"Здесь стреляют дважды"

*** Гермиона часто задумывалась — смогла бы она убить человека, безжалостно вырвать душу из тела, произнести необратимую Аваду Кедавру? Она часто спрашивала себя об этом, но в глубине души уже знала ответ. Если бы что-нибудь или кто-нибудь убедил её в том, что её не найдут, не раскроют её отвратительного поступка и справедливо не кинут за непростительное в Азкабан, она знала, что со своей совестью она как-нибудь справилась бы. Особенно, если этот человек, заслуживал смерти, как никто другой. Раньше благородная гриффиндорка и помыслить не могла о приченении вреда живому человеку. Мерлин, да она бы и насекомое не обидела бы. Просто-напросто искреннее и чистое сердце девушки не было сбособно так сильно ненавидеть, чтобы убить. Она презирала Малфоя. Она даже ударила его на третьем курсе! Но Гермиона никогда не желала ему смерти. Даже на пятом курсе, когда гриффиндорцы отчаянно сражались с пожирателями в министерстве, Гермиона не желала им смерти, она только хотела спасти своих друзей. И даже позже, после предательства Снейпа, преподавателя Хогвартса, пусть и не самого доброго, но всё-таки человека, который учил их, защищал в какой-то мере, и так подло лишившего многих последней надежды, даже тогда Гермиона хотела справедливого суда для Северуса Снейпа. Но она не желала ему смерти. — Сегодня к нам из далёкой Франции, прибыла гостья. По всем понятным причинам молодая особа вынуждена была покинуть свою страну и искать убежища, которое она нашла в нашей школе. Из-за ужасного террора Гриндевальда, многие сейчас лишаются родного дома, но Хогвартс всегда рад оказать помощь всем, кто в ней нуждается. Прошу любить и жаловать, мисс Гермиона Гранже! Армандо Диппет был действительно неплохим человеком. И не самым плохим волшебником. Неизвестно почему он решил податься в директора, такие как он предпочитали строить карьеру в министерстве. Возможно он просто был лишён амбиций, а может просто желал быть серым кардиналом и управлять правительством магической Британии из тени, как это делал Дамблдор в своё время. Но насколько Гермиона знала, Армандо Диппет, нынешний директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, не обладал никаким политическим влиянием, в отличие от своего знаменитого заместителя. Грейнджер внимательно посмотрела на пока ещё красивое и не тронутое морщинами старости лицо Альбуса Дамблдора. Она всё ещё не решила рассказать ему правду о себе, о том кто она и откуда пришла, или нет. Гермиона не доверяла ему. Года два назад, случись это с ней каких-то жалких два года назад, она незамедлительно отправилась бы к нему и выложила бы всё как есть. Но не теперь. Альбус Дамблдор жаждал всласти, он как и все до него, поддался искушению сильнейших мира сего. Но отношение к власти у него было несколько иное, чем у других магов. Он желал быть на самой её верхушке, но был не так глуп. Слишком много риска быть перед всеми, на виду, куда луше манипулировать другими изподтишка, сталкивать их лбами и добиваться нужного результата. Разделяй и влавствуй. Такова была суть Альбуса Дамблдора. Большой зал, заполненный студентами полностью, не слишком бурно отреагировал на появление новой студентки, хотя пара любопытных взглядов девушка на себе уловила. Собственно говоря, реакция на неё учеников Хогвартса 40-х мало её волновала. Гораздо больше её голову занимали мысли о том, как она появилась здесь. Всё это казалось девушке настолько странным, что она не верила ни своим глазам, ни своему хвалёному разуму, твердившему ей, что всё по-настоящему. Гермиона Грейнджер действительно перенеслась с помощью маховика времени в май 1944. Следующий за ним 1945, который у неё в голове, да и не только в ней, значился исторически важным. В этот год состоялась великая дуэль между Альбусом Дамблдором и Геллертом Гриндевальдом. В этот год магическое общество вздохнуло с облегчением, особенно магглокровные его члены. А для Гермионы этот год значил ещё кое-что. Совсем обыкновенное событие, которое никому не показалась бы значимым. Но не для неё. В 1944 году Том Морволо Реддл учился на последнем курсе в Хогвартсе. В 1945 он выпускался. Молодой Тёмный Лорд, который достиг бессмертия в пятнадцать лет, убедил всех преподавателей в своей безупречности, собрал у Дамблдора под носом целый клуб, беззаговорочно подчинявшихся ему чистокровок, заканчивал последний учебный год. В шестнадцать лет он убил своего отца и дедушку с бабушкой, и сумел подставить своего дядю-волшебника. И никто даже не подумал бы о его причастности к этому делу. Всё это он сделал уже в шестнадцать. Не смотря на то, что всё, что он делал было связано с Тёмной магией, и как минимум было аморально, Гермиона испытывала толику восхищения перед ним, хотя и никогда бы не призналась в этом даже себе. Он буквально родился гением. Даже по словам Дамблдора, в столь юном возрасте Тому Реддлу удавалось если не всё, то многое. Он блестяще учился, обладал выдающимися знаниями, был сведущ практически во всех областях магии. А ещё он был старостой школы. Последнее говорит о том, что он был любимчиком не только у преподавателей, но и у директора. Конечно, для всех он был примером для подражания, образцом, префектом. Людям было не за что его ненавидеть. Они его совсем не знали. Не знали так, как она. Поэтому Гермиона и была здесь, в Хогвартсе. Вдруг это всё провидение, её миссия. Она оказалась в прошлом имея столько козырей против Тома Реддла. Он уже был силён, ведь он выдающийся. Но она знает то, о чём даже его самые верные последователи не догадываются. Она знает о его прошлом. О позорном маггловском прошлом. Гермиона была уверенна, если бы только Том Реддл мог, он бы вылил всю свою грязную маггловскую кровь отца и влил бы другую, чистую. Потому что только такая кровь должна быть у наследника самого Салазара. Она часто думала как такое могло случится, что предок Слизерина, чтившего чистую кровь как никто другой, презиравший всё, что было связано с магглами, мог родиться не чистокровным. Просто немыслемо. Гермиона ухмельнулась — наверное, Реддл думал точно также, когда узнал, кем был его отец. Она намеренно не смотрела на стол Слизерина. Она и так знала, что он там. Главный староста не мог не явиться на праздничный ужин. Это же его обязанность. Когда-то она мечтала стать старшим префектом, сдать экзамены на отлично и работать в министерстве. Всё это было теперь слишком простым и далёким. Гермиона не знала, удастся ли ей сделать то, зачем её отправили в прошлое, но даже в случае успеха её миссии, она не была уверена, что сможет жить как раньше. Радоваться простым вещам, ходить на работу. Наверное, такая судьба не для неё. Спокойные, размеренные дни — это не про Золотое Трио. Возможно, будь у неё хоть один спокойный год в Хогвартсе, она бы сумела полюбить обыденную жизнь. Для неё было бы успехом, если бы она просто пережила будущий учебный год. Сейчас Грейнджер выглядела так, будто в её голове совершался тяжелейший мысленный процесс. Девушка сама для себя что-то решила, а затем резко и с достоинством подняла голову и посмотрела на слизеринский стол. Она посмотрела туда. А затем она увидела его. *** Как только Гермиона очнулась в старом, заброшенном доме, на краю Лондона, она не сразу вспомнила, что произошло с ней, и где она находится. Если через время она с ужасом и гневом вспомнила первое, то второе всё ещё оставалось загадкой. А старый дом — совсем скрюченный, непримечательный домишко, посторенный из обычных досок, напоминавщий Гермионе Визжащую Хижину в Хогсмиде — как выяснилось после, стоял на окраине магического Лондона. Но об этом девушка узнает позже, когда на самом деле вспомнит всё и поймёт, что с ней случилось. Вся её одежда была в крови и пыли после бойни с пожирателями, раны на плече и голени, давали о себе знать. Грейнджер гадала, где бы она могла остановиться и залечить раны, почистить одежду и наконец просто подумать. Почему она оказалась здесь? И что произошло С Гарри? Ей срочно нужно было его найти. После того как Рон бросил их с Гарри в палатке, так глупо повёлся на подстрекания крестража. Он был самым слабым из них. И дело было отнюдь не в магических способностях, а в банальной силе воли. Конечно, Гермионе было тяжело с ними обоими. Но Гарри можно было оправдать — на него была возложена такая ответственность, которая не лежала ни на одном волшебнике в мире магии. Он должен был, просто обязан победить самого тёмного мага всех времён и столетий, будучи ещё обычным подростком. Ну или не совсем обычным. Мысленная и эмоциональная связь с Волан-де-Мортом действовала на него удушающе, разрушая его психическое здоровье. Он почти не мог спать из-за этого. Крестражи, которые они втроём носили по очереди на шее, ухудшали и без того отвратительную ситуацию. Но взрослеющий без родительской ласки и тепла, Гарри привык справляться в одиночку со своими проблемами, стойко перенося их и никому не жалуясь. Даже своим лучшим друзьям. Поэтому Гермиона часто пыталась говорить с ними обоими. Простой разговор иногда помогал на время забыться и почувствовать себя так, будто они были ещё в школе, в безопасности. Воспоминания о прошлых приключениях давали силы для дальнейшей борьбы. Но для Рона этого оказалось недостаточно. Он ушёл, потому что больше не мог выносить давления. Гермиона заклялась не винить его за это, но ей всё равно было больно. Он оставил их бороться вдвоём, и в том, что случилось в этот чёртов день, отчасти была и его вина. Не брось он их с Гарри, они бы давно сменили локацию палатки, не ждали бы его. Не брось он их в тот день, их бы не нашли Пожиратели Смерти. Не брось он их, Гермионе не пришлось бы драться с Беллатрисой Лестрейндж в лесу, среди десятка последователей Тёмного Лорда, практически не имея шанса на победу. Что случилось позже она старалась не вспоминать. Эту часть своей памяти Грейнджер закрыла на замок, не разрешая даже себе углубиться в воспоминания об этом. Казалось, что прошло всего немного времени, но она не могла сконцентрироваться на этих воспоминаниях, будто что-то удерживало её сознание. Сколько раз она не задумывалась над поступком Рона, сколько не оправдывала его, одно она знала точно — она бы никогда не сдалась. Чего бы ей это не стоило. Стойте, здесь же повсюду должны быть Пожиратели! Грейнджер наложила на себя чары, не дающие распознать внешность, потому что сил аппарировать у неё не было, велика возможность расщепления, да и куда ей было аппарировать — она понятия не имела, где сейчас находится Гарри, во время битвы в лесу он исчез из её поля зрения, а у неё не было времени его искать. Мысль о том, что за ней может кто-то следить отрезвила ведьму, и она, стараясь хромать как можно незаметнее, двинулась вперёд по пустой улице. Придерживая разорванную от режущего проклятья ткань на месте раны на плече, одновременно стараясь не шипеть от боли, девушка увидела человека, спещащего, очевидно, не меньше, чем она. Мужчина, шедший ей на встречу, врезался в Гермиону и задел больное плечо. Грейнджер покачнулась от неожиданной боли, но палочку выхватила тут же, скрывая её в рукаве, в конце концов чары нераспознавания были на ней, и никто из пожирателей не мог её узнать. — Смотри, куда идёшь. — зашипел на неё прохожий, едва обернувшись, и тут же зашагал в своём направлении. Странный тип. Что-то было с ним не так. Чересчур странно одет, да и времена такие, что будь он чистокровный, а по улице так свободно и так уверенно могли ходить только они, одним хамством она не отделалась бы. Гермиона нахмурилась — ещё ни разу интуиция её не подводила. Слишком странно выглядели дома, мощёные улочки были незнакомы девушке. Где она оказалась? Что за странная местность? — Гриндевальд захватил магическую Францию! Новая волна беженцев и жертв войны хлынула в Англию! Не пропустите главные полит.новости, правда только в нашей газете! Грейнджер ошеломлённо посмотрела на мальчика-газетчика, который не спеша шёл по тротуару с другой стороны дороги, привлекая к себе внимание громкими лозунгами из газеты. Что он несёт? Какой ещё Гриндевальд? Быть может она сошла с ума и весь мир вместе с ней? Она стремительно пересекла улицу, подходя к мальчику, который к слову, был одет так, будто сбежал из труппы театра, где ставят спектакли Виктарианской эпохи. Не обращая внимания на боль в плече и в ноге, Грейнджер на ходу нарыла в своей бесценной бисерной сумке пару кнатов и отдала их парнишке в руки, одновременно хватая газету и разварачивая её и едва не падая, смотря на дату в углу страницы. Любой проходящий мимо маг, увидевший бы сейчас выражение лица девушки, вероятно подумал бы, что она маггла, впервые посмотревшая на магическую газету с двигающимися колдографиями. 14 мая 1944 год. Мерлин, пожалуй это самое большое приключение, которое Гермионе Грейнджер выпало за её не такую долгую, но совсем не спокойную жизнь.