Смерти алый цветок

      Подземная река не изменила течения несмотря на землетрясения и бурным потоком вынесла Ши Цинсюаня в холодные воды озера. Раскинувшееся вокруг пространство после узких, темных пещер казалось пугающе необъятным и бесконечным. В широко распахнутых глазах отражалось бездонное голубое небо. На мгновение разум отключился, и тело начало тонуть, опускаясь к черному, каменистому дну.       Однако, собрав силы, Ши Цинсюань оттолкнулся от скалистого выступа и начал подниматься к поверхности.       Его встретил горячий полдень и тишина. Выцветшие лодки развалились на боку, носами зарывшись в землю там же, где в последний раз заклинатель оставил их, погрузившись в холодное озеро.       Ши Цинсюань поспешил к берегу, почувствовав, как вода зашлась тревожной рябью. Каменные плиты дна сдвигались, сталкивались и терлись друг о друга, издавая утробный, жуткий гул, похожий на болезненный стон. Несколько горных скал раскрошились и шумной рекой потекли со склона в озеро, поднимая волну и муть.       Кроме движения гор, Ши Цинсюань ощутил движение сил, что беспокойно и яростно пронзили пространство вокруг. Одна — слабая, почти незаметная, похоже принадлежала Хэ Сюаню, другая — подавляющая, тяжелая, исходила от Мин И.       Вот только его нигде не было видно.       Заклинатель выбрался на берег, практически сразу рухнув на горячие скалы, нагретые солнцем. После пещер и студеной воды от них можно было хоть как-то согреться и заодно подумать о том, где мог бы быть Демон.       Дворец Императора был довольно далеко отсюда, и едва ли чудовище спрятало Принцессу Хэ Цин в подвалах, которые в первую очередь стража обыскивала. Рядом находилась деревня Ли, в которой и отдыхал Ши Цинсюань, когда узнал про Демона, похищавшего заклинателей.       Это люди жили водой, строили дома у самой границы реки, питались в большинстве ее дарами, ведь пространство для пашен и пастбищ ограничивали высокие, как стесанные зубья, горы, таявшие в зыбкой дымке полудня.       Храм Воды?       Ши Цинсюань подскочил на ноги. Местный люд ничего не говорил про большой Храм Повелителя Воды. Никто не упоминал об этом месте, кроме Хэ Сюаня, словно это место никогда не существовало.       Но ведь оно было. И простолюдины на улицах возносили хвалу Богу Воды, шептали молитвы ему, просили защиты у него.       И было бы логично послать сначала заклинателя, который собирался разобраться с проблемами жителей, к ближайшему храму Воды. Ведь если Бог был недоволен, то это было легко исправить.       В руках появился гладкий белый гуцинь, и заклинатель снова погрузился в потусторонний омут, наполненный неясными очертаниями, гулом и шепотом.       «Он тебя ищет.»       «Глаза демона ищут.»       Ши Цинсюань перебрал струны, направляя свой вопрос суетным духам.       «Я хочу найти Храм Бога.»       Казалось, что в моментально разлившейся тишине растворились все крохотные души, оставив черную пустоту вокруг.       «Он скрыт проклятьем? Направьте меня.»       Ноты гуциня нежно задрожали, унося гибкий звук в темноту. Ши Цинсюань вслушивался, вслушивался в надежде уловить хоть какой-то шепот или голос духа, но заросли и вода молчали.       Наконец-то, неспешно и мягко, будто долгожданное, но еще не скорое, вернулось к ногам слабое эхо. Резонирующий печальный отклик высоких каменных стен, опоясанный фресками, украшенный мельничными колесами, послышался слабо и неясно и очень быстро, будто испуганно, смолк.       Из нависающей темноты блеснули кусками лавы, раскалывавшейся от внутреннего жара, желтые глаза демона, озлобленно и хищно, обратив взор, чтобы увидеть…       Ши Цинсюань зажал струны и открыл глаза полудню. В зеркальцах маленькие черные крапинки зрачков, как неприкаянные лодчонки, попавшие в бешеный шторм, мелко дрожали.       Полоснувшая сознание паника и тоска выедали в груди бессилие. Оно росло, подобно безжалостному сорняку, корнями и лианами опутывая мысли и сердце. Один черный взгляд демона посеял ужас и сомнение.       Успеет ли он? Хватит ли у него сил, чтобы противостоять демону? Сможет ли он помочь Хэ Цин? А Хэ Сюаню?       Ши Цинсюань снова закрыл глаза. Гуцинь молчал, потому слуха коснулся далекий перезвон медных колоколов зеленых долин. Этот звук, простой и протяжный, тянулся из зыбких туманов прошедших лет.       Владения Ши располагались в широкой расщелине меж двух холмов у подножия древнего горного хребта, со склонов которого текли бурные реки. Они выедали в мягкой породе пещеры, в которых зарождались чудовища, и глубокие озера, где они селились.       Ши Уду слыл в тех краях умелым совершенствующимся, который мог сравниться в величии с заклинателями самого Императорского двора. Именно он был наставником Ши Цинсюаня, показал ему основы владения ци, мечом и веером, а также научил играть на гуцине, используя духовное ядро.       Вместе с Ши Уду они погружались во владения духов, искали непокоренных призраков или темных тварей, которые терзали природную гармонию или беспокоили местных жителей. Его брат учил концентрации и смелости, наставлял его действовать не только по правилам, написанным в древних свитках, но и по зову своего сердца.       Его брат говорил — нужно дышать.       Вдох.       Его не должны преследовать «если бы» и «ли».       Выдох.       Этот демон, древний и могущественный, был такой же тьмой, как и чернота в углах после заката.       Вдох.       Но темнота всегда растворяется.       Выдох.       Ши Цинсюань поднялся на ноги и, сосредоточившись на крохотном отблеске храма, что он успел увидеть в мире духов, побежал по синей глади озера, оставляя после себя, будто после касания слюдяных крылышек стрекозы, тонкую рябь, таявшую вдали.       Духовная сила позволяла опираться о воду, как о твердую поверхность, скользить над ней, подобно невесомому сухому листу. Озерный провал с подземными пещерами удалялся от его фигуры, оставаясь лишь важным напоминанием, маяком в груди.       Горы, у ступней которых располагалось озеро, растворились в сизой дымке, а река опаловой огранкой продолжала сверкать и тянуться. Именно под ее прозрачной кожей Ши Цинсюань заметил длинный витой силуэт, окольцевавший подводные камни.       Черное змеиное тело содрогнулось, и в следующий миг водная корка разбилась на миллион сверкающих крапин, потеков и осколков, из которых явилось вздыбленное тело древнего змея с почти человеческим лицом.       Демон казался гораздо больше, гораздо могущественнее. Его тяжелая голова, увенчанная кривыми рогами, перетекала в толстую шею и грозно раскачивалась, издавая щелканье и треск теревшихся друг о друга отростков и чешуй. Желтые круглые глаза не моргали, лишь немного двигались, ловя в свой оскверняющий взгляд окружение.       Слабую, но устойчивую энергию Ши Цинсюаня, которую в тот момент он использовал для пересечения реки, смыл резкий и плотный выброс демонической силы. Заклинатель упал в воду и, подхваченный образовавшимися водоворотами, оказался под захлестнувшей его волной.       К счастью, Ши Цинсюань успел сделать глубокий вдох и зацепиться за поломанные донные скалы, чтобы остаться в толще воды, пока беспокойная, изломанная гладью воды, фигура змея не сдвинулась.       Ши Цинсюань вынырнул, потемневшими губами ловя предвечерний прокаленный воздух. Перед его глазами встала жуткая, грязная картина. Пустой берег, которого он практически достиг, используя духовное чутье и затухающую энергию храма Бога Воды, теперь же был усеян почерневшими досками, обломками, кусками скукоженной позолоты, перевернутыми лодками. Камни постепенно стирались в пыль и грязь, дерево распухло и гнило. Невдалеке лежали мельничные колеса, бесполезные и грузные, наполовину погруженные в рыхлый ил.       Возвращение змея сдернуло полотно невидимости с храма, однако он понуро молчал. Флаги, ленты, огромные гобелены были изодраны в клочья, затоплены у берега, из-за чего заводь перестала быть чистой, заросла тиной и тротником.       Демона нигде не было. Не звучали и голоса маленьких любопытных духов. Однако по сдернутым с петель дубовым дверям стало понятно, что Мин И был внутри.       Духовную силу использовать было опасно, потому мужчина тайком проскользнул вдоль стены храма, надеясь найти щель или проем, в который он мог бы проникнуть или подглядеть.       Когда-то это здание было огромным, величественным, пышным. Коридоры, исписанные текстами и украшенные рисунками, барельефами, резьбой, тянулись вглубь. Залы перетекали один в другой. Где-то были комнаты с освященной водой, где-то были обители монахов, ученические залы, библиотека, помещения для разного люда, молельные комнаты, склады. И везде были люди, присутствовал торжественный дух, возносившийся вверх вместе с дымом свеч, запахом масел и благовоний.       По бокам от основного пространства храма, располагались две пристройки, в которых работа происходила за счет тех самых огромных колес. С одной стороны была сооружена верфь, с другой жернова перетирали пшеницу.       Это было давно. Храм умер.       Ши Цинсюань крался со стороны мельницы. Запах гнилого зерна и стоячей воды, подтопившей здание, заползал в легкие. Повсюду были брошены лопаты и мешки, различные инструменты, а в глубине, за печами, в которых служители храма когда-то выпекали ароматный хлеб и пряные булочки, печально щерили кости те, кто не успел сбежать, когда место накрыло проклятье, скрыв его от всего мира.       Ши Цинсюань подобрался к останкам, насчитав несколько черепов. Эти люди, если и обладали духовной силой, то невероятно слабой, потому не смогли выбраться, прежде, чем их сознание поглотил демон.       Однако наверняка Мин И не оставил бы Принцессу Хэ Цин только под стражей проклятья, которое вполне могло ослабевать, пока хозяин находился вдалеке. Кто-то должен был следить за узницей…       Нужно было двигаться дальше. Исхудавшая пристройка качалась, как стебли камыша, тоскливо поскрипывая на ветру, что осторожно проскальзывал сюда.       Но стоило Ши Цинсюаню пошевелиться, как над головой раздался знакомый жуткий треск. Он был куда легче и более звонким, словно он исходил от полых чешуек, но что или кто это мог быть?       Звук шел с верхних ярусов основного здания. Он то затихал, то усиливался, то прерывался и все время перемещался. Заклинатель сжался и в упор уставился в непроницаемые стены, наверно также, как это делали погибшие служители. Они боялись и ждали — вот только смерть или же спасение?       Но Ши Цинсюаня никто не спасет. Ему оставалось лишь смотреть немигающим взглядом в стену, думая, что чудовище-страж этого места уже захватил в плен демонического взгляда, и ему не уйти. Никому не уйти…       Кто-то закричал. И этот крик был таким надломленным, отчаянным, словно плененный человек был не то чтобы уверен, что его не спасут, скорее в его сознание это было жестоко вбито. Нельзя было даже сказать, кому принадлежал этот голос — так сильно обезличила его чужая жестокость. Но мог ли здесь быть иной заключенный?       Неясные звуки, смешанные с трухлявым эхом, проходившим сквозь пустые коридоры и помещения, достигали заклинателя, ложась тяжелым грузом на сердце.       По храму разнеслась волна тяжелой, плотной энергии, словно молния, разбив сиплое пребывание в пустом храме и оборвав надрывный увядающий крик. В отдалении вновь затрещала чешуя, над головой закачались прогнившие доски, посыпалась пыль и опилки, пресно шелестя.       Ши Цинсюань надежнее перехватил веер, собираясь использовать силу только тогда, когда он точно будет обнаружен. Но пока его присутствие глушила чудовищная сила змея, распоясавшегося в оскверненном храме бога Воды.       — Я высосу все твои силы. А когда твой разум и душа почти перестанут трепыхаться, я принесу их твоему брату и заберу и его. Я уничтожу весь ваш род.       Хэ Сюань до сих пор сопротивлялся Мин И лишь потому, что вытравить воспоминание о сестре и Ши Цинсюане одной лишь кровью демона было сложно. Но стоило ему увидеть чью-то смерть…       Голос жертвы вновь пронзил пустые коридоры и помещения. Он был монотонным, болезненным и усталым, желавшим уже даже не справедливости, а окончания бесконечных страданий. Эхо прошло волной по холодной конструкции храма и, не найдя отклика, рухнуло в тишине.       Заклинатель зажмурил глаза, пытаясь хоть как-нибудь собраться с мыслями. Нужно было придумать план. Но совершенно, совершенно ничего не приходило на ум. Мужчина пытался просчитать, может ли он в одиночку сразиться с демоном.       Он сжал крепче веер, грозясь вот-вот раскрыть его, как вдруг очередной страшный грохот врезавшегося змеиного тела в деревянные стены раздался со всех сторон, и из темных коридоров вырвалась гигантская туша. Охватив шаткие стены и хрупкий шпиль храма, Мин И сжал рывком свое тело, превращая строение в жалкие щепки, что посыпались вниз, покрывая полы.       — Твой брат играет с огнем!       Заклинатель вновь вжался в стену, дыша медленно и глубоко. Он видел лишь хаотичное движение змея через небольшие щели и проломы в пристройке. Ощетинившаяся шкура пульсировала и беспокойно стрекотала, ее хозяин был крайне разозлен.       — Мои души… Он забирает мои души! Как?!       Сердце Ши Цинсюаня быстро забилось — Хэ Сюань все еще был жив. И помимо этого, он освободил спрятанные тела заклинателей, позволяя их душам вернуться обратно.       Хэ Сюань не помогал Ши Цинсюаню, скорее надеясь, что тот ушел от этих мест подальше. Может, он даже не хотел отвлечь внимание от своей сестры, ведь это было бесполезно. Наверное, это было последнее, что угасающий разум хотел сделать — ведь если он сам не освободит людей, то этого не сделает больше никто.       Рев демона разнесся по всей долине, подняв волны на воде и раскачав леса. Хвост тяжело ударился о деревянные стены, обрушая часть оскверненного храма, после чего раздался водяной взрыв — Мин И стремительно нырнул в толщу озера, оставив после себя тревожную тишину.       Он снова отправился к древним пещерам под озером, чтобы свершить свою месть. Он собирался нанести последний визит.       Ши Цинсюань выбрался из своего закутка и как можно более осторожно и тише начал пробираться в глубь храма. Дрожащие шорохи и гулкие капли воды доносились издалека, но, когда заклинатель пошел по пустым залам и коридорам, начало казаться, что звук переместился за спину, касаясь плеч и шеи…       Статуя бога Воды была разбита на куски. Влага вымыла черты, но на некоторых фрагментах сохранился лик, по которому можно было судить о красоте и какой-то надменности небожителя. Легенды таким его и называли: вздорным, шумным, временами суровым. Он был тем, кто любил выпить, повеселиться от души на небесных пирах и повздорить.       Пустой алтарь производил давящее впечатление, как вырванное с корнем дерево, оставившее лишь глубокую сырую яму. Факелы, фонари, свечи не горели, солнце естественно проникало через трещины в стенах и дыры в потолке. Кое-где под осыпавшейся штукатуркой, булыжниками, пылью прятались кости монахов, заросшие мхом и редкими цветами.       Ши Цинсюань отвесил небольшой поклон, глядя на два фрагмента статуи, где скульптор изобразил глаза божества, включив в зрачки драгоценные лазурные камни. Они взирали печально и тускло.       И все же отражения в них хватило, чтобы уловить какое-то мерцание за плечом. Ши Цинсюань развернулся, ударив веером по воздуху, когда большая змея, раздувшая капюшон, собралась броситься на него.       Мощная голова, заканчивавшаяся частоколом острых клыков и темно-красными глазами, на крупном теле опасно покачивалась. Кончики ребер натягивали и протыкали насквозь чешуйчатую кожу, торча по бокам, как шипы. Змея высунулась из ямы, которую частично прикрывали обломки статуи, потому заметить ее сразу было невозможно. Вслед за одной высунулась другая голова, раскрыв широкую пасть.       Заклинатель быстро перекинул веер из правой руки в левую и обнажил свой меч.       Чудовище бросилось в его сторону. Ши Цинсюань отскочил назад, твердо держа защитную стойку. Но ему тут же снова пришлось отпрыгнуть, когда вторая змея стремительно очутилась рядом.       Они были огромными, но ловкими, а поднимая свое тело, возвышались бы даже над самым рослым мужчиной.       Шипение и треск грозно исходило от чудовищ, но в них не чувствовалась какая-либо темная магия — лишь яд, которым они насытились в присутствии своего повелителя.       Возможно, что именно они убили всех монахов и слуг, которым здесь не посчастливилось оказаться. Убили и пожрали, а теперь холодные глаза отражали бледный силуэт Ши Цинсюаня.       Сверху их туловища покрывали твердые ребристые пластины. Оружие звонко билось о них, искры летели, но даже царапины на темной шкуре не оставалось. Мягкие животы же легко уворачивались от движений меча, костяной капюшон укрывал от духовной силы, а тяжелая пасть жадно разрывала и поглощала магию.       Юноше приходилось действовать осторожно, следить не только за руками, но и за собственной поступью, перемещениями, поскольку вокруг было много обломков, за которыми змеи, быстро переползая, могли спрятаться, или о которые можно было споткнуться, потеряв равновесие.       Однако ощущение, что он уже близок к Принцессе, и глухая паника, что Демон вновь отправился к озерным пещерам, ошеломляли грудь, отчего заклинатель не терял концентрации и опоры. Его ноги двигались, подобно листьям на ветру, а руки разили, как молнии. Наконец, Ши Цинсюань уличил момент и вонзил острие меча в мягкий глаз чудовища. Небольшие камни и валуны взлетели вверх под действием силы веера и рухнули прямиком на извивающегося от боли зверя, прибив к взрытому мху.       Следующим ударом Ши Цинсюань вбил меч прямо в рогатую голову, безжалостно оборвав отравленную жизнь. Кровь быстро начала растекаться между стеблей растений, камней, по рисунку заросшего деревянного пола.       Теперь вторая змея не была проблемой. И хотя они очень измотали заклинателя, отступать было некуда. Змея уже приготовилась к прыжку, пригнув свое гибкое, напряженное тело к земле, когда неожиданно в ее морду попал крупный камень, заставивший чудовище отвлечься.       Ши Цинсюань не стал ждать другого момента и стремительно занес меч над змеиной шеей, ударив по ней раз, затем еще и еще, пока плевавшаяся ядом голова практически полностью не отделилась от бившегося в судорогах тела.       Юноша оперся на меч, тяжело дыша, но тут же посмотрел в сторону, где из той самой ямы вылезла грязная, бледная девушка.       — Принцесса!       Ши Цинсюань бросился к ней и помог вылезли. Хоть он ни разу ее не видел вживую, он угадывал черты, что были в ее брате. Измученная и ослабевшая женщина все равно сохраняла какую-то статность, хоть ее тело и было поражено болезнью и усталостью.       — Меня зовут Ши Цинсюань. Я из ордена Ши, младший брат главы Ши Уду. Я пришел от Вашего брата Хэ Сюаня. Он жив. Да, он жив!       Вырвавшиеся слова обрадовали одного человека и напугали другого. Ши Цинсюань стиснул зубы, ощущая, как страх снова опустошает его. Жив? Долго ли он будет еще жив? Хэ Цин крепко обняла его за шею, слезы потекли по худым щекам, но она была рада. Рада, что ее не забыли, что ее нашли, что ее брат в порядке.       Ши Цинсюань осторожно взял девушку на руки и отнес к реке, где помог ей напиться и умыться. Чистая вода смыла измученность и печаль. Румянец вернулся на молочную кожу.       — Мин И сказал, что заберет душу брата. Этот демон питается от духовных сил заклинателей.       Ши Цинсюань кивнул.       — Все верно. Он заставлял Хэ Сюаня заманивать заклинателей, а затем отделять духовную силу от тела. Мин И предполагал, что Ваш брат под действием яда и голода начнет пожирать своих же подданных, что поможет ему быстрее поменять шкуру. Но этого не произошло. Он скрыл всех, оберегал каждого. Он только что освободил их тела, позволил душам вернуться. Он…       — Он в опасности…       Сердце Ши Цинсюаня на мгновение замерло. Но этот миг он ощутил ярко.       — Да.       Это слово упало как камень. Раздалось в пустом храме, как далекий тревожный гром. Надвигалась буря.       Хэ Цин взяла мужчину за руку.       — Я знаю, кто ты… Я пойду с тобой. Может, я не смогу помочь брату с этим Демоном, но я могу увести освобожденных людей и прислать помощь.       Ши Цинсюань подумал, что это разумно. Но если помощь не успеет или окажется бесполезной, то другие люди хотя бы будут знать своего врага. И у Императора останется хотя бы один наследник.       Позволив Принцессе взять себя за руку, Ши Цинсюань оттолкнулся от земли и с помощью духовных сил поспешил обратно к озеру и заброшенному храму.