Kill Me / Heal Me

Луи любуется своим отражением в зеркале. Его щеки имеют легкий оттенок красного, который соответствует его слегка припухшим губам. Матово-черные официальные брюки идеально ложатся на его ноги, подчеркивая его заднюю часть тела и делая его ноги немного длиннее. Белая шелковая рубашка выглядит очень мягкой и стильной. Он делает шаг вперед, чтобы заглянуть в отражение своих ясных голубых глаз. В них есть какая-то искорка, и он не уверен, в чем причина этого. Гарри подходит к нему сзади с двумя наборами галстуков и бабочкой в руках. Он нежно целует Луи в затылок, отчего тот расплывается в широкой улыбке. Гарри наклоняется и кладет подбородок на плечо Луи, поддерживая зрительный контакт с ним через зеркало. — Спасибо, что выбрал для меня костюм, — обращается к нему Луи. Гарри приехал к ним без предупреждения сразу после завтрака, чтобы устроить Луи неожиданный поход по магазинам. Вчера вечером Луи, казалось, был немного обеспокоен тем, что у него нет ничего приличного, чтобы надеть на новогоднюю вечеринку во дворце. Когда Гарри предложил ему пойти и купить что-нибудь красивое, Луи пожал плечами, сказав, что не может найти причины покупать костюм только для вечеринки, чего Гарри никак не мог понять. Гарри всегда считает, что каждый случай заслуживает нового костюма. У человека никогда не бывает слишком много костюмов. Он пытался объяснить Луи, что Принц Королевства должен быть всегда одет безупречно, на что Луи ответил: «Не я Принц, а Найл». «Ты ведь знаешь, что ты тоже Принц этого Королевства, верно?» — Гарри внимательно посмотрел на него. Он никогда не понимал, почему Луи отказывается признать, что он больше, чем просто наследник. Луи просто пожал плечами. «Лу, как долго ты собираешься избегать того факта, что ты тоже Принц и что у тебя есть ответственность перед этим Королевством?» Луи посмотрел на него и покраснел, его щеки пылали. * После отказа Луи Гарри взял на себя личную ответственность переодеть его в новый костюм. Он водил Луи по разным магазинам и купил ему костюм, сказав, что должен сделать подарок на день рождения. Луи колебался, но Гарри сказал, что он может сделать ему еще печенья, чтобы компенсировать это. Луи рассмеялся и согласился. Теперь, увидев Луи в костюме, который он ему купил, Гарри не может не улыбаться. Разрывая их зрительный контакт, он поворачивает голову к Луи, проводит языком за ухом, а затем покусывает мочку уха, вызывая у Луи мурашки. Луи прислоняется к Гарри и закрывает глаза. Осторожно взяв Луи за талию, Гарри разворачивает его к себе. Они решили действовать медленно и спокойно, так как это первый раз, когда кто-то состоит в отношениях. Они до сих пор не обсудили, хотят ли они на самом деле встречаться, или они хотят увидеть, куда все идет, прежде чем действительно начать отношения. Они оба осознают последствия своих отношений, и нет ничего плохого в том, чтобы проверить воду, прежде чем они нырнут. Во всяком случае, совместные покупки дали им четкое представление о том, как люди воспримут их отношения. Покупатели в магазинах были явно шокированы и смущены, увидев их вместе. Луи даже поймал нескольких продавщиц, шепчущихся между собой. Все эти странные взгляды и перешептывания поначалу были неприятны, но потом они оба поняли, что никто и подумать не мог, что они увидят их вместе, смеющихся и улыбающихся. Это никогда не было легко; это никогда не будет легко. Луи обвивает руками шею Гарри и смотрит ему прямо в глаза. Бабочки в его животе, кажется, обжились внутри него и продолжают трепетать каждый раз, когда Гарри рядом. В те моменты, когда Гарри нет рядом, он часто ловит себя на том, что улыбается сам себе или вообще испытывает головокружение. Гарри наклоняет голову и наклоняется, чтобы поцеловать Луи снова, в девятый раз с тех пор, как он приехал всего полчаса назад. Он чувствует дыхание Луи на своих губах, и как тепло они ощущаются рядом с его губами. Внезапный стук в дверь заставляет их подскочить. — Господи! — нервно шепчет Луи, и сердце его внезапно учащенно бьется. — Луи! — кричит Дэн. — Мы должны идти. Можем опоздать! — в его голосе слышится легкая паника. С тех пор как Луи сказал ему, что они с Гарри проводят много времени друг с другом и что Луи знает все о связи Пола и Дэна с Гарри, Дэн был в режиме паники 24/7. Что еще хуже для него, Гарри проводил много времени с Луи в этом доме. Гарри присоединялся к Дэну и Луи за ужином, а иногда даже за завтраком. Он должен был дать им понять, что Гарри не стоит оставаться на ночь, так как его дом все еще находится под наблюдением Найла. Он также должен был дать Гарри понять, что сейчас не стоит ссориться с отцом из-за этого. — Мы идем, — отзывается Луи. — Может ты пойдешь, Дэн? А мы подойдем попозже, — Гарри клюет Луи в висок. — Эм, нет! Луи поедет со мной, — Дэн настаивает. — Я присоединюсь к тебе после того, как ты припаркуешь свою машину, прежде чем ты войдешь в зал, — предлагает Луи. Его решение окончательно. Он хочет пойти с Гарри, и он пойдет. Это итак достаточно болезненно, что ему придется провести весь вечер вдали от Гарри, и, вероятно, он сможет только украдкой поглядывать на него. Он еще даже не готов уехать, а уже не может дождаться возвращения домой. — Ладно! — Дэн тяжело вздыхает. Эти двое становятся слишком сложными, чтобы их контролировать. Ему придется поговорить об этом с Полом. Впервые он не может дождаться, когда Луи вернется в Академию. Гарри и Луи слышат удаляющиеся шаги Дэна и улыбаются друг другу. — Мы должны поторопиться, — предлагает Гарри, и Луи согласно кивает. Гарри держит галстук и бабочку рядом с Луи, чтобы выяснить, что из них лучше смотрится на нем. Шелковый черный галстук, конечно, кажется классическим, но он не может отрицать, что темно-синий шерстяной галстук от Scabal подчеркивает глаза Луи. А еще есть темно-красный галстук-бабочка, который он так любит носить, и еще он определенно выбрал бы галстук-бабочку для мероприятия, которое имеет некоторые официальные танцы, что является одной из частей сегодняшнего празднования. Сам Гарри одет в идеально сшитый черный костюм с розовым галстуком-бабочкой на шее. Луи уже может сказать, что Гарри выглядит лучше, чем любой мужчина во всей Европе. Луи не может удержаться от смеха, когда Гарри стонет, потому что он не может решить, какой галстук Луи должен носить. Он качает головой и берет у Гарри галстук-бабочку, принимая ответственное решение надеть его и избавляя Гарри от страданий. Гарри помогает Луи завязать её. — Будь сегодня повежливее с Найлом, — говорит Луи. Гарри озорно поднимает бровь: — Попроси его сделать то же самое. Луи игриво хлопает его по плечу: — Почему ты так раздражаешь его? — он никогда не забудет, как Гарри подарил Найлу и всем окружающим потрясение своей жизни, обращаясь к нему, как к «Лу» в рождественское утро. Гарри смеется: — Это весело, — его ямочки становятся глубже, когда он закусывает губы, чтобы не рассмеяться дальше. — Мне нравится наблюдать за его реакцией каждый раз, когда я действую ему на нервы. Луи не может перестать удивляться, из чего же на самом деле сделан Гарри. Немного озорства, немного нарциссизма, хороший кусок гордости и все существо, которое Луи не может не обожать. У Гарри есть свои недостатки, как и у всех остальных, и хотя Гарри считает себя самым ужасным человеком на планете, Луи точно так не считает. Гарри может быть капризным, иногда даже упрямым, но он не такой уж плохой человек, каким себя воображает. * Лиам пытается завязать узел галстука, но у него ничего не получается. Он чувствует себя таким усталым, измученным от всех своих мыслей о Зейне. Он скучает по нему с самого утра и думает, не пойти ли ему навестить его, уладить все и объявить перемирие. Он знает, как его семья относилась к Зейну, и определенно, он может попросить их не бросать грубые взгляды на Зейна. Он должен это сделать. Это будет справедливо по отношению к Зейну. Одна вещь, которую он понял за эти последние несколько недель, заключается в том, что он не может продолжать жить без Зейна. Он слишком сильно скучает по нему. Возможно, он привык к его присутствию, но Лиам не может отрицать, что оно причиняет ему боль больше, чем что-либо другое. Он стягивает галстук и кладет его обратно в ящик. Он в последний раз смотрит в зеркало и громко вздыхает, понимая, что выглядит таким растерянным. Даже с зачесанными назад волосами и в темно-сером клетчатом костюме он не мог скрыть усталости в глазах. Темные круги под глазами стали еще темнее. Он ничего не может сделать. Он больше не может прилагать никаких усилий. Он, вероятно, наденет очки и будет надеяться, что никто не заметит, что он не в порядке. Его шаги кажутся тяжелыми, когда он идет к гостиной. У него болит живот, как всегда, когда он должен был явиться на школьные экзамены по естествознанию. Он все еще иногда просыпается по ночам после кошмаров о проваленном экзамене по естествознанию. В горле у него появилось странное чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Он не собирается делать что-то плохое… Так почему же он чувствует себя так? Он входит в общую комнату. Мама есть печенье и пьет чай, а бабушка курит свою сигару. Бриллианты на ее запястье и шее ярко сверкают. Лиам всегда поражался, как ей удается всегда сохранять это невозмутимое выражение лица. Он всегда винил в этом ее аристократическое воспитание, и временами он мысленно благодарит ее, что его не воспитали также. Он поворачивается, чтобы посмотреть на отца, когда до него доносится звон падающего в стакан льда. Отец наливает в бокал свой любимый шотландский виски. Лиам прочищает горло, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Он не может найти свою сестру. Она всегда опаздывает. Отец оборачивается. Улыбка, появившаяся на его губах, вскоре исчезает: — Лиам! Готовься, мы скоро выезжаем. Лиам мгновенно опускает взгляд на свои ботинки, а затем снова поднимает его: — Я готов! — Где твой галстук? Ты не пойдешь на вечеринку в таком виде, — Джерард обращается к нему своим ты-должен-повиноваться тоном. — Человек без галстука — не джентльмен, — добавляет его бабушка, выпуская облако дыма. Лиам чувствует, как в нем закипает раздражение. — Я в полном порядке. Спасибо. Все поворачиваются к нему, как будто он сказал что-то неуместное. — Так не разговаривают с твоей бабушкой, Лиам. Извинись! — восклицает его мать. Она всегда говорила Лиаму быть вежливым и добрым со всеми, даже когда ситуация не требовала этого. — Вперед, Лиам. Твоя бабушка ждет, — добавляет отец. Вот что Лиам презирает в своей семье. Давление, сильное давление. Он никогда не сможет победить это. Пока он делает то, что его семья ожидает от него, они все в порядке. Все, что выходит за рамки дозволенного, заставляет его чувствовать себя виноватым. — Вы хотите, чтобы я извинился за то, что не надел галстук? — спрашивает Лиам. Он хочет, чтобы его родители услышали, как глупо это звучит. — Мы хотим, чтобы ты извинился за свой ответ. — За что-то сверх галстука? — выпаливает Лиам. — В чем дело, Лиам? Почему ты ведешь себя таким образом? — отец сердито смотрит на него. Лиам считает, что его родители должны благодарить Всевышнего за то, что они считают это переходом границы дозволенного. Они никогда не встречали детей, которые действительно пересекают границы. Неудивительно, что они с Амелией оказались такими хитрыми. Что бы он не сделал, он всегда знает, что его семья всегда будет недовольна. — У меня есть просьба, и я хочу, чтобы вы все, пожалуйста, сделали это для меня. — Ты видишь это, Джерард, видишь его дерзость… — Бабушка, пожалуйста… — Чего ты хочешь, Лиам? — прерывает его отец. Лиам нервно сглатывает. Ноги дрожат от волнения. Он делает прерывистый вдох и набирается смелости, чтобы произнести эти слова. — Зейн будет там сегодня вечером. Я прошу вас всех… Не беспокоить его и не бросать на него никаких взглядов. Как бы трудно это ни было сказать, но в ту же секунду, как слова вырываются из его груди, он чувствует себя легче. — Что ты имеешь в виду? — отец смеряет его пристальным взглядом. — Я знаю, что вы все думаете о нем, но поверьте мне, это заставляет его чувствовать себя неловко и… Просто не делайте этого. — И что же он тебе сказал? — спрашивает Хейзел. — Никто и не должен мне ничего говорить, чтобы понять, что он тебе не нравится», — как можно вежливее отвечает Лиам. — И я не прош… — Я не могу быть милой с человеком, который позорит мою семью, из-за которого моего внука обзывают всякими порочными именами, — фыркает его бабушка. — Порочными именами? О чем ты говоришь? — Лиам удивлен. — Она права! Люди думают, что ты… — объясняет отец. — Что я гей? Джерард тяжело вздыхает: — Да, и это крайне неуместно, — он выпивает весь бокал одним глотком. — И что, если это правда? — спрашивает Лиам, разглядывая одного за другим членов своей семьи. — Что?! — в голосе бабушки слышится неодобрение. — Это не может быть правдой, это не моя кровь… — Но это так, — говорит Лиам. На мгновение у него закружилась голова. Как только слова слетают с его губ, он чувствует, как пол под ним начинает вращаться. — Я гей. — Лиам, замолчи, — вмешивается его мать. — Зейн — мой парень. Уже три года. Отец швыряет стакан в стену, и тот с громким звуком разлетается на тысячи осколков. — Возьми свои слова обратно, извинись и выйди из комнаты, — гневно произносит отец — Я не хочу больше видеть тебя. — Я… — Лиам с болью в сердце смотрит на свою семью. Но как бы он ни был подавлен, какая-то его часть чувствует себя освобожденной. — Я люблю его. — Нет такой вещи, как любовь мужчины к мужчине, — усмехается Хейзел. — Есть, и я знаю это, потому что люблю мужчину, — отвечает Лиам. — Это невозможно. Я не позволю этому случиться, — она резко встает с кресла. Лиам делает маленький шаг назад, пытаясь избежать удара от резких слов своей бабушки. = Выкинь это дерьмо из головы или я… — Я не могу изменить себя, бабушка! — почти кричит Лиам. — Я не хотел, чтобы вы узнали всё таким образом, но вы не оставили мне выбора. — Лиам! — в ярости кричит Джерард. Уголки его глаз слезятся: — Почему, отец? Почему ты не можешь принять это? — Потому что это неправда. — Это правда! Если вы хотите продолжать говорить, что это ложь, продолжайте, но это не изменит того, кто я есть. И я не хочу, чтобы кто-то из вас обращался с Зейном так, как вы обращались с ним. Я люблю его и я знаю, что у нас будет совместное будущее. — Я никогда этого не допущу, — от слов отца у него по спине пробежал холодок. Ему уже надоело, что родители плохо к нему относятся. Он пытался быть вежливым, старался делать это спокойно, но они, кажется, не понимают. — Тогда попробуй остановить меня! Я больше ни секунды не потерплю, чтобы кто-то говорил о нем гадости, — с вызовом отвечает Лиам. Он разворачивается и направляется к выходу. — Поверь мне, мой мальчик, тебе здесь больше не рады, если ты выйдешь и пойдешь к нему, — холодно говорит бабушка. Лиам замечает Амелию, которая стоит, прикрыв рот рукой, и глаза ее полны слез. Она кивает ему, давая понять, что всегда будет его поддерживать. — Здорово, что я не могу быть самим собой в своем собственном доме. Наверное, мне придется поискать другое место. — Ты не получишь от меня ни пенни, — объявляет отец. — Никогда! — Папа! — восклицает Амелия. — Остановись! Лиам всхлипывает, из его глаз катятся слезы. Он оборачивается и смотрит на Амелию. Она кусает губы, чтобы не разрыдаться. Она никогда не желала ничего подобного своему брату. Она ничего не может ему сказать, ничего такого, что могло бы его утешить. Лиам качает головой и идет к двери.