А чего хочешь ты?

***

— Нет! — Клод уже перешёл на крик, ещё крепче сжимая ладони в кулаки. В глазах императора, она всё ещё оставалась его маленькой дочкой. Он — нынешний правитель империи Обелия. Хладнокровный, безжалостный с подчинёнными, но очень заботливый отец, который пытается уберечь своё дитя от любой опасности. Что, по его мнению, он и делает прямо сейчас… — Но пап, мне уже восемнадцать, понимаешь? Ты можешь мне доверить хотя бы такую мелочь? Или… — Атанасия резко отвернулась, смотря в сторону, не позволяя слезам выступить в такой неподходящий момент. Однако топазовые глаза, которые есть только у представителей королевской семьи, уже начали предательски блестеть. Уж слишком напряжённой была атмосфера, казалось, ещё немного и воздух начнёт искриться.       В восемнадцать лет её глаза уже потеряли тот свет, что был когда-то. Всему виной бесчисленные ссоры и боль. Длинные золотистые локоны падают чуть ниже колен, узкая осиная талия и слабая, еле заметная улыбка, которой она одаривает людей вокруг.       Идеальные манеры, походка, осанка — это всё она — Атанасия де Эльджео Обелия.       Где-то в углу комнаты стоял Феликс, слушая весь этот разговор. С годами он стал только сильнее и мужественнее. Его глаза, цвета осеннего утра, и алые, как кровь, волосы сияли под светом заходящего солнца, пробивающегося через окно.       «Это скорее похоже на монолог принцессы, которая со слезами разговаривает с кирпичной стеной», — вдруг пронеслось в его мыслях. В этот раз он всё-таки решил заступиться за неё, но сначала нужно дождаться момента, когда он останется с Клодом один на один. Или это больше походило на героическую попытку самоубийства? Ну и какая разница? Главное же, что героическая.       Атанасия больше не могла смотреть в глаза собеседника, лишь бормотала себе под нос что-то наподобие: «Или ты мне совсем не доверяешь?», — и направлялась, стиснув зубы, к выходу, не желая сейчас разговаривать с человеком, который даже не соизволит её выслушать. «Прочь!», — громко рявкнул император уходящей дочери, указав рукой на дверь. Тяжело выдохнув, он упал на стоящий сзади диван и прикрыв глаза, одним резким движением провёл рукой против роста золотистых волос, пытаясь держать себя в руках. По истечении нескольких секунд, в комнате было слышно только тяжёлое дыхание Клода и без умолку тикающие часы. К этому времени рыцарь успел собрать всю свою храбрость, чтобы подойти, но одного, леденящего душу, взгляда императора было достаточно для того, чтобы это всё улетучилось. Заодно и он сам.

***

      Как только кожа почувствовала свежий осенний воздух, а в голове немного прояснилось, Атанасия решила первым делом направиться в Тёмную башню. На подсознательном уровне она решила, что сможет найти утешение в придворном маге — Лукасе, но вдруг остановилась у входа. Девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, чтобы унять дрожь в теле от перенапряжения. Собравшись с духом, Атанасия протянула руку, дабы открыть дверь, но не успела — в этот момент кто-то открыл её с другой стороны, случайно ударив девушку. Она отошла, держась за лоб, где предположительно и будет небольшая шишка. — Ауч! — всё ещё держась за голову, выкрикнула Атанасия.       Из-за двери выглянул высокий парень в чёрной мантии с золотистым орнаментом. Мягкие, длинные волосы воронова крыла, едва колыхаясь на ветру, легли на его плечи, а рубиновые глаза слегка расширились от удивления. — … — Лукас, недоумевая, смотрел на свою подругу, не зная, что сказать. — А где извинения? — с улыбкой, но явно сдерживая слёзы боли, произнесла златовласка. — Прошу прощения, миледи, — вымолвил маг и резко, но довольно умело, притянул к себе правой рукой Атанасию, держа за её тонкую талию. Несколько секунд алые глаза мага изучали солнечные волосы девушки, идеально гладкое лицо. Мимолётно посмотрев на губы, он остановил свой взгляд на лбу. Принцесса же, не успев сразу сообразить и не отводя взгляда от его сосредоточенного лица, смотрела на своего друга. После чего он мягко приложил губы на место ушиба, и они растворились в воздухе.