Kill Me / Heal Me

Как все справляются с этой болью? Печаль овладевает всеми моими эмоциями. Такое чувство, что моё счастье никогда больше не увидит дневного света. Когда развеются тучи? Что нужно сделать, чтобы остановить эту вечную боль? Тишина вокруг настолько глубока, что ритм моего сердцебиения кажется моим единственным товарищем. Кажется, это единственное, что поддерживает во мне жизнь. Единственное, что меня поддерживает, — это бьющееся в груди сердце. Мысль о том, что это тоже должно прекратиться, чтобы я мог скользнуть в темноту и быть поглощенным тишиной, кажется очень соблазнительной. Я ждал, что Лиам свяжется со мной, чтобы сообщить, что он все еще здесь, со мной. Но ожидание затягивается, и мое сердце разрывается еще сильнее. Каждый день я собираю несколько миллионов кусочков себя и складываю их обратно, только для того, чтобы снова разорваться. Но я продолжаю это делать, я еще не могу сдаться. Держать себя в руках становится все труднее, и иногда это отнимает слишком много моей энергии. Вы когда-нибудь терялись посреди моря? Я чувствую то же самое. Все вокруг меня кажется холодным. Это праздничное время, повсюду танцует счастье, и все же мне кажется, что меня окружает вся вода в мире, и я сделать ни вдоха. Я чувствую себя потерянным больше, чем когда-либо. От меня ускользает, как я мог быть одним из тех людей, которые могут наслаждаться каждым днем, любой погодой и встречать ее с распростертыми объятиями. Унылое небо — теперь отражение моего настроения, серое и бесцветное. Даже бабочки перестали порхать и распространять свою радость вокруг. Чего бы я только не отдал, чтобы упасть в объятия прямо сейчас, чтобы почувствовать, что есть место, где я принадлежу. Иногда кажется, что мне нужно, чтобы кто-то сказал мне, что это нормально — чувствовать себя потерянным и не находить ответов. Я надеюсь, что кто-нибудь скажет мне, что любить трудно, но это все равно самая красивая вещь на свете, потому что, насколько я могу видеть, я уже и надеяться не могу на ощущение такого чувства, которое поглотит меня полностью. Мысли, что я не стою любви, не заслуживаю никакого внимания, продолжают расти внутри меня. Как мне бороться с ними? Интересно, как моя жизнь превратилась в это? Я был беззаботным человеком. Удача всегда была на моей стороне. Позитив был моим коньком. На протяжении всей средней школы, я был там для людей, чтобы поддерживать их, когда они были подавлены, крепко обнимать их, когда они нуждались в этом. Чтобы улыбаться им, чтобы дать им повод улыбаться даже в самые худшие дни. Так почему я не вижу никого, кто протянул бы мне руку помощи? Почему я так одинок? Зейн откладывает ручку и смотрит в окно. Он никогда не был тем человеком, который вел дневник. Он всегда думал, что это пустая трата времени, и на самом деле не было ничего, что он хотел бы записать на будущее. В последнее время, когда его чувства брали верх, он думал, что должен следить за ними. Он даже не знал, с чего начать. Он просто взял свой блокнот и ручку и начал писать. Может быть, запись своих чувств поможет ему избавиться от всех тех вещей, которые продолжают накапливаться и мешать его голове. Он не может заставить себя написать еще одно слово, хотя обычно может написать их тысячи. Он просто больше не может заставить себя держать ручку. Он ненавидит это, ненавидит самого себя. Он знает, что должен помочь себе, но не может заставить себя сделать даже один шаг к этому. Его эмоции не поддаются контролю, темнота продолжает подкрадываться к нему. Как бы ему хотелось избавиться от всех этих негативных чувств. Чего бы он только не отдал, чтобы снова почувствовать себя нормальным и счастливым, хотя бы на 5 минут. Спать! Что такое сон? Он не спал несколько дней, его глаза были такими красными, а мозг отказывался работать, но нет! Он не может уснуть. Возможно, Гарри был прав, и ему не следовало оставаться одному. Он должен быть рядом с другими. Он решает поехать к Дэну и провести с ними остаток каникул, надеясь, что тот не будет возражать. Он смотрит на часы, чтобы проверить время. Одиннадцать вечера — не самое подходящее время, чтобы появляться на пороге дома Дэна. Может быть, он проведет здесь еще одну ночь, борясь с собственными чувствами. Но Зейн больше не может оставаться в этой комнате. С тех пор как все разъехались по домам на каникулы, он жил в своей прежней комнате. Жить в комнате Найла было как-то неудобно. Он встает и торопливо выходит из комнаты. Он должен подышать свежим воздухом. Ноги сами несут его к конюшне. Он смотрит на луну, играющую в прятки за облаками. Есть что-то поэтическое в ночи и луне. Каждую ночь, когда ночь раскрывает свои объятия и мы все любуемся лунным светов, мы забываем, что именно под взглядом луны происходят все преступления. Но именно под сладкой улыбкой луны люди влюбляются. В конюшне горит одна-единственная лампочка, отбрасывающая тусклый свет. Лошади отдыхают. Зейн берет ведро, наполняет его морковью и идет к загону для лошадей. Он проскальзывает внутрь того, где есть потайной ход. Каждый раз, когда он приходит сюда, он не может не смотреть на него. Не раздумывая, он открывает дверь и заходит внутрь. У него нет фонарика, чтобы осветить ступени, но он уже дважды проходил по этому коридору. Там не так уж много способов заблудиться. И может быть, если он потеряется, это будет лучше для него. Внутри так темно, что его глаза с трудом привыкают к темноте. Впервые он не чувствует страха. Он продолжает идти вперед, помня, что где-то должна быть лестница. Зейн поворачивается к двери, через которую вошел, задумываясь, не вернуться ли ему в комнату. Куда он вообще идет? Он попадет во Дворец, и если его поймают, то сначала посадят в тюрьму, не дав времени на объяснения. Он не может придумать ни одной причины, почему бы ему не повернуть назад и не прекратить то, что он делает, но ноги сами шагают дальше. Что будет, если он потеряет сознание здесь? Кто-нибудь когда-нибудь придет сюда искать его? Заметит ли кто-нибудь, что он пропал? Эти мысли все громче звучат в его голове. Он встряхивает головой, чтобы не дать им овладеть им. Завтра он уедет и будет жить с Луи. Нет, он должен уйти прямо сейчас. Это не то, что он должен держать в секрете.Он должен немедленно развернуться и уйти. Внезапно он слышит голоса. Один из них говорит сердито. Он хмурится и пытается слушать внимательнее. «Я говорил тебе!» — кричит мужчина. «Мне? О чем ты?» — отвечает другой голос. Зейн идет дальше, надеясь, что может узнать один из двух голосов. Голоса становятся все громче и громче. Внутри Зейна поднимается паника; он догадывается, кому принадлежит первый голос, и надеется, что ошибается. Его ноги слегка дрожат. «Ты мог бы избавиться от ее сына так же, как от Эбенезер», — отвечает первый. Застыв на месте, Зейн покрывается холодным потом. Внезапно ему становится трудно дышать. Низкий, болезненный стон вырывается из его горла. Прежде чем он успевает развернуться, его ослепляет свет фонарика. — Кто это у нас тут? Так-так, Зейн Малик. Его глаза расширяются, когда он видит перед собой Джерарда Пейна. Сердце Зейна бешено колотится. Он понимает, что ему нужно бежать отсюда, прямо сейчас, и рассказать об этом Найлу. Он оборачивается и чувствует, как что-то твердое ударяет его по голове, прямо перед тем, как он теряет сознание. * Лиам наливает себе еще виски. Бессмысленная болтовня его большой семьи всегда слишком утомительна. Это единственное время года, когда он видит их, и, честно говоря, он даже не скучает по ним до конца года. К счастью, все уже ушли, и остаток вечера он проведет в одиночестве. Сезон праздников никогда еще не был таким мрачным для Лиама. Обычно он наслаждается едой, поет колядки и открывает подарки. Но в этом году Рождество было просто ужасным. Он ничего не ел. Даже восхитительная жареная индейка, приготовленная по бабушкиному рецепту и так любимая его семьей, не смогла пробудить его аппетит. Прошло уже четыре дня с тех пор, как они с Зейном зашли в тупик по поводу дня рождения Луи. Лиам ждал, что Зейн позвонит ему или свяжется с ним любым другим образом. Он понятия не имеет, где находится Зейн и как он себя чувствует. Их отношения становятся все более сложными, и он понятия не имеет, как все решить. «Было бы лучше, если бы ты слушал какую-нибудь веселую музыку, — Амелия входит в комнату и останавливает винил с какой-то грустной симфонией. Взяв с полки бутылку вина, она подходит к Лиаму, который смотрит в окно, едва замечая присутствие сестры. — Ты в порядке, Лиам? Сегодня вечером ты выглядел довольно измотанным». — Да, — это слово едва слетает с его губ. — Я не видела Зейна в этом году во время каникул. Или он заходил, когда меня не было дома? — Амелия сверяет время на своих часах. Уже довольно поздно. Сегодня к ним постоянно приходили гости и родственники. Это был долгий день для всех, и она не может дождаться, чтобы вернуться в постель. — Он не приходил. — О, так ты ходил к нему домой? — интересуется она. В этом году она не видела под елкой подарка от Зейна для Лиама. Когда Лиам не отвечает, она немного беспокоится за них. Лиам и Амелия близки, но не так, как в детстве. Амелия переехала в США для получения высшего образования, а Лиам поступил в Академию — без мобильного телефона или компьютера им было трудно поддерживать связь. Но каждый раз, когда они приезжали домой на каникулы, они старались проводить время вместе. На этой неделе Лиам был необычно спокоен. — Что случилось, Ли? Лиам выдыхает: — Я и Зейн… Я не знаю, мы… — его плечи опускаются в знак поражения. — Мы не разговариваем. — Но почему? — Похоже, мы слишком разные. — Ну, два разных человека и должны быть разными, — Амелия всегда поддерживала их отношения, и она надеется, действительно надеется, что у них будет большое будущее вместе. — Похоже, мы никак не можем найти общий язык, — говорит Лиам, глядя куда-то вдаль. — Хочешь поговорить об этом? Лиам качает головой: — Не очень… Но если это поможет, мне не нравится, как он защищает Гарри. Глаза Амелии расширяются: — Гарри? В смысле Гарри Стайлса? С каких это пор Зейн с ним общается? — она пытается скрыть свое удивление. В последний раз Гарри упоминали в этом доме, когда он поступил в академию вместе с Лиамом. Их отец был особенно обеспокоен. Она давно не видела его и даже не слышала его имени от своих друзей. — И я о чём! Вопрос в том, почему он с ним общается? — отвечает Лиам с некоторой горечью в голосе. — Как он вообще мог выбрать дружбу с этим человеком, который… который… я не знаю… который так раздражает! Амелия некоторое время думает, прежде чем спросить: — Это единственная причина, Ли? Зейн не дурак, он знает, что делает. Кроме того, ты злишься только потому, что он дружит с Гарри? — Нет, Амелия, есть много других причин. — Например? — Например, тот факт, что Гарри Стайлс — опасный и ненадежный человек, — Лиам скрипит зубами. Амелия молчит, все еще пытаясь понять, почему Лиам так зол. — В чем дело, Лиам? Покончим с этим. Я не буду тебя осуждать, — произносит Амелия. Лиам вздыхает, и его плечи опускаются. — Дело в том, Амелия, что я понимаю или, может быть, имею представление о том, почему Зейн защищает его. Я понимаю, почему Зейн хотел бы дружить с ним. Зи — добрая душа, и он ищет лучшее в людях. Но дело не в этом. Черт, даже я вижу искренность в Гарри. Я ненавижу, что у человека, которого я ненавидел, возможно, всю свою жизнь, есть хорошая сторона. И я не могу перестать думать об этом, как ни стараюсь. Амелия ставит бокал и касается его плеча. — Я знаю, что сейчас веду себя так несправедливо, но внутренний голос твердит мне, что Гарри — не ангел, посланный с небес. Что он перешагнет через всех нас, если понадобится. А потом еще один голос говорит мне, что, возможно, мы все ошибались насчет Гарри. И я понятия не имею, что делать. — Почему бы тебе не дать Гарри шанс? Ли, ты не делаешь лучше, подвергая опасности свои отношения из-за этого», — тихо отвечает Амелия. — Кроме того, ты не узнаешь, пока не дашь Гарри шанс. — Я не могу! Как я объясню это Найлу? Как я объясню это папе? — Лиам, я знаю, что нам всегда говорили, с кем мы должны общаться, какую одежду мы должны носить, как мы должны выглядеть на публике. У нас так много правил, которым нужно следовать, так много ограничений, что это просто утомительно. Но Лиам, мы не можем жить так всю жизнь. Особенно ты! Будь самим собой, Ли, сделай свой собственный выбор! Нашим родителям не понравилось бы, если бы мы хоть пальцем пошевелили, но ты должен делать то, что должен. — Ты говоришь так, будто все это уже делала, — говорит Лиам. — Так и есть! — улыбается Амелия. — Я следовала всем правилам, когда могла, но распускала волосы, когда хотела. Все-таки, есть преимущества жизни вдали от нашей семьи. Иногда я радовалась, что жила по другую сторону океана. Некоторое время Лиам молчит.  — Живи своей жизнью, Лиам. Заводи друзей, приобретай новый опыт. Ты не сможешь сделать это снова. Иногда переживания — это тоже познание человека, — Амелия гладит Лиама по плечам. Лиам поворачивает голову и смотрит на нее. Она ободряюще кивает. Покачав головой, он тихо уходит. * Всплеск ледяной воды возвращает Зейна в сознание. Он резко вскидывает голову. Ему требуется много усилий, чтобы открыть глаза. Медленно, стараясь держать глаза открытыми, он оглядывается. Сначала все кажется туманным, но потом, постепенно, все проясняется. Комната тускло освещена желтым светом, перед ним решетки, как в тюрьме. Воздух кажется тяжелым и зловонным. Он не может понять, где находится. Дыхание перехватывает, когда Джерард Пейн встает перед ним, засунув руки в карманы плаща. Зейн пытается отодвинуться от него, но он ничего не чувствует ни в руках, ни в ногах. Цепи звенят, когда он пытается пошевелить руками. Он в панике смотрит на свои руки и ноги, связанные цепями. Холодный воздух касается его кожи, заставляя его дрожать. — Почему я здесь? — спрашивает Зейн, понизив голос. Джерард усмехается: — Ну, знаешь… Ты слышал, как мы разговаривали. Зейн пытается пробудить свою память. У него есть только слабое воспоминание о том разговоре. Его дрожь усиливается. — Я ничего не помню, — лжет Зейн. Может быть, сейчас он и не помнит точно, о чем они говорили, потому что в голове у него туман, но он знает, что если бы у него было пять минут покоя, он бы все вспомнил. Джерард улыбается: — Конечно, нет, но ты же видишь, что теперь ты обуза. Даже угроза. В один прекрасный день ты вдруг все вспомнишь и придешь шантажировать нас, а может быть, просто растрезвонишь об этом всему двору. Зейн изо всех сил пытается понять, о чем мог идти разговор, что Джерард Пейн чувствует себя так угрожающе с его стороны. Кто был вторым человеком? — Доверьтесь мне, — слова слетают с его губ едва слышным шепотом. Зейн нервно сглатывает. — Отпустите меня. — Я не могу отпустить тебя, Зейн! Боюсь, что теперь тебе придется умереть. Паника спиралью проходит по всему его телу, как электричество. — Во-первых, теперь ты знаешь наш секрет, — Джерард Пейн делает еще один шаг вперед, — во-вторых, ты не оставишь моего сына в покое. Я не могу позволить тебе остаться в живых. Зейн в непонимании смотрит на Джерарда. — Сколько еще раз, Зейн? Сколько еще раз мне придется просить твоего отца женить тебя? — кричит Джерард Пейн. — Я хочу, чтобы ты оставил моего сына в покое, поскольку он, похоже, зациклился на мысли, что влюблен. Джерард Пейн прищелкивает языком и тяжело вздыхает. Все это время он пристально смотрит на Зейна, и с каждым мгновением ему удается напугать его еще больше. Джерард делает еще один шаг. Зейн вздрагивает, когда он касается его щеки. — Я позабочусь, чтобы это было легко. Будет не больно. Зейн не может сформулировать предложение, он даже не может найти свой голос, чтобы закричать, как будто все его тело отказалось от него. Джерард Пейн разворачивается и направляется к выходу. — Держите его связанным и продолжайте поливать холодной водой. Ни еды, ни воды. Рано или поздно он умрет. Бросьте его потом в реку, — командует он слугам и с этими словами закрывает дверь.