дырочками телу, попытался расчертить на ней свои узоры, но тут же был остановлен французом. Ноги были сейчас важнее.       Оружие вновь было направлено на Джови. Но на этот раз он был готов. Вдавив ногу в землю, Джови под действием силы вращения закрутился, повернулся на другой бок, готовясь сделать оборот ногой и сменить уровень.       Выстрел.       Получать по спине и голове случайными предметами, которые валялись на земле, было крайне неприятно, но несравнимо лучше, чем найти на себе лишние отверстия. Тело оказалось в противоположной стороне от противника. Упор на руки, выпрямление корпуса. Неудача. Рука отказывалась более выполнять какие-либо действия. Но угроза всё продолжала нависать над ним. Чтобы хоть как-то защититься, пришлось изо всех сил ещё раз перевернуться на бок и выставить ладони перед лицом.       Выстрел.       Раскалённой иглой часть дроби насквозь пробила ладони, щёки, височную и клиновидную кость, едва не задев глаза. Благо, от ударной волны он не лишился зрения полностью. Обошёлся лишь тем, что мощно приложился головой о землю, будто от удара молотом кузнеца. Искры из глаз полетели, словно на наковальне, губы почувствовали на себе липкие струи горячей крови.       Однако больше удача ему так не улыбалась. Без церемоний афроамериканец носком кроссовка несколько раз вдарил по рёбрам француза, что-то невнятно говоря. Сосредоточиться на голосе он просто не мог, как и на дыхании - обувь нападающего давила на грудную клетку. Мясные щупальца нападающего, распутываясь, стали тянуться к его ладоням, ступням и самому Shine a Light, беспомощно бегающему из стороны в сторону. Даже ногой нельзя было пошевелить. Руки абсолютно не слушались француза. Даже дышать было трудно. Его лимит был достигнут. Тянуть время он больше не мог.       Центр тяжести нападающего неожиданно быстро сместился в сторону, словно от попадания чем-то тяжелым. Его нога подкосилась, слетела с груди француза. Люпен сразу посмотрел по сторонам, но в ту же секунду пыльное облако закрыло его взор. Лишь ярко-желтый, золотистый клуб света, что с неимоверной скоростью нёсся вперёд, был различим. Прозвучал выстрел, второй, третий. А затем на пустыре раздался писк боли и отчаяния.       Собрав оставшиеся силы, Джови приподнялся, повернул голову и ужаснулся. Массивный рыцарь, облачённый в величественную резную броню, стоял под первыми лучами луны. Свечение, пробивающееся из-под пластин, падало точно на вертящийся под набедренником воздушный шарнир, заменяющий ноги. Латные перчатки с силой сжимали руки афроамериканца. По дробовику пошли неровные трещины, а щупальца, казалось, вот-вот взорвутся от давления. Всё тело нападающего словно начало сжиматься, становиться красным, а болевой писк переходил в настоящий крик, режущий слух.       Терпеть такое было слишком, даже для того, кто сам отважился напасть на них.       — Прошу, оставьте его, — что есть сил прохрипел врач       Люпен встал так быстро, как смог. Не с первого раза, едва передвигая ногами, держась за больной бок, но встал. Всё время он не сводил глаз со своего подопечного, переполненного злостью и своей же кровью из недавно сочившихся ран       Подходя ближе, он заметил странный белый отблеск на траве рядом с ним. Кошелек. Опустившись на колени, Джови взял его в руки, поставил под свет луны.       Никаких записей, наставлений и указаний в нем не было. Денег было немного, буквально, чтобы пережить следующий день-другой. На прозрачной вкладке была фотография. Маленькая девочка лет семи-восьми занимала центр кадра. Красное платьице, наполовину состоявшее из заплаток, резко контрастировало с деревцами и травой вокруг. В её руках был светлый плюшевый медведь. Весь в пятнах, с пришитой лапой и швами на ухе. Но смотря на него, на её тёмненьком лице сияла белоснежная улыбка.       Люпен поднялся, положил руку на плечо Этюрна. Рассматривай он фотографию хоть на десяток-другой секунд дольше, кровавые ошмётки разлетелись бы по всей долине.       — Не стоит больше его трогать. С него достаточно. Мы не должны калечить его сильнее, чем сейчас.       Голова инвалида повернулась на француза. Глаза его горели от боли и желания в большем размере возместить её своему обидчику. И это не на шутку пугало.       ⸺ Мы не должны опускаться до уровня зверей и казнить его. Просто отпустите его.       ⸺ Как скажите, — с таким же холодом ответил Бюрн.       По земле пробежала небольшая дрожь, заглушившая все неприятные звуки падающего тела. В секунду афроамериканец с помощью резкого броска оказался в горизонтальной плоскости, не способный ни на что больше, кроме как и оставаться в нем.       ⸺ Я надеюсь, Вы не убили его?       Этюрн с полным безразличием развёл руки в стороны. С помощью станда подъехал к избитому парню, перевернул его. Грудная клетка не поднималась, не опускалась.       — Я не врач, но мне кажется, что дыхания у него нет.       Доскребя до побеждённого оппонента, Люпен опустился на колени, точным движением наложил два пальца под угол нижней челюсти, немного надавил. Затем перенёс пальцы на руку, рядом с большим пальцем, незаметно вложил фотографию ему в ладонь, тихо отсчитывая секунды.       — Пульс есть, но прощупываю я его с трудом. Если его тут оставить, то через час-другой он скончается от переломов и внутренних кровоизлияний.       Этюрн вздохнул, медленно подъехал к Люпену. Он достал пачку сигарет, с тяжесть вынул одну из них и неприятно закурил. Это немного помогло привести нервы в порядок       ⸺ Как бы мне не хотелось признавать, но Вы правы. Оставлять его тут нельзя. Да и остальных тоже. Надо вызвать скорую, чтобы разбирались со всеми. Вот только как бы их сюда вызвать...       Странная тишина повисла на пустыре. У каждого из них были свои мысли по разрешению данной проблемы. И первым их решил озвучить Люпен.       ⸺ Мистер фон Бюрн, в вашей зажигалке ещё не закончился бензин? У меня есть одна идея.       *       — Нет, нет, идея Ваша, вот Вы и поджигайте, — категорическим тоном отказался Этюрн, отъехав в сторону.       Лицо Люпена пробрала неприятная кислинка. Он аккуратно обошёл лежащее на земле тело, чуть ли не полностью обернутое в бинты из лоскутов собственной одежды, неспешно подошёл к оставленному в нескольких сотнях футов следу от бензина. Рука дрожала, то и дело приближая и отдаляя огонь лучины. Наконец, как только она начала жжечь пальцы рук, то, тихонько цикнув от чувства ожога, выбросил её и, шипя от боли в ногах, подбежал к Этюрну, неотложно удаляющемуся от будущего пожарища.       — Вам не кажется, что идея с пожаром была слишком радикальна для незаметного привлечения внимания?       — Думаю, других вариантов у нас нет. Насколько я знаю, война за территории между бандами в Майами – это дело обычное.       — Не спорю. Но вот только это какая-то очень странная война. Пулевых ранений нет, всем оказана первая помощь, машины без бензина, да ещё никто и не умер.       Контролируемый, как казалось французу, пожар перерос в большее. Нечто намного большее. Резкий взрывной хлопок прозвучал позади них. Дабы не замедляться, Люпен лишь на секунду повернул голову. И этой секунды было достаточно, чтобы приложить все усилия покинуть это место. Основания недостроенного здания, сгорая, рушились, падая друг на друга. Осколки взрыва то тут, то там падали на землю. Благо, предусмотрев такой исход, они отнесли тела чуть ли не на четверть мили, облагородив пространство до них перерытой землей, ставшей последней и единственной блокадой для недопущения распространения огня       — Надеюсь, именно нас в этом подозревать не будут.       Спешно добравшись до машины, иностранцы, благодаря совместным усилиям, очень быстро залезли в неё. Секунда, и немец запустил двигатель машины, снял с ручника, выжал сцепление. С характерным металлическим рыком автомобиль набрал обороты и начал вывозить их в точности по такому же маршруту, как они ехали до этого. Машину, прикрепленную сзади тросом, то и дело заносило в стороны, не говоря уже о сидевшей в них людях, хоть ремень безопасности и старался компенсировать это. Лишь выехав на основную дорогу, немец позволил транспорту уменьшить обороты, немного убавить скорость, а той, что была позади, дать выровняться след в след. Посмотрев в зеркала заднего вида, он дал знак французу, и тот, выглянув из-за стекла, точным броском закрученного камня отцепил трос.        Транспорт медленно начал останавливаться, спешно уходя в горизонт их зеркал. Это значило только одно - несмотря на всю странность и спешность, их план сработал. Оба парня чуть ли не единовременно выдохнули, расслабленно откинулись на спинку сидений.       — Я закурю, Вы не против?       Отрешённо смотря вдаль, на простирающиеся поля и окружные дома, в который люди только через несколько часов узнают о случившимся, Люпен не слышал ни звука. Всё, что отличало его от спящего человека – лишь редкое моргание глаз. И чтобы вывести его из такого состояния, немец легонько дёрнул его за плечо.       Через силы вновь придя в сознание, француз заметил, как его ученик перебинтованной рукой указывает на пачку сигарет, лежащую на панели машины.       — Д-да, мистер фон Бюрн, без проблем. Я привык к запаху сигарет.       — Можно просто Этюрн.       По салону разнёсся крепкий запах табака, который почти в ту же секунду улетел на улицу. Не отрываясь от руля, немец протянул сигарету Люпену.       — Будете?       — Можно на ты, Этюрн. И спасибо, но откажусь. Не курю, — мягко ответил Люпен.       — Это хорошо. И не начинайте. Это худшее, что придумало человечество. После кукурузного пива, конечно же.       *       Фонари, мелькая один за одним, сливались в единый световой поток. Среди тёмного пригорода они немилосердным светом терзали глаза, которым и так было сложно смотреть на что-то. Сила вращения ещё давно забирать свой долг обратно, и когда организм перешел в режим покоя, она начала делать это с двойной силой. Полностью заснуть Джови было очень сложно. Жгучая боль в голове, рёбрах и мышцах нисколько не унималась, и, кажется, со временем становилась лишь сильнее       Машина резко остановилась на перекрёстке. Красный свет светофора, как и всегда, появившийся из неоткуда, ударил прямо в лобовое стекло. Люпен дёрнулся, машинально выставил руки вперёд, чтобы не удариться, раскрыл глаза.       — Долбанные светофоры. За каким чёртом тут оставлять их ночью?       Люпен молчаливо согласился с мнением, в знак чего махнул головой.       — Прошу прощения, что разбудил. Тебя отвезти в тот отель?       — Думаю, дома уже смотреть поздно, так что да, в отель, если не трудно, — с искаженной улыбкой ответил француз.       — Хорошо, мы скоро будем на месте.       Светофор, наконец, наградил их за ожидание зелёным свечением своей линзы, и машина тронулась с места.       Сон сняло как рукой. Стоило отдать в этом должное добавившейся резкой щемящей боли в локте.       — Знаешь, — после недолгого молчания сказал Джови, — для первого раза у тебя вышло достаточно неплохо.       — Благодарю, — не отвлекаясь от вождения, ответил немец, — Однако я слишком долго не мог сосредоточиться, чтобы раскрутить и отправить его в полёт. Да и мне наверное стоило сразу предупредить о том, что у меня есть этот хранитель.       — Хранитель?       — Да, Schutzengel. Откуда я родом их называют именно так.       — А, понял тебя. Но все же мы оба живы, и это уже неплохо. Да и вообще, не каждому встречному ведь показывать свою душу. Буду молчать об этом как рыба.       В знак благодарности и уважения собеседник кратко кивнул. Казалось, на его лице, среди бороды, слабо пробралась улыбка.       — Кстати, а ты это где так скакать научился? В первый раз вижу такие боевые танцы. Это какой-то традиционное боевое искусство во Франции?       — Традиционное, но не наше, а бразильцев. Я обучался капоэйре, потому что там нужна растяжка и выносливость, и как раз совмещал со спортивной гимнастикой. Пробовал ещё сават - наш бокс с ударами ногами в обуви, но не срослось.       Немец удивленно выгнул брови, и, словно в знак уважения, кивнул.       Ехать и вправду оказалось недолго. Выехав из пригорода, они, разогнавшись по пустым магистралям города, без помех направились прямо к отелю. И это было хоть не так интересно, как экскурсия по закулисья города, зато намного и намного быстрее. Пару десятков минут по главным артериям с разношерстными увеселительными заведениями разного пошиба-и машина остановилась уже на знакомой парковке, где автомобилист и заглушил транспорт       — Ну вот и приехали, — на вздохе сказал немец, доставая ещё одну сигарету       — Спасибо огромнейшее. Ты сможешь доехать до дома?       — Всё нормально. Бывало и похуже       Водитель протянул раскрытую ладонь в его сторону. Незамедлительно Джови протянул свою, но иглою боль пронзила его локоть. Рука сразу же опустилась вниз. Подтянув другую руку, он положил ладонь чуть выше, зажал, вновь протянул её ученому, и, как мог, крепко пожал.       — Завтра лучше отойти от ран, а послезавтра мы продолжим. Удачи, Этюрн.       Отсалютовав, немец закрыл дверь, и его машина медленно удалилась в закат, оставив Люпена наедине с со своим номером.       *       Шелест деревьев, до этого момента стоявших совершенно неподвижно, не считая колыхающихся по инерции ветра листиков, стал намного оживлённее. Ветки затрепыхались, словно в конвульсиях, листья устроили неожиданное парашютирование на лужайку по другую сторону от автострады, разделяющей отель и жилые дома. Вскоре интенсивные колебания закончились, и, казалось, всё вновь пришло в норму. По крайней мере, если считать нормой звуки нажатия клавиш прямо из кроны.       — Передаю. Этот Люпен силён, да ещё и не один. С ним ещё какой-то инвалид. Оба со стандами. Расправились со всеми. И с Рэйем тоже. Нет, не убили. Подожгли заброшку рядом. Скоро там будут пожарные и медики. Нет, босс, я там всё подчистил, они ничего про них не узнают. Вас понял, буду ждать указаний.       Прокуренный сухой голос замолчал, нажал на клавишу отключения звонка. Треск пластиковых деталей заглушился шумом проезжающей машины.       — Молись на ФБР и Интерпол, больше в этом городе тебе никто не поможет.