Дьявольский оскал

Смех, бесконтрольный и совершенно сумасшедший заполнил пространство. Он покатился слезами по щекам и отдался болью в возвращающихся к жизни руках. А как не смеяться, когда происходит какой-то абсурд? Учиха тяжело поднялся с колен, разминая кисти рук через обжигающую боль тысячи игл. Поднял статуэтку, которой не посчастливилось сегодня стать его наказанием, расположил ее на стуле их великого Хокаге и опустился на нее сверху, прикрыв глаза и представив, что сидит не на ней, а на нем. Даже ручку доставать не стал, потому что он бы не стал. Взял бы так, сжав член до ослепляющей боли, пока Мадара не дошел бы до того, чтобы кончить от нее. Предмет в уретре ощущается, как кислота. Она щиплет и обжигает, зудя и мешая, но он достаточно настойчив, и подбирает быстрый ритм, перебивающий мерзкие ощущения в члене. «Люблю только ее», – проносится в голове, срывая с губ еще более громкий смех. Ее он любит. Самому-то себе еще не надоело врать? Забыл, кому ты отдал свою девственность? Забыл, кого ты встретил на добрый десяток гребаных лет раньше и с кем трахался как минимум половину этого времени? Женился на ней, оставив Мадару в тени, но это не меняет факта, что изменяет он все же ему, а не Мито. Лютый противник. Непобедимый соперник. Жестокий любовник. Ненавистный человек. Как же он его любит. – Гх, – пальцы обхватили член, пронзив болью до самых кончиков пальцев. Он даже удовлетворять себя не может нормальными способами. Если это не так, как делает Хаширама, это не возбуждает. Чертова Мито. Он с удовольствием посмотрел бы на лицо этой суки, если бы она увидела, что ее любимый творит со своим заклятым врагом. О, как же он ненавидел эту женщину. Явилась, вдруг, со своим презрительным взглядом и нежным голосом, прячущим острие ножа, вонзающегося всякий раз куда-то под ребра, но так деликатно и ненавязчиво, что ты и не замечаешь. Связала самого могущественного демона во вселенной по лапам и хвостам, и самый могущественный человек в его вселенной преклонил перед ней колени. Боится она Мадары. Пусть, блять, боится. Он придет однажды за ней, за ее отпрысками и за ее гребаным мужем. Желанным, горячим, любимым мужем, который умрет в руках Учихи – иначе быть просто не может. Они возродили себя из военного пепла, тянули друг друга все выше, совершенствуясь, жадно забирая свое и насильно отдавая что-то взамен. Их жизнь началась с незначительной встречи, и закончится в легендарной схватке, на которой закончатся обе их книги. Хаширама возвел эти стены, наполнил их духом огня и пустил в них своего личного демона. Свою работу он сделал, осталось лишь закончить путь. Порушить все это, доставая по кирпичику, выжидая, наслаждаясь, никуда не спеша. Он возьмет его всего без остатка, пока еще есть, что брать, а потом оборвет его жизнь. Мадаре просто придется, ведь он – конец его начала. Как же больно, господи. Пальцы сдавливают собственный член до слез перед глазами. Ожесточенные движения вверх и вниз по статуэтке, чуть придерживаемой свободной рукой. Эти отношения наполняют его жизнь смыслом, при этом забирая из нее абсолютно все краски. Это невыносимо, до такой степени, что вот-вот и сломаешься, но он будет держаться за это до последнего вздоха. Медленно вытягивает ручку из уретры, кончая мгновенно. Трясется всем телом, с безумной улыбкой наблюдая, как густая сперма вытекает, перемешавшись с кровью где-то внутри. Не оргазм, а боль приносит облегчение. Она остается на руках и ногах, в ранах и ноющих мышцах, колет где-то в заднице и зудит по всей длине члена. Доказательство тому, что слепящая похоть Хаширамы ему не приснилась. Когда раны затянутся, и с кожи сойдет последний синяк, он снова придет к нему. Улыбнется, плюнет ядом, вытерпит любое издевательство. Будет любить до самого конца, пока не сдохнет. Пока не убьет.