DEFORMITY

***

13 ноября. Ничего. 14 ноября. Ничего. 15 ноября. Как угнетает.... 16 ноября. Ничего. 19 ноября. С тринадцатого октября я в больнице. Первые три дня забирался в угол и плакал. Я в сумасшедшем доме. Отодвигая штору, думал, что мои соседи — болезненные доходяги в обвисших халатах, а оказалось, все намного здоровее меня, все с университетским образованием, да и держатся точно коронованные особы. Признаюсь, меня особенно угнетает, что все они, как на подбор, чуть ли не на голову выше меня. Люди, бившие свою мать. Железные решетки, железные сетки, тяжёлые двери и, когда их отпирают, лязг ключей. Стук каблуков дежурной медсестры, разносящийся по пустым коридорам. Звуки больницы гипнотизируют, заставляя отдать им свой разум, свою душу, свое тело... 20 ноября. Кара. 21 ноября. Ничего. 25 ноября. Молодая медсестра приносит таблетки. По ее глазам видно, что она жалеет о том, что находится тут. В них я не раз замечал боль и странную печаль, скорбь. Таблетки каждый раз после её ухода летят в небольшую урну у входа. А уборщица, ругаясь на всех и вся, уберет их, и кряхтя от боли в спине, уйдет ругаться с вновь пьяным слесарем. 26 ноября. Крики боли... 27 ноября. Я снова сидел перед мужчиной, который пытался вытянуть из меня хоть слово. Он перешёл на крик, а потом меня увели в палату(если еë можно таковой назвать). Мои соседи были в недоумении из-за моего поведения. В один день я живой и радостный, а на другой сойду за статую. Кто-то считает, что это все таблетки, а другие думают, что я нахожу новую дозу. Я и сам не знаю, что со мной происходит. 28 ноября. Сегодня в палате стало на одного пациента меньше. Нет, меня не выписали. Одного из моих соседей выписали? Никто за день до этого не собирал вещи и не радовался. Помню как вечером его увели на прием, а то как он вернулся я уже не слышал. Такие странные пропажи происходили достаточно часто. И ощущение, что их замечаю только я один. То пропадет маленькая девочка, то взрослый мужчина, а когда я спрашиваю про них у врачей, следует, кажется, уже выученное - выписали. 29 ноября. Ничего. 1 декабря. Друг, что посоветовал мне лечь сюда так и ни разу не навестил... 2 декабря. Сюда приехал я с мечтой вылечить зависимость, а уходить буду с желанием восстановить свои силы. Эти стены и врачи похожи на вампиров, что забирают твою энергию. Все эти таблетки и процедуры. Зачем мне все это?! Я всего лишь зависимый! Зачем они пытаются вылечить мою душу?! Со мной все хорошо! Я НОРМАЛЬНЫЙ. 9 декабря. У страха глаза велики. Кажется, что все тело, все кости ободраны, а внутренности открыты на показ всем. Когда они подходят, они смотрят на них, касаются сердца и лёгких. Хватит. Прекратите трогать их. НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ МОЕ. 13 декабря. Пустота. 17 декабря. Сегодня я правда осознаю, что со мной что-то не так. Читая предыдущие записи, я чувствую как медленно, но верно начинаю терять рассудок. Они заперли меня в изоляторе после моей истерики. Я плакал и кричал, что со мной все в порядке.... Но так ли это? 18 декабря. "Все как во сне... " 20 декабря. Сегодня утром, когда мои веки наконец поднялись, я заметил паука, что мирно плел свою паутину над моей кроватью. Он был серого цвета, а на лапках и брюшке были белые полоски, а может и пятна. Паучок был с фалангу мизинца, наверно. Я не измерял, ведь до жути боюсь их. Почти весь день я провел вне палаты, пытался говорить с соседями, но толку никакого. Вечером меня загнала в палату медсестра и силой заставила лечь. Эту ночь я не спал, боясь, что пока я буду видеть яркие сны паук спуститься мне на лицо, залезет внутрь и начнет стоить там себе новый домик, а через несколько недель из моего тела вылезут его малыши. Меня крупно трясло, зубы стучали, а руками я до треска сжимал тонкое одеяло. 21 декабря. Ничего. 23 декабря. Никто даже письма не отправит. Мне завидно смотреть на соседей к которым приходят их матери, девушки или просто друзья. Настолько завидно, что хочется прирезать их во сне, чтобы больше не слышать их смех и не видеть их улыбки, чтобы не смотреть на вкусности, что им приносят. Почему я должен давиться холодной кашей, а они кушать сладкие конфеты в ярких обертках!!? Почему я не могу быть счастливым?!! 24 декабря. Истерика. 27 декабря. Я снова начинаю думать о самоубийстве. Желательно безболезненном. Могу часами сидеть на кровати и рассматривать свои руки, а в голове мысли чем бы их порезать. В туалете нет зеркал, чтобы разбить и осколком прекратить свои страдания. Пару раз предлагал милой медсестре покончить с жизнью вместе со мной, но она только мило улыбалась и уходила от ответов... Как хочется смыть эту лживую улыбку с ее лица... 28 декабря. Ничего. 29 декабря. Ничего. 30 декабря. Больницу попытались украсить перед новым годом. Наклеили всякую детскую чушь на окна. Теперь за железными решетками можно было заметить яркие ёлочки, будто вязаных оленей или разноцветные подарки. На стенах висела разных цветов мишура. Руки так и тянулись сорвать её, завязать на своей шее и затягивать пока не задохнусь. 31 декабря. Сегодня больница была почти полностью пуста. Еще с утра по коридорам бегали взволнованные медсестры, стуча каблуками своих туфель. А сейчас в коридоре стояла тишина. Она угнетала, заставляла прислушаться к ней или вновь слышать этот чертов голос. Вечером всех закрыли в своих палатах, накачав успокоительным. Я лежал, смотря в потолок где был мой старый друг, медленно оплетающий свою жертву. Он напомнил мне эту больницу, то как она пожирает нас - еë жертв. Долго лежать не пришлось и я быстро отключился. Хоть во сне можно забыть о том где ты. 1 января. Мне снился сон о счастливом детстве. Там был я, мама и мои многочисленные братья и сестры. Мы все сидели за большим праздничным столом на котором была гора разных вкусностей. Вскоре к нам присоединился отец. Он редко бывал дома и даже праздники пропускал. В тот день я был по-настоящему счастлив, но всем когда-то приходится проснуться.... Открыв глаза, я увидел обшарпанный серый потолок психиатрической лечебницы, что находилась на отшибе. Из моих глаз полились слезы и меня накрыла истерика.