Какого черта, Половинчатая?!

В общей столовой царило царство запахов: От рагу с говядиной в качестве первого, до клубничного мочи*¹, как десерта. И надо признать, запахи были чудесны, от одного вдоха, губы расплывались в удовлетворенной улыбке, а слюни старательно пытались не вытечь изо рта. Вот, за одним столом мило беседуют Мидория, Урарака и Иида, поедая теплый кацудон и то самое рагу с говядиной, не так далеко, сидит Бакуго, который с набитым ртом острым раменом орет на Киришиму, чтоб тот отвязаля от него с какими-то дурацкими мольбами простить его, и поскорее съесть свой тупой кацудон. Позади них сидят Каминари и Серо, которые уже почти съели свое рагу, и сейчас активно обсуждали что-то свое. А где ученики класса А, которых зачислили в академию по рекомендациям? — Приятного аппетита, Тодороки-сан. — Яойорозу мило улыбнулась и принялась за трапезу. — Соба? — Тодороки удивленно уставилась на однокласницу, которая обычно берет на завтрак что-то более… сбалансированное по проценту жиров, белков и углеводов. — Да. Мне всегда было интересно, какова на вкус еда, которую любит лучшая ученица нашего класса. — Но Яойорозу, ты питаешься такой едой каждый день. — Но… — Момо запнулась. — я не такая замечательная как ты. — Правда? Но я показала за последнее время не самые лучшие результаты. Я провалила экзамен, а ты нет. Я пятая по успеваемости, а ты первая. — Тодороки-сан. — брюнетка тепло улыбнулась, — мне правда приятно, что ты обо мне говоришь такие замечательные вещи. Но я стала такой именно благодаря тебе. — П-правда? — Ну конечно! Мы — те, кто поступили в Юэй по рекомендациям, но ты всегда была на шаг впереди меня. Ты шла к своей цели, не оглядываясь назад. И наблюдая за тобой, я поставила ясную цель — равняться именно на тебя. А сегодня, я решила попробовать собу. Она очень вкусная. — Спасибо, Яойорозу. — хрипло произнесла Тодороки. Она была польщена тем, что способна стать примером, даже при неудачах. Все-таки, ситуация не так безнадежна. — Лучше скажи, как у тебя с Бакуго-саном? — С Бакуго-куном? Причем здесь он? — Ну, перед началом урока, я слышала разговор Киришимы-сана и Бакуго-сана. Они говорили о каких-то чувствах к тебе, со стороны Бакуго-сана. — С Бакуго-куном очень не легко. — Шото нахмурилась, но потом улыбнулась, — но он обязательно станет моим другом. Тодороки никогда не задумывалась об отношении к Кацуки. Он иногда её бесил, пусть и не показывала этого. Каччан был слишком темпераментным и громким для неё, она порой удивлялась, как он может вмещать в себя весь негатив. Но с недавнего времени, девушка с гетерохромией поставила себе ясную задачу — подружиться с этим взрывным парнем. Яойорозу что-то промычала, видимо приняла ее мнение, и принялась доедать свой завтрак. Может у Шото было все и хорошо, ну, то есть, Момо не стала доставать её с расспросами, с Кацуки все было хуже. После грубого прощания, когда Эйджиро доел и ушел из общей столовой, Бакуго мысленно улыбнулся тому, что наконец сможет поесть в одиночестве, и подумать о Половинчатой, а то есть способах одолеть её, его со всех сторон окружили одноклассницы. — Чё вам? — блондин не хотел грубить девушкам, все-таки, они ничего не сделали, и портить с ними отношения — выше его сил и достоинства. — А мы все слышали! — Ашидо прикрыла глаза и улыбнулась. — В смысле? — Ну, о чем вы говорили с Киришимой перед уроком. — заговорческим голосом пропела Очако. — И поверь, мы прекрасно понимаем твою реакцию, — вставила свои пять копеек Хакагуре. — Правда? — глаза Бакуго округлились, ну наконец хоть кто-то не будет 100500 раз обвинять его в решении Айзавы поставить им дополнительный тест. — Ага. Но посоветую тебе на будущее: не бросайся на одноклассников, когда соберешься скрыть от них свою влюбленность. — Мина хихикнула. — Чт… — казалось, в голове блондина происходил сложный мыслительный процесс. Влюбленность? В… Двумордую? — А НУ ПОШЛИ НАХРЕН! Я ВАС СЕЙЧАС УРОЮ! БРЕД СОБАЧИЙ, Я НЕ ТО ЧТО НЕ ВЛЮБЛЕН В ПОЛОВИНЧАТУЮ, Я ЕЁ В ЗЕМЛЮ ЗАКОПАЮ! — троица (святая) прспешила ретировать, но каждая из них отлично поняла что-то свое, и такая бурная реакция Каччана только усилила их желание расспросить юную Тодороки о любви. — Наших девочек ничто не поменяет, собственно, как и Бакуго, ква. — за этим недолгим диалогом скучающе наблюдали Джиро и Тсую. — Согласна. Но я люблю их именно за это. Поможешь мне с математикой? — Хорошо, ква. Кацуки выбежал из общей столовой, под удивленные взгляды со стороны школьников. Постепенно, шум вокруг этой ситуации приутих, и все продолжили трапезу. Все, кроме Тодороки, она до сих пор смотрела задумчивым взглядом, в сторону выхода из столовой. Попытаться подружиться с Бакуго будет еще труднее. Но, преодолевать трудности — это ведь и есть задача героя, правда? — Ух-ты, я конечно понимаю, что в классе А одни мерзавцы, — прямо над ухом двуволосой издевательски пропел Монома, — но чтобы, кричать на собственных одноклассниц… — Тодороки лишь вздохнула, и даже не доев завтрак, пробубнив «ты ошибаешься, Монома…» вышла из общей столовой. Мысли вертелись, путались, заходили в тупик… Но все время возращались к одному человеку — неуровновешенному блондину с алыми глазами. Но чего-то Тодороки так и не смогла понять — почему все заговорили о чувствах к ней? Из академии, она почти ни с кем не контактировала, не считая Мидории, но он вроде бы влюблен в Урараку, да и если бы он предложил ей встречаться, Шото наверняка отказалась бы. Они слишком разные и несовместимые. Еще есть Яойорозу, но… к ней неровно дышит один из учеников класса Б, да к тому же, никто из учениц класса А, которых зачислили по рекомендациям не принадлежал к ЛГБТ. Так почему же, заговорили о чувствах к ней, именно к ней? Поставив вторую не менее важную цель — разобраться в этом, Тодороки, вздохнув вошла в кабинет.