Шторм.

Острота углов врезается в меня остротой воспоминаний – больно. Но, казалось бы, почему больно? Когда прошло и отболело? Странная закономерность. Карабкаюсь наверх, не в силах оглянуться назад. Я знаю, что когда-нибудь, я должна буду вернуться туда. Но это также означает, что я должна встретится со своим прошлым лицом к лицу. Я так долго убегала от него... Порой прикрыв глаза, я до сих пор слышу мерзкий хруст собственных, ломающихся костей. Крики. Боль. Смерть. Ни одной связной мысли в голове. Только красные вспышки перед глазами. Только злость, сквозь стиснутые зубы вместе с дыханием. А стрелка часов на стене будто прилипла. А я бегу, бегу но выхода нет. Я одна, среди зеркальных стен и хореографических станков. Джеймс, вот он живой, невредимый тянет ко мне свои руки. Но это уже не он. Другой — машина для убийств. Кровь стынет в жилах и меня захлёстывает волна негодования, когда он уверенным шагом наступает, а в глазах лишь пустота. Он не помнит?! Не знает меня...снова. Один и тот же сон. Я подскакиваю в постели тяжело дыша, в тщетных попытках сбросить наваждение. Не выходит. Чтобы не разбудить Стива плетусь на кухню, за очередным стаканом воды. Он не знает, что каждую ночь, я торчу тут до утра лишь потому, что боюсь уснуть. Прошло ровно четыре дня с операции в Лагосе. Все мы сейчас на нервах, из-за этих эмоциональных качелей, моё подсознание каждую ночь возвращает меня в прошлое. Операция в Нигерии, казалось бы, обычная рядовая операция по уничтожению террористической группировки во главе с Броком Рамлоу. Целью группировки был захват биологического оружия из лаборатории в Лагосе. Кто знал, что всё это обернётся крупномасштабным провалом и погибнут сотни невинных, мирных граждан. Спасти всех не удастся, нужно принять это как данность, иначе в следующий раз могут погибнуть все. На самом деле прошедший год вполне можно назвать удачным, хотя бы потому, что в нём было много «НАС». Мы с Роджерсом частенько сбегаем в мою хоть и небольшую, но уютную квартирку в центре Нью-Йорка. Да, не спорю, жить в штабе со всей командой здорово и весело, ведь большую часть времени мы проводим на работе. Но порой хочется валяться на диване в растянутой футболке Стива. Смотреть его любимые древние фильмы, исподтишка закидывая его идеально уложенную шевелюру карамельным попкорном. В действиях Роджерса никогда не было скрытого подтекста, он всего лишь оставался самим собой. Неисправимый романтик, моралист и просто идеальный во всех смыслах мужчина. А ещё он вкусно готовит, и должна признать делает это гораздо лучше меня. Сколько времени? Интересно...На улицах города постепенно светает. Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным... Это не совсем серый и не белый, мне всегда он нравился, потому что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее. Я задумчиво стою на холодном кафельном полу, как чувствую тёплые и уже такие родные руки на моей талии. Стив мягко сгребает в кулаках футболку накинутую на моё тело и скользит ладонями выше слегка приподняв хлопковую ткань: — Ты сегодня рано, почему? — шепчет он, едва касаясь моего уха своим тёплым дыханием. Знал бы он какой эффект производит на меня в такие моменты. Иной раз меня просто колотит от простых, невинных прикосновений. И толпы мурашек поднимаются вверх по позвоночнику, окутывая своей рябью всё тело. — Не спалось. — коротко отвечаю я и, развернувшись к нему лицом, утыкаюсь в тёплую и широкую грудь мужчины в надежде спрятаться. Стивен молча обнимает меня будто скрыв от всего мира, и я уверена сейчас его взгляд блуждает где-то над горизонтом, а на лице играет лёгкая улыбка. Он дал мне так много и никогда не просил ничего взамен... *** Утро выдалось тяжёлым. Прикончив завтрак, мы со Стивом выдвинулись в штаб. Крепко сжимая руль автомобиля, он внезапно хмурит брови. — Так, ладно. В чём дело ковбой? — Нет...ни в чём все нормально. — замявшись, он повернул голову в мою сторону. — Баки, всё не могу выбросить его из головы. Рамлоу сказал, что... — Да, сказал, — прервала его я. — Но это совсем не значит, что информация достоверная, Роджерс. За годы службы в Щ.И.Т.е я хорошо выучила его, он частенько использует этот приём, чтобы перехватить твоё внимание, только и всего. — Нет, он не врал. Точно знаю, что Бак вытащил меня из воды тогда в Вашингтоне не просто так. Он помнит, он точно помнит меня. — Не тешь себя иллюзиями Стив, это ничего не значит. — Но надежда хоть и призрачная всегда лучше, верно? — криво улыбнулся он, заглушив двигатель и, повернувшись ко мне лицом, мужчина уверенно целует меня, перехватив ладонь. В ответной реакции я тянусь навстречу к парню, углубляя поцелуй. — Зря мы сегодня выползли из кровати. — шепчу ему в губы. — Может вернёмся назад? — Нельзя, у нас есть обязанности, Таша.— мягко опустив мою ладонь, произносит Стив. — Увы, но ты прав, ковбой. Скривив губы, я ухмыляюсь на его слова и быстро выскакиваю из машины. На территории штаба мы стараемся контролировать приливы своей нежности. Слишком много свидетелей. Одно дело когда знает команда, и совсем другое, когда шепчется каждый штатный сотрудник. Быть в статусе девушки всеми любимого Капитана Америка, та ещё задачка. Как говорят, потеря головы не нарушает ритма? Но не в моём случае. Машинально я оборачиваюсь, мои глаза тут-же находят его, я подмигиваю мужчине, вытянув губы в подобии поцелуя. Брови Роджерса непроизвольно ползут вверх, смеясь, мужчина скрывает лицо в ладонях и выходит из машины. — Всем привет, чем страдаете? — киваю в знак приветствия Роуди, который по всей видимости собирался выскочить на улицу, но наткнулся на меня. — О, привет Нат, где Стив? — Да...вроде следом идет. — обернувшись на дверь, указываю я и двигаю дальше к лифту, ведущему в жилой отсек. Первым делом решаю зайти к Ванде. Несколько дней она не вылазит из комнаты. Забросила наши совместные тренировки и включила режим полного игнорирования. Возле комнаты девушки отчетливо слышу голос ведущего, во всей красе обрисовавшего исход операции в Лагосе. Дверь слегка приоткрыта. Девушка сидит на кровати и, поджав под себя ноги, она внимательно вглядывается в экран телевизора. — Хватит с тебя.— произношу я, зайдя в комнату, и, перехватив пульт от телевизора, выключаю его. — Самобичевание порой полезно, но так ты делу не поможешь. — Это моя вина. — обернувшись, заверяет Ванда, затем вновь опускает взгляд. — Это наша вина, не тебе одной нести этот груз. — Погибли люди!!! — Люди гибнут каждый день. Мы не можем спасти всех. Никто не может...и если не принять это в следующий раз, могут погибнуть все. — поджав губы, я лишь глубоко вздохнула. Ванда внимательно изучала моё лицо некоторое время, затем её взгляд удивлённо метнулся куда-то за мою спину, что заставило меня резко обернутся, ведь в комнате мы были уже не одни. — Вижен, я ведь просила, не делать так. — мягко отзывается алая ведьма, отчитывая андроида. — Прошу прощения. — замялся Вижен. — Там мистер Старк вызывает в зал совета. Он прибыл с гостем и требует вашего незамедлительного присутствия. — недолго раздумывая, он идёт к двери. — Я лучше через дверь, пожалуй. Обернувшись, посылаю красноречивый взгляд Ванде в надежде услышать объяснение. Она лишь виновато пожимает плечами. Вся команда полным составом сидит в зале совета за большим, дизайнерским столом карамельного цвета. Ванда и я присоединяемся к остальным. Я усаживаюсь на стул между Стивом и Роуди. Мужчины молчат. За последние четыре года с точностью до секунды, я научилась считывать настроение Роджерса. Он поник, взгляд буравит гладкую поверхность стола, и складывается впечатление, будто он совсем не здесь, а где-то далеко в своих мыслях. Не успеваю я открыть рот, как в комнату заходит Таддеус Росс в сопровождении Тони. — Приветствую вас всех. — начинает госсекретарь, мастерски окинув всех присутствующих серьезным взглядом. — Много времени я не займу, но выслушать вам меня всё-таки придётся. Бесшумная усмешка касается моих губ. Великий оратор, не меньше, заявился сюда лично, явно не по головке нас погладить. Генерал никогда не распыляется почём зря. После того случая в Вашингтоне, когда мне пришлось выбросить шифрованные коды Щ.И.Т.а и ГИДРЫ в сеть, он до сих пор точит на меня зуб. — Ах, пять лет назад схлопотал я инфаркт. Грохнулся наземь прямо с клюшкой в руке. — имитируя игру в гольф начал Росс. — Как оказалось, то был мой звёздный раунд. Ведь после тринадцати часов операции тройного шунтирования, я обрел то, чего не дали мне сорок лет армейской службы — понимание. Мир перед Мстителями в неоплатном долгу, ведь сражались за нас, защищали нас, рискуя собой. Народ, по большей части видит в вас героев. — нахмурив, брови мужчина скользнул холодным взглядом по каждому. — Но есть и те, для кого, вы скорее линчеватели. — А к кому бы нас отнёс госсекретарь? — не удержавшись от вопроса, я ухмыляюсь, вглядываясь в лицо Генерала. — Пожалуй, к угрозам. Как назвать группу лиц, обладающих чудовищной силой, не признающих суверенность государственных границ, и, никому не подчиняющихся? — без колебаний сухо отвечает он, и пасует свой взгляд мне за спину, где как раз таки сидит Стив. — И, что самое главное, признаемся, чихать они хотели на возможные последствия. Не так ли? Нью-Йорк. Далее Вашингтон. Заковия. Лагос. Генерал Росс выводит изображение на огромный экран. Картинки меняются одна за другой. Люди в огне, разрушенные здания, вой сирен. Халк громящий все вокруг. Хеликерриэр, что падает в воду, ударной волной сносящий всё живое. Обрушившееся здание Трискелиона поднимает столпы пыли. Уилсон смотрит на меня некоторое время, затем понуро опускает взгляд. Ванда резко отворачивается, когда экран передаёт изображения из Лагоса. Вся боль, которую она испытывает, сразу отражается на лице девушки. — Ну всё, достаточно. — произносит Стив. — Последние четыре года, у вас были безграничные возможности и никакого надзора. И теперь мировая общественность больше с этим мирится не желает. — чуть повысив голос вновь информирует Генерал. — Впрочем, мы нашли выход. — мужчина опускает на стол что-то вроде толстой книги, в плотном переплёте. — Заковианский договор, одобрен ста семнадцатью странами. В нём прописано, что Мстители отныне не являются частной организацией. И впредь, они будут действовать под надзором комиссии ООН, только в тех случаях, когда комиссия сочтёт это необходимым. Я не удивлена. Нет, напротив, всё вполне закономерно. Правительство всегда старалось контролировать Щ.И.Т с помощью членов совета мировой безопасности. Теперь они добрались и до нас. Повернув голову в сторону, я ловлю на себе задумчивый, и в тоже время вымученный взгляд Стива. — Задача Мстителей — оберегать мир от опасностей. Что мы и делали. — произносит Роджерс, не отрывая своего взгляда от моего лица. — Скажите, Капитан, вам известно где Тор и доктор Беннер? Хоть примерно. — задаётся вопросом Росс. — Пропади у меня пара тридцати мегатонных бомб, я бы не на шутку всполошился. Копромиссы и заверения — вот на чём держится мир. Поверьте, этот договор наименьшее из зол. — А тут... свод ограничений? — задаёт риторический вопрос Роуди. — Через три дня Совет ООН встречается в Вене для ратификации договора. Обмозгуйте. — направляясь, к выходу произносит Генерал. — А если наше решение вам не понравится? Что тогда? — обезоруживающее улыбаюсь я, взглянув на Росса. — Уйдёте в отставку, агент Романофф. Всё просто. — уклончиво отвечает госсекретарь и выходит за дверь. Все молчат переваривая информацию. Роуди уже вовсю листает договор, то и дело с губ мужчины срываются едкие комментарии. — Предлагаю обсудить в переговорной через десять минут. — кидает Тони и направляется следом за Генералом. Сэм и Роуди уходят следом, сквозь стеклянные перегородки я вижу как парни двигаются в сторону переговорной. Ванда резко подскакивает и уходит прочь, даже не удостоив нас взглядом. Вижен, провожает ведьму задумчивым взглядом и, поднявшись, направляется следом. Мы со Стивом остаёмся одни. Тишина и я слышу его прерывистый тяжёлый вздох. — Что думаешь, Нат? — спрашивает Стив, и согнувшись, пополам, мужчина опускает голову на руки, сложив ладони в замок, подпирает подбородок. Устремив на меня свой пронизывающий, выжидающий взгляд. — Ничего...пока ничего. — обескураженно шепчу, не отрывая своего взгляда от гладкой поверхности стола. — Честно скажу. Мне это не нравится, но похоже нас прижали, Стив. Выхода не будет. Думаю стоит ознакомиться, дальше принимать решение. Он молчит и молчание это гнетёт меня еще больше. Тугая волна беспокойства накрывает с головой. Поистине красива туча, сулящая бешеный шторм, но лучше любоваться ею с твёрдой земли...не так ли?