Vierzehn Tage

Просачиваясь сквозь тонкие занавески, лучи солнца скользят вдоль комнаты и падают на нашу со Шнайдером кровать. Я на миг открываю глаза и в следующую секунду плотно зажмуриваюсь. Так не хочется терять эту волшебную, тонкую связь с утренним сном. Пролежав не шевелясь несколько минут, я понял, что окончательно проснулся и снова заснуть уже не удастся. Распахиваю глаза и натыкаюсь взглядом на широкую спину предо мной. Чуть выше лопатки - два красных длинных следа, моя работа. Соскучился ли я по прелестной женской спине? Нет. У меня нет потребности в женском теле. Тело женщины - красивое, изящное, мягкое... но дороже всех - сильное тело Шнайдра, сейчас расслабленное и утопающее в белоснежном белье. Пару месяцев назад я считал, что добился всего в жизни. Думал, что это предел. Думал - лучше уже не будет, и, не ощущая чувства полного насыщения и удовлетворения, мучился. Неужели это для меня и есть - Рай? Но теперь я знаю, насколько прекрасна может быть жизнь. Многие осудят, но мне плевать на все и на всех. Чувствовать любимого, как самого себя, вот в чем есть счастье, и я его познал в полной мере. Аккуратно откидываю одеяло, как можно тише встаю с постели, беру рубашку и блокнот, выскальзываю за дверь. Устроившись на качелях, я начал быстро строчить. Рифма лилась как бешеный водопад. *I see a light it's time for me to wake up And I have sight, gotta start to shake up Prophetic thoughts feeling be realize... Это круто, когда ты можешь вбить свои чувства в бумагу. Донести до других людей, и быть может, поколений непередаваемые эмоции. Оставить этот прекрасный шрам на теле музыки на долгие годы. - Что делаешь? Я дернулся. - Шнай, блин. Не пугай так! Он обвивает мою шею, точно змея и наклоняется, заглядывая в блокнот. Поспешно захлопываю его. Нельзя, чтоб он увидел раньше времени, я хочу презентовать ему эту песню... только при несколько иных обстоятельствах. - Тебе есть что скрывать от меня? - он совершенно не обижается и поворачивает мое лицо к себе. Нет. Конечно нет! При взгляде на него, сердце начинает бешено колотиться в груди. Как будто в первый раз. Он плавно опускает глаза, и я наблюдаю за ним, стараясь не упустить ни одного легкого движения. Он поднимает мое лицо за подбородок, внимательно рассматривает. Я хочу отвернуться. Мне кажется, что он считает морщинки на моей коже. За последние два года я сдал, мне стыдно за это, стыдно перед ним. Он выглядит лучше, моложе. Мне стыдно, ведь я хочу дать ему больше, чем он дает мне. Шнайдер как будто чувствует создавшееся внутри меня напряжение. Проводит большим пальцем по моим губам, заставляя дышать чаще. Наклоняется к ним, заставляя возбуждаться сильнее, затем касается их своими, заставляя забыть, как неловко только что было. Мне нравится, когда он проявляет инициативу, и я с удовольствием затягиваю его на качель, укладываясь снизу. - Прямо с утра и уже в койку? - отрываясь от меня, мурлычит Шнай, щуря при этом голубые глаза. - Ты первый начинаешь, - прошептал я, ероша его волосы, - ладно, пойдем позавтракаем, для начала. - Подожди, еще секундочку... - он полностью ложится на меня, трется кончиком носа о шею и кротко целует ее, я сильнее прижимаю его к себе. Как мы будем друг без друга? Скоро тур... но до него еще целых две недели... Легкий завтрак закончился непринужденной прогулкой под палящим солнцем. Остался день до отъезда в город. Мы называли это "до отъезда в город", хотя сами молча кричали: "до разлуки!". Температура не спадала ниже 28 градусов и вскоре мы оба промокли и изжарились. Пора в душ и в прохладу, а в завершение, пришелся бы очень кстати лимонад, купленный в супермаркете. Пройдя полкилометра обратно по такой же жаре, мы изнемогали от желания встать под прохладные струи душа. У входа в ванную создалось что-то наподобие толкотни и кончилось бы выяснением отношений, если бы Шнайдеру в голову не пришла простая и гениальная идея "сполоснуться" вместе. Из душа мы выбежали влажные, бодрые, и готовые к самым постыдным плотским утехам. - Сегодня ты снизу? - задыхаясь от возбуждения, зашептал мне на ухо Шнай. - Д-да, - я усиленно закивал, глядя ему в глаза. В мозгу всплыли ощущения прошлой ночи, меня бросило в жар: тело помнило каждое его прикосновение и движение. Дрожа от нетерпения, я начал ерзать под ним. - Рих, не дергайся, подожди... Я кивнул и загреб пальцами половину простыни, в предвкушении грандиозного наслаждения. Вот он осторожно входит, опираясь на сжатые в кулаки ладони, наклоняется ко мне, закусывает кожу на ключице... Я резко распахиваю глаза. - Милый... прости, - целую его испуганное лицо, пролезаю сквозь, поставленные с двух сторон, руки и мчусь к письменному столу. Может это и идиотский, наглый поступок, но бля, я забуду, если же не запишу прямо сейчас. - Прости Шнай, рифма в голову пришла! - бросаю через плечо и, выругавшись на сломавшийся карандаш, начинаю строчить выдаваемые мозгом литературные изощрения. Он театрально закатил глаза и опустился на кровать. - А подождать нельзя? - Все, все, иду. - Оставляю в покое карандаш и, пытаясь загладить вину, накидываюсь на него с тройной силой. Под моими ласками он сдается, улыбается и что-то мычит. Простил. Снова ложусь снизу и притягиваю к себе. Он входит и начинает медленно двигаться. Я прикусываю его мочку, блаженно закрываю глаза... **Can you feel me? Can you see me? Can you hear me? Дум непонимающе смотрит на мои, вдруг, широко распахнувшиеся глаза, улыбка сползает с лица его лица. - Я что-то не так сделал? Больно? - он вглядывается, пытаясь понять что не так, а потом понимает... - Н-нет. Нееет! - Шань, последний раз, очень надо... - взмолился я. - Меня это достало! - Шнай слез с меня. - Вали куда хочешь! - Он начал поспешно натягивать спортивные штаны. На секунду замешкавшись, через мгновение я, все же, был у стола. - Прости милый, вечером возмещу все в тройном размере... - оторвавшись от листа, прокричал ему вслед. Раздался грозный топот, я обернулся. - Вечером я просто привяжу тебя к кровати! - крикнул он мне из коридора. - А вот это мне уже нравится, - ответил я, оторвавшись от блокнота. *** Скотч...Не то. Какие-то железные крышки. Не то. Концентрат для выпечки? Интересненько, но не то... Веревка! Вот она. Теребя в руках веревку, вхожу в комнату. Стараясь придать голосу смелости, спрашиваю: - Шнай...пойдем? Он отрывается от ноутбука и жуя булку, наконец, обращает на меня внимание. Увидев у меня в руках предмет для предстоящего столь деликатного дела, удивленно вскидывает брови и давится выпечкой. Откашлялся: - Я думал, ты пошутил! - Так это же ты обещал привязать меня, - медленно подхожу к нему и касаюсь губами его шеи. - Мм... Рихард, я не знаю, - наигранно начал он, - у меня тут столько дел... цветочки полить надо... Я непонимающе уставился в экран. Онлайн-ферма4. Очень смешно. - Давай, Шань, - без спроса захлопываю крышку ноутбука и, покачивая задницей, направляюсь в спальню. Я тут распыляюсь перед ним, а он со своими онлайн-игрушками. Ложусь на кровать прямо в одежде, нагло взирая на любовника. Хочется отдаться ему сейчас целиком и полностью, хочется разозлить его, взбесить, чтобы посильнее и пожестче... Кидаю в него веревкой. Он удивленно поднимает одну бровь, но, вскоре, оседлав меня, накручивает морские узлы. - Эй, ты там осторожней, а то потом не развяжешь же... - Пытаюсь вмешаться я, но меня никто не слушает. - Попался, Круспе. Стараюсь выдавить из себя улыбку, но получается лишь жалкая гримаса. Не очень-то приятно чувствовать себя скованным в движениях. Да и Шнай вошел в образ, как тогда... около палатки. - Прямо не знаю, что с тобой и делать, - он отстраняется, задумчиво наклоняя голову набок. - Пойти, что ли, футбол в тишине посмотреть? - Э-эй! - представляю перспективу два тайма быть привязанным к кровати. - ... как раз сегодня Шальке играет... - Шнай. - Строго смотрю на него, - Только попробуй! - Да ладно, Круспе, ты че, поверил? - Он громко засмеялся, запрокинув голову. - Хватит ржать, давай, на чем мы там остановились... Он нагнулся и вдохнул мой новый Hugo Boss. - Du Riechst So Gut! - выдохнул он. Я расплылся в широкой улыбке. Знает же, как втереться в доверие! - Давай Шань... эта ночь только наша. Он еще раз проверяет узлы на крепкость и спускается к ширинке. Умелый горячий рот и длинные, тонкие, чуткие пальцы барабанщика. Я стону в такт его движениям, но он не дает кончить. Стягивает с меня джинсы и отбрасывает в сторону. Я завороженно наблюдаю над каждым действием...и тут он резко подается вперед, встает передо мной на колени и поднимает мое лицо вверх. Я с жадностью беру ртом то, что дают. Беспрекословно и тщательно вбираю в себя член по самые гланды. Он откидывает голову назад, и, придерживая меня, начинает проталкивать дальше. Меня не унижают его действия, не пугает мое постыдное пребывание привязанным к кровати, но, под конец, я начинаю захлебаться. Он вовремя вынимает член и я, откашливаясь, сплевываю на подушку рядом. Он подтягивает меня к себе и входит. Грубые толчки, наше громкое, прерывистое дыхание и крики, потом снова и снова... - Шань, я больше не могу, - шепчу я из последних сил, чувствуя, что при последнем оргазме, кончить удалось с трудом и сердце чуть не вырвалось из грудной клетки. Он, тяжело дыша, отвязывает мои руки. Я потираю затекшие запястья. Он тихо смеется и покрывает поцелуями лицо, грудь, руки. Я слабо улыбаюсь в ответ. - Завтра равно выезжать... В следующий раз увидимся только в туре... Он садится на кровати, я кладу голову ему на колени. Поглаживая мои волосы, он поет мне тихую детскую колыбельную. Последним, что я слышал перед тем, как провалиться в сон, был скрип открывающегося окна и поток свежего воздуха в комнату, пропахшую нами. _______________________ *Я вижу свет - значит, пора проснуться. Я прозрел и должен встряхнуться. Я чувствую, что пророческие мысли становятся реальностью. **Ты чувствуешь меня? Ты видишь меня? Ты слышишь меня?