Kill Me / Heal Me

Утро — это жестоко. Не то, что ночь, которая добра и всепрощающа. Ночь остается с тобой, скрывает твои шрамы, твои слезы и помогает тебе держать свою печаль при себе. Она хранит все секреты в тайне. Но утро безжалостно. Оно проливает свет на вашу боль, показывает миру вашу неуверенность, не дает вам места, чтобы спрятаться. Самое суровое утро — это когда солнце не показывается полностью, но все равно будит всех теми слабыми лучами, которые изо всех сил пытаются достичь Земли через облака. Зейн не выспался, он не может. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он скучает по Лиаму. Он скучает по тому Лиаму, которого так любил, больше, чем мог себе представить, больше, чем можно описать словами. Каждый день, когда он просыпается без Лиама рядом с собой, это напоминает ему о том, что он разрушил то, чем дорожил больше всего, что он оттолкнул человека, которому открыл свою душу. Он чувствует, как Лиам с каждой секундой ускользает от него все дальше. Как сильно он хочет, чтобы он мог останавливать время. Как отчаянно он хотел бы остановить Лиама, чтобы тот не ушел от него. Острая боль снова возникает в его сердце. Боль, которая нашла постоянное пристанище в его груди и продолжает напоминать ему о своем существовании время от времени. Он кричит в подушку. Утопая в слезах, едва дыша, он пытается вспомнить, где все пошло не так, Где они оба потеряли все, что имели. Горячая вода обжигает кожу, но успокаивает душу. Ему все равно. Он даже не знает, течет ли по его щекам горячая вода или это слезы. Каждый день рождественских каникул был невыносим. Его семья продолжала поднимать тему его брака, и у него не было оправданий, чтобы уклониться от этой темы. Вчера родители усадили его за стол и прочли ему целую лекцию о том, как ему необходимо жениться и обзавестись семьей. Зейн хотел бы спрыгнуть со скалы. Никто не слышал его внутренних криков за вежливыми улыбками. Мы все учимся скрывать свои чувства перед людьми, которые на самом деле не заботятся о них. Он даже сердится на Лиама за то, что тот не пришел к нему на Рождество и даже не связался с ним. Они обычно проводили друг с другом около часа, обмениваясь подарками и поцелуями. В глубине души он зол и на себя за то, что не связался с Лиамом. Но он также знает, что это Лиам был неправ, и именно он должен сделать первый шаг. Выключив душ, он зачесывает волосы назад. Слезы продолжают капать из его глаз, и он решает, что не может провести еще один такой день. Ему нужно выбраться из этого места. Он не может провести здесь целый день. * Звук книги, шлепнувшейся на стол перед ним, возвращает Зейна к реальности. Он ошеломлен, увидев перед собой Гарри. Он не ожидал увидеть его в библиотеке. Единственное, что он сразу замечает, — это сияние на его лице. Зейн поднимает бровь, гадая, не из-за Луи ли это «сияние». Он знает, что произошло между ними в день рождения Луи и что Гарри ночевал у Дэна. В другом мире Зейн не стал бы терять ни секунды, прежде чем потребовать от Луи все до последней детали. Гарри слегка наклоняет голову: — Мечтаешь? — его тон звучит так, словно он издевается над Зейном. — Не в том настроении, чтобы выслушивать твои глупые приставания, — ворчит Зейн. Гарри пододвигает стул. — Глупые — и это говорит мне Зейн! — ухмыляется он. Зейн кладет маркер, который вертит между пальцами: — Что ты сказал? Гарри тяжело вздыхает и открывает свою книгу и тетрадь. — Ты просто невообразим, — Зейн пристально смотрит на него, не зная, как реагировать. «Будьте добры, храните молчание», — говорит библиотекарь в микрофон. — Серьезно, кто вообще здесь, кроме нас? Кому мы мешаем? — громко говорит Зейн. — У людей похмелье после вчерашних торжеств. Они наслаждаются холодным днем, прижимаясь к своим любовникам с горячей чашкой какао. Не все такие, как мы. Он поворачивает голову к Гарри, который молча смотрит на него с самодовольным выражением лица: — У кого-то ломка по члену? Зейн громко стонет: -Ты невыносим! Почему ты сидишь вообще за моим столом, уходи. — Это мой стол. Я всегда сижу здесь. Так что, это ты сидишь за моим. Не стесняйся и уходи, — отвечает Гарри. — Я пришел сюда первым, — Зейн хлопает ладонью по столу. «Сэр, пожалуйста, потише», — опять бубнит в микрофон библиотекарь. — О боже мой, — Зейн встает и оглядывается вокруг, — кому мы мешаем, Мартин? Кому? Мне нужны имена. Гарри прикрывает рот рукой и смотрит в свою тетрадь. Он качает головой и начинает работать над проектом. В течение некоторого времени ни один из них не произносит ни слова. Присутствие Гарри заставляет Зейна сосредоточиться на работе. Может быть, ему нужен кто-то рядом, кто не будет беспокоиться о его пустоте или печали, но все равно составит ему тихую компанию. Если бы тут сидел Луи или Найл, то Зейн бы уже давно захлебывался слезами, жалуясь на жизнь. Зейн удивляется, узнав, насколько комфортно молчание с Гарри. Они оба никогда по-настоящему не ладили, но Гарри так увлечен своей работой, что Зейн уверен, что он даже забыл, что кто-то рядом с ним. Может быть, поэтому Луи никогда не терял рассудка, хотя Гарри почти каждый день действовал ему на нервы? Может быть, это потому, что Гарри знает, как не доставлять другим неудобств, даже не сказав ни слова. Он сидит прямо напротив Зейна, и Зейн не может перестать думать о том, что они и правда сидят за одним столом, не пытаясь убить друг друга, и занимаются своими делами. Ни с того ни с сего у Зейна урчит в животе. Он не двигается, надеясь, что Гарри этого не слышал. Он смотрит на часы. Время обеда. Его желудок недоволен, потому что он итак пропустил завтрак. Зейн решает дописать тему, прежде чем сделать перерыв. Но вскоре из его желудка раздается еще одно рычание. Гарри вздыхает и смотрит на него: — Серьезно? — Заткнись! — Зейн продолжает писать, его лицо пылает от смущения. Некоторое время спустя Зейн закрывает колпачок своей ручки и встает: — Пойдем! Гарри смотрит на него в замешательстве: — Куда? — Поесть чего-нибудь? Разве ты не голоден? = Я в порядке, — Гарри качает головой и продолжает свою работу. Зейн хочет что-то сказать, но останавливает себя. Он снова набирается храбрости: — Эм… Тогда составишь мне компанию? Гарри медленно поднимает голову. — Я не люблю есть в одиночестве, — добавляет Зейн. — Сэр! — уголки рта Гарри приподнимаются, — Что еще я могу сделать для вас, спеть вам колыбельные? Сделать вам смузи? — О, я люблю колыбельные, но ты можешь продолжать петь их Луи. Я думаю, ему это очень нравится, — Зейн наблюдает, как лицо Гарри из розового становится красным. Он пытается вспомнить, видел ли он когда-нибудь Гарри в таком состоянии. Обычно он такой бледный. Зейн разворачивается и направляется к кафе в библиотеке, слыша, как Гарри молча следует за ним. На его лице появляется яркая улыбка. Господи, неужели он только что нашел слабую сторону Гарри? Гарри ставит свою чашку чая на их столик, а Зейн продолжает бездумно помешивать ложечкой в своей чашке. — Ты можешь это прекратить? — произносит Гарри. — Раздражает. Зейн смотрит на Гарри и морщится. Гарри протягивает руку, чтобы взять булочку, но получает шлепок по тыльной стороне ладони от Зейна. — Эй! — Моё! — Как будто ты их ешь! — обиженно отвечает Гарри. Зейн расслабляется, и он пододвигает всю тарелку к Гарри. С удовольствием взяв одну булочку, Гарри уточняет:  — Ты не хочешь? Ты уверен? Хорошо. Хотя твой желудок издавал звук умирающего кита, и я клянусь Богом, если мне придется услышать его еще раз… — Ты знаешь, что меня мучает? — произносит Зейн. — Без понятия, и не хочу ничего об этом знать, — отвечает Гарри, откусывая кусочек. — Лиам даже не позвонил мне. МНЕ! Его парню. Он этого не сделал! — Меня это совершенно не волнует, — Гарри делает глоток чая, который, к счастью, теплый. Он раздумывает, не разогреть ли ему пышки, чтобы он мог насладиться ими с маслом и, возможно, апельсиновым мармеладом. Он встает со стула с тарелкой в руках. — Куда это ты собрался? — Зейн останавливает его, держа за запястье. Гарри удивленно смотрит на него. — Сядь! — твердо говорит Зейн. Гарри прищуривается и смотрит на него. Он пытается высвободить свое запястье из руки Зейна. — Если бы Луи был здесь, он бы меня выслушал. Гарри неохотно откидывается на спинку стула, выражая свое неудовольствие скучающим выражением лица. Зейн долго молчит. Гарри все еще ждет, что Зейн скажет что-нибудь еще. Гарри уверен, что Зейн вышел куда -то за пределы Вселенной в своих мыслях. Покачав головой, он берет свою тарелку с пышками и относит ее продавщице кафе. Слеза падает из глаза Зейна, скатывается по его щекам и подбирается к губам. Соленость возвращает его внимание к реальности. Он быстро вытирает лицо о рукава куртки. Он поднимает голову, Гарри спокойно смотрит на него, его лицо лишено каких-либо эмоций, или чего-либо, что могло бы помочь Зейну понять, о чем он может думать. Рука в белой перчатке берет чашку с чаем — официант убирает со стола. Прежде чем он успевает возразить, другой официант ставит на стол две тарелки теплого куриного супа, корзину свежеиспеченного хлеба, свежесрезанные фрукты, еще один чайник чая и две чайные чашки, салат из капустных грибов и апельсиновый сок. Зейн задыхается от такого доброго жеста Гарри. Его нижняя губа дрожит, а глаза наполняются слезами. — Не знаю, как ты, а я очень голоден, — говорит Гарри, беря ложку для супа. Зейн не находит ответа. — Спасибо, — слова звучат так слабо, что он сам едва слышит их. — Да, я записал все это на твой счет. Заплатишь, когда пойдешь, — Гарри достает из корзины теплый хлеб. Зейн молча смотрит на него, а потом разражается смехом. Гарри слегка улыбается в ответ. Зейн берет салфетку и вытирает слезы, прежде чем приступить к еде. — Красивый браслет. Зейн улыбается и легонько проводит по нему пальцем. Девять различных драгоценных камней усыпаны золотом и выглядят очень привлекательно. — Рождественский подарок от мамы. Гарри кивает. — Итак… — начинает говорить Зейн. — Что происходит между тобой и Луи? — Не лучше ли тебе спросить его? — Тебе стыдно говорить об этом? — Ты ближе к нему. Я имею в виду, что друзья обсуждают подобные вещи. — Что бы ты сказал мне, если бы мы были друзьями? — Мы не друзья, — говорит Гарри немного резко. Зейн кивает и решает держать рот на замке. Он жует салат, даже не глядя на Гарри, задумываясь, почему Гарри так трудно открыться людям. Зейн чувствует, что он всегда знал «Гарри Эдварда Стайлса». Того, кто является сыном Артура Стайлса, того, кто считается хуже своего отца. Но он не знал «Гарри». Человека, который держит в своем сердце больше печали, чем он должен, того, кто почувствовал вечную потерю и оплакивает ее. Он не должен держать на него зла, если Гарри закрыт от него. Парень никогда не был в окружении людей, у него не было друзей и нормального детства. — Хм… Как… Я имею в виду… Что… Я имею в виду, почему все так плохо у вас с Лиамом? — спрашивает Гарри. В его словах слышится скрытое извинение. — Это из-за меня? Зейн кусает губы и мотает головой. — Это потому, что мы по-разному смотрим на многие вещи. Я даже Лиама больше не знаю. Не знаю, может быть, этот Лиам, которого я так любил и за которого готов была сражаться с богами, все еще где-то там. Или, может быть, это я изменился. Не знаю, куда делись мои идеальные отношения. Гарри кивает: — Никто и ничто не идеально, Зейн. У всех есть недостатки. Зейн удивленно смотрит на него. — Ты, я, все! Если обстоятельства изменили вас обоих, то ему тоже трудно, даже если он этого не показывает. Перемены — это единственная константа в жизни. Мы меняемся к лучшему и плохому, и некоторые изменения происходят под влиянием окружающих нас людей. Помнишь, кем ты был до поступления в Академию? Ты можешь посмотреть, изменился ли ты? Можете ли вы увидеть, как изменились твои мысли и восприятие мира? Это называется прогрессом. — Я скучаю по нему. Я так по нему скучаю, — тихо говорит Зейн. — Но я понятия не имею, что делать. Я так все усложнил. — Не вини себя. Дай ему немного времени, может быть, вам обоим это нужно. * Когда солнце уже садится, Гарри собирает свои книги и тетради. Он наблюдает, как Зейн все еще работает над своим проектом. Гарри чувствует необходимость прервать его: «Ммм… нам пора домой. Скоро стемнеет». — Я решил остаться в Академии до конца каникул. Я не могу оставаться дома, это слишком эмоционально истощает. Мне нужно пространство, чтобы очистить голову, — говорит Зейн. — Ты собираешься быть там совсем один? — Да, а что? — Может тебе лучше жить с кем-то? Я имею в виду… оставайся с Луи. Зейн качает головой: — Нет, я не хочу беспокоить его и Дэна. — Хм… Я иду к нему, Ты должен пойти со мной, — предлагает Гарри. Зейн откидывается на спинку стула и внимательно смотрит на Гарри. — Что происходит? Ты влюбляешься, Гарри Стайлс? — он игриво подмигивает ему. — Поешь моему лучшему другу сладкие колыбельные? — Тебе лучше вернуться к своему плачу по расписанию, — Гарри направляется к выходу, но все еще слышит громкий смех Зейна.