Город восковых фигур

      Громкий сигнал проезжающего такси вырывает Аарона из ступора. Мужчина резко отступает обратно на тротуар, переводя взгляд на противоположную улицу и ожидая зеленого сигнала светофора. Да, это не спокойный и тихий Сентфор, Большое яблоко бурлит и двигается круглосуточно, засасывая в свой бешеный ритм каждого.       Десять лет прошло с того дня, как он покинул Нью-Йорк и старался даже не вспоминать о нем. О городе, который забрал у него все. О городе, в котором его жизнь разделилась на до и после.       Когда-то это это был его дом, сотканный из множества разных моментов, отдающихся в памяти то смехом, то горестью, которые сменялись так быстро, что едва успевали отложиться на задворках памяти. Все эти годы в нем жила только боль. В его опустевшем сердце кипели лишь злость, жестокость, ярость и жажда мести. Но стоило вернуться, как что-то совсем невесомое и легкое, словно теплый ветер, проникло в его сознание, разгоняя застоявшиеся тучи и открывая душе те самые дни яркого солнца.       Аарон двигался вдоль знакомых зданий, где каждый камень помнил его еще совсем юным мальчиком, все его слезы, обиды и поражения. Северный Бронкс. С него все и началось. Хилл вглядывается в серую высотку и тут же, словно мираж, видит четыре тени, что обступают худого мальчишку.       — Эй, чудило!       «Только не оборачивайся. Просто иди.»       Мальчик сильнее сжимает рюкзак и ускоряет шаг. Сердце бешено колотится, ударяя о грудную клетку с такой силой, что кости готовы треснуть от этого напора в любой момент. Он пользуется привычным приемом размышления о будущем, успокаивая себя. Рано или поздно они устанут его задирать. А через десять лет придут проситься взять их на работу в преуспевающую фирму. Но кому нужны будут эти неудачники?       Неожиданный толчок в спину был такой сильный, что Аарон летит прямо на мокрый асфальт, сдирая ладони до крови и прикусывая щеку. Во рту сразу появляется противный металлический вкус. Вкус страха. Вкус, что пробует ежедневно. Открытый рюкзак с глухим звуком валится рядом с ним, рассыпая несколько учебников по тротуару.       — Вот придурок, — раздается смех хулиганов над головой Аарона. Он не поднимается, уставившись на массивные ботинки перед своим лицом.       — Че читаешь, ботаник? — старшеклассник поднял книгу и с трудом прочитал название, — «Обыкновенные дифференциальные уравнения и основы вариационного исчисления». Че за хуета? — Парень обернулся к своим друзьям, с ухмылкой пролистывая учебник.       — Отдай! — голос Хилла звучал тихо, в нем отчетливо слышались нотки паники. — Мне нужно ее вернуть в библиотеку.       — Возьми, — малолетний зачинщик вытянул руку вверх, поднимая книгу над головой, и наслаждался тщетными попытками мальчика дотянуться до него. — Ну что же ты? Бери! Или она тебе уже не нужна?       Остальные ребята рассмеялись, наблюдая за этой картиной. Они как шакалы, нападали только стаей, но когда он встречал их один на один, никто даже не смотрел в его сторону. Они словно боялись проиграть такому лузеру, как Хилл.       Кевину начинала надоедать эта возня и, ехидно глядя Аарону в глаза, он начинает вырывать листок за листком из учебника, пуская желтоватые страницы медленно опускаться на землю. Теперь Аарону придется краснеть перед библиотекарем и заплатить штраф за испорчу школьной собственности.       — Прекрати! — наконец-то Хиллу удается выхватить книгу и, оттолкнув парня, он подхватывает рюкзак, уносясь прочь.       Ночной Бронкс — зрелище не для туристов. Самый бедный и криминальный район в Нью-Йорке. Никаких тебе неоновых вывесок и уютных ресторанчиков, лишь серые здания с выбитыми окнами и кучи мусора, что источают отвратный запах гниющих продуктов. Тут запросто можно нарваться на грабителя, который, недолго думая, пустит в тебя пулю или вонзит холодную сталь в бок ради пары баксов.       Парень часто видит, как счастливые иммигранты въезжают в зачуханную квартиру, радуясь тому, что она обошлась им всего в девятьсот долларов за месяц, и метро домчит их до Манхэттена за сорок минут. И как через месяц они разочаровано грузят свои вещи в такси, мечтая поскорее покинуть этот район. Личный Готэм, даже декораций и цветокоррекции не надо, просто снимай.       Осторожно обходя спящего бездомного, Аарон поднимается по сбитой лестнице на четвертый этаж. Щека и почки ужасно болят, но это беспокоит его намного меньше чем рукав новой куртки, который варварски разодран и выставляет свою синтепоновую начинку наружу. Он надел ее всего пару раз. Дед отправил этот подарок, когда Аарон выиграл городской конкурс, обойдя всех восьмиклассников из лучших школ. Видели бы вы их лица, когда ему вручили сертификат за первое место.       Прижимая оторванную ткань, он пытается скрыть уродливую дыру, но она тут же отгибается обратно, словно говорит, что наказания не избежать.       — Черт! — выругался он, осматривая испорченную вещь. Пусть это и простая шмотка из «Walmart» за тридцать пять долларов, но если ты ходишь три года подряд в прохудившейся клеенчатой куртке, у которой рукава уже едва закрывают твои запястья, то даже такая обновка становится вершиной мечтаний.       Обшарпанная дверь снова не заперта, он сдергивает предписание об оплате и толкает створку заходя в дом.       Глазам открывается уже знакомая картина: пьяная мать перед телевизором и ее новый ухажер, что глубоко затягивается косяком и расфокусированым взглядом смотрит на школьника.       — О, явился! — заплетающимся языком выкрикивает она и встает с дивана, тут же замечая внешний вид сына, — Это еще что такое? На кого ты похож, Аарон?       — Я упал, — пытается оправдаться он перед ней. Не говорить же, что эти мелкие сволочи догнали Хилла в одном из переулков и от всей души отпинали.       — Упал? Весь в своего папашу, ничего не ценишь. Бери нитки и зашивай. Никаких тебе больше вещей.       Можно подумать, что до этого она покупала ему что-то. Он уже четыре года довольствовался обносками, что благородно предоставляли знакомые. Ужасно ранило осознание того, что ее так возмутили не раны сына, а испорченная одежда.       «Поздравляю, миссис Хилл, премия «Мать года» по праву ваша,» — подумал Аарон, закрывая скрепящую дверь своей комнаты.       Кейт Хилл не было еще и тридцати лет. И она слишком стеснялась того, что у нее уже есть двенадцатилетний сын, заставляя говорить всем ее постоянно меняющимся мужчинам, что Аарон является младшим братом. Учить ребенка врать с детства. Как вам расклад?       Утро следующего дня, принесло немало сюрпризов.       Аарон устроился в самом конце кафетерия, ожидая, когда его друг Дэвид наконец-то выберет между пудингом и фруктовым салатом и присоединится к трапезе.       В ланч боксе не было ничего неожиданного: пара сэндвичей с арахисовой пастой, что он сам сделал себе утром и все. Бон аппетит! Едва первый кусок попал в пищевод, как вчерашнее напастье в лице Кевина оказалось перед ним.       — Чего тебе? — смело пробурчал Хилл, зная, что Кевин не посмеет тронуть его в стенах школы.       — Я это… — пытаясь подобрать хоть пару слов из своего скудного лексикона, начал парень, — Вот. — положил он вырваные листы на стол. — Заклеишь там сам.       — Я не сказал о вас. Можешь перестать быть таким дружелюбным.       — Уважуха, чувак! — хлопнул он Хилла по спине и удалился.       — Это что сейчас было? — Дэвид поставил поднос и уселся напротив, вставляя трубочку в коробку с молоком.       — Справлялся о моем здоровье, — хмыкает Аарон, поглощая обед и меняя тему разговора.       Математика никогда не оставляла его равнодушным. Он даже подумывал о том, чтобы взять дополнительные уроки, хотя большую часть из того, что школьникам рассказывал учитель, Аарон и так знал, обгоняя материал на несколько тем вперед. Понимать цифры ему было гораздо проще чем людей.       — Аарон Хилл, подойдите в кабинет директора, — нарушает его размышление о косинусах объявление из динамиков.       «Интересно, зачем я ему понадобился. Может кто-то проболтался о вчерашней драке?»       Быстро пройдя по пустому коридору, Аарон открывает дверь и не понимает, чем вызвана эта широкая улыбка на лице всегда хмурого директора Бэнкса.       — А вот и он! — поздывая к себе мальчика, обьявляет он незнакомому мужчине в кресле, которого Аарон сразу не заметил, — Познакомьтесь, мистер Кларенс, один из сотрудников приемной комиссии в школе Стэвисент. А это тот, кто вас так заинтересовал. Наш лучший ученик — Аарон Хилл.       — Очень приятно, — кивает Аарон мужчине, все еще не понимая цели своего визита.       — Мистер Хилл, рад знакомству. В прошлом месяце я видел вас на конкурсе. Поразительные знания в этой области для вашего возраста, — польстил он ему, — Вы еще не выбрали старшую школу на следующий год?       — Эм… Нет.       — Школа Стэвисент приглашает вас на тестирование, и будет рада видеть в числе своих учеников. Какой у вас средний балл?       — 3.87.       — Прекрасно, просто прекрасно.       — Я бы очень хотел учиться в одной из лучших школ Америки, но, к сожалению, цена за обучение слишком велика для моей семьи.       — О, не беспокойтесь. Если наберете больше девяноста шести процентов по итогам теста, то получите стипендию на обучение. Такие одаренные дети не должны лишаться образования из-за финансовых проблем. Подумайте над моими словами. Я оставлю вам всю информацию. Конкурс будет в пятницу, — он смутился, увидев ошарашенный взгляд мальчика, — Да, я понимаю, что времени на подготовку совсем нет, но уверен, что вы справитесь.       Домой он не шел, а летел. Получить такое заманчивое предложение от элитной школы, из которой девяносто восемь процентов учеников поступают в лучшие университеты страны. Да Хилл сорвал джекпот! В том, что он наберет достаточно баллов для поступления, парень даже не сомневался.       На двери висело очередное предписание. Аарон со злостью сорвал серый лист, комкая его в руке.       «Просто невыносимо. Когда она уже начнет платить по счетам?»       — Мам. Я дома.       Тишина. Работа официанткой в закусочной была единственным местом, откуда ее еще не выперли. Обычно миссис Хилл увольняли в первую неделю с начала ее трудовой деятельности, работодатели не собирались терпеть вечные опоздания и прогулы безответственной женщины.       Грустно оглядев комнату, Аарон достал большие мусорные мешки и начал собирать весь хлам. Огромное количество пустых бутылок и банок, упаковки из-под быстрого обеда и чипсов. Больше похоже на большую помойку у Таймс сквер. Уборка длилась почти два часа, когда три больших пакета оказались заполнены до отвала, а квартира стала чиста, Аарон развалился на диване, недовольно смотря на мусор у двери, который ему еще следовало унести к бакам.       — И почему этим должен заниматься ребенок? — пробурчал Аарон себе под нос, уходя в свою комнату.       Выложив на стол кипу учебников, он еще раз пробежался по списку вопросов для теста и углубился в подготовку. Осталось три дня, достаточно для того, чтобы выучить весь этот материал, тем более, что большинство из этого ему было уже известно.       — Ну, что школа Стэвисент с видом на Манхэттен, я иду.

***

      Стрелки часов неумолимо двигались вперед. До конца теста оставалось меньше двадцати минут. Он оказался довольно обычным, Хилл запнулся лишь на одном вопросе, но дав себе спокойно поразмышлять, ответ нашелся быстро. Аарону даже стало смешно, как он сразу не понял подвоха в цифрах. Это был стандартный прием на логику, ничего нового. Закончив намного раньше других, мальчик не спешил сдавать работу, еще раз перечитывая свое эссе и, не без удовольствия подмечая, как оно хорошо написано.       Ему нравилось наблюдать за другими школьниками: как меняется выражение лица, когда попадается вопрос, на который они не знают ответ; как начинают бегать их глаза, пытаясь вычерпнуть из памяти хоть обрывок нужной информации; как они потирают свои вспотевшие ладони о брюки и дрожащими от волнения руками берут карандаш, неуверенно обозначая ответ, но через пару минут нервно стирают написанное и принимаются думать заново.       Результаты обещали огласить через пару недель, как раз к концу учебного года. Весь последний день в средней школе Аарон провел в полной прострации. Время шло, а почтовый ящик был все так же пуст, точнее в нем как всегда были просроченные счета и всякий рекламный мусор, но вот заветного желтого конверта с голограммой не наблюдалось.       Как только по школьным стенам пронесся звонок, он схватил рюкзак и, не прощаясь с одноклассниками, вышел из этой душной обители.       Настроение было настолько чудесным, что вечно мрачные здания, заиграли новыми красками, отражая от себя солнечный свет и меняя свой привычный серый цвет фасадов на золотисто-оранжевый. Обычно долгие четыре километра до дома в этот раз Хилл прошел незаметно для себя. Остановившись у почтового ящика, мальчик сделал глубокий вдох и закрыл глаза, протягивая руку внутрь. Пальцы нащупали толстый и длинный конверт, вцепляясь в него стальной хваткой. Чуть-чуть приоткрыв левый глаз, он вытащил такой долгожданный ответ и в нетерпении разорвал бумагу, бегая глазами по исписанным строчкам.       Перепрыгивая через две ступеньки Аарон вбежал на свой этаж, распахивая дверь квартиры, и закричал:       — Мама! Я поступил в школу Стэвисент. Я получил стипендию! Девяносто восемь баллов! Ты слышишь?       Размахивая конвертом над головой, он заглянул на кухню и застал мать в слезах.       — Что случилось? — улыбка тут же угасла.       — Нас выселяют. Мы должны съехать до завтра. Собирайся. Отправишься на лето в Сентфор.       — Но я не могу. Я поступил, мама. В элитную школу! В понедельник хочу выйти на подработку.       — Ты меня что, не слышишь? — грязные тарелки забренчали от ее резкого удара по столу, — Собирай свои шмотки! Я отвезу тебя на вокзал. Мне нет дела до твоих планов. Нужно найти новое жилье.       — Надо было платить во время, а не тратить все деньги на выпивку, — не выдержал сын, — Твой новый бойфренд не хочет помочь тебе оплатить долг?       — Ты совсем охренел? — вскакивает она на ноги, хватая ребенка за воротник, — Еще слово и останешься в Сентфорском захолустье навсегда, — прошипела она ему в лицо, обдавая запахом алкоголя.

***

      За окном уже светало, когда старый автобус проехал табличку «Welcome to Saintfour».       Шестичасовая поездка до Балтимора и последующая пересадка до Сентфора вымотали Аарона полностью. Он почти не помнил этот городок. Хотя до семи лет проводил тут все летние и зимние каникулы, ведь родители пытались сплавить его своим старикам при каждом удобном случае.       Год назад он думал, что мама стала такой из-за ухода отца, но сейчас, вспоминая раннее детство, понимал, что она была такой всегда. А уход отца еще больше распалил ее, добавляя к скандальному характеру алкоголизм.       Они познакомились в восемьдесят втором году на каком то рок концерте. Миссис Хилл было только шестнадцать, а ему двадцать два. Отец Аарона, Атрей Минотис, был родом из Греции и эмигрировал всей семьей в США в семьдесят девятом году.       Неизвестно, какая любовь у них была, но Грег Хилл встал в позу. Имея довольно тяжелый характер и склонность контролировать всех, он наотрез запретил встречаться своей дочери с Атреем. Сколько было слез и скандалов, не сосчитать. Но через пару месяцев их тайных встреч с отцом она сказала родителям, что беременна. Бедная Элеонора Хилл, Аарон не представлял, через что бабушке пришлось пройти. Дед тут же приказал им ехать в клинику на аборт, но Кейт решила иначе, и в ту же ночь сбежала со своим любовником в Балтимор, где двенадцатого ноября восемьдесят третьего года, благополучно родила на свет Аарона Хилла.       Шесть лет они прожили довольно хорошо, Атрей работал в автосервисе, а мама занималась воспитанием сына. Ну, как она всем говорила.       Аарон не очень хорошо помнил то время, но тогда ему казалось, что у них самая обычная семья. Он получал подарки на день рождения, ходил в кафе, где всегда заказывал молочный коктейль и картошку фри, и очень интересовался устройством автомобиля. Папа поддерживал его интерес и всегда терпеливо объяснял, чем именно он в данный момент занимается. Аарон помнил его руки, пахнущие моторным маслом и большие черные глаза, прямо как у сына. С ним было весело и легко, он не ругал его за детские шалости и всегда защищал от мамы.       «Идеальный» мир Аарона рухнул в один день. Ему было восемь, он только вернулся из школы и застал отца с чемоданом в руках, он смотрел на сына с сожалением, пока Кейт крыла его отборным матом и швыряла все, что попадалось ей под руку. После того как он ушел, с сыном они виделись всего один раз. Он что-то говорил о том, что Аарон поймет когда вырастет, о том, что многие семьи расходятся, что он не бросит его и будет всегда рядом. А потом просто исчез, даже не поздравив с днем рождения. Четыре года прошло, а Аарон так и не понял, почему, разрывая отношения со своей женой, он забыл и про сына.       Автобус дернулся останавливаясь и с глухим скрежетом открыл двери. Юный Хилл достал с полки две сумки со своими немногочисленными вещами и вышел на улицу, вдыхая свежий, лесной воздух. Зная, что это лето будет совсем не таким, как он его представлял.       Аарон моргнул, отгоняя воспоминание, словно все это происходило не с ним.       Улица была пуста, лишь ветер гонял по закоулкам грязный пакет. Хилл вышел к проезжей части и поднял руку, останавливая желтое такси.       — Чеймберс стрит. К школе Стэвисент, пожалуйста, — сказал Хилл, удобнее устраиваясь на заднем сидении.