NUMBNESS

к чёрту мою жизнь, её не спасти, детка не говори мне, что можешь спасти эту хрень

у чейза запястья окольцованы спутанными лианами красных пионов. таких ярких, что не прикрыть-спрятать, слишком ярко выделяются на бледной, покрытой голубыми венами, коже. пионы сквозь тёмную ткань толстовок светят, просвечивают своим ярко-карминовым сиянием. у чарли дамелио совсем не такие цветы. у неё незабудки цветут, такого приятного нежно-нежно голубого цвета — почти что белого, сверкают, синим пламенем обжигая. чейз дружит с чарли но, кажется, они идеальная пара. оба потерянные, апатичные и тусклые, что смотреть больно. чейзовские алые пионы переплетаются с чужими нежно-голубыми незабудками, получая лиловый с переходами в розовый цвет. это неправильно, не так должно быть. и чарли с чейзом это понимают. но в принципе, им плевать. оба одеваются в одежду мертвых, слушают лил пипа больше, чем с живыми общаются, и позволяют цепям из стеклянных звеньев сдавливать шею с каждым днём сильней. но хадсону, как и дамелио, похуй. они просто кидают в кабинке школьного туалета во время урока, пока никто не видит. а сегодня чарли нет в школе, она болеет или просто снова валяется в отключке в каком-то клубе, на окраине города. заботливая мамочка не уследила за непослушной дочкой. поэтому на завтрак — опиаты и ксанакс на краю выбеленной хлоркой школьной раковины, по одной таблетке в каждую ноздрю. для взрывного комбо не хватает лишь щепотки героина, но умирать в луже собственной рвоты от передозировки чейз не хочет. не в школьной уборной, не в неполные семнадцать, не в этом городе. из-за ксанакса создаётся приятное ощущение летающих под кожей золотых-райских птиц с красивыми длинными крыльями. они перьями задевают и щекочут сине-голубые вены, которыми испещрены руки чейза, приносят такое невообразимое счастье, что можно не есть и не спать целыми сутками. чисто тонуть в эйфории, опускаться вниз и не пытаться выплыть. чейз смотрит на ноена. переливающегося огненным цветом окрашенных волос, сияющего мириадами звёзд, не-своего ноена. и всё законченное существо чейза разрывает от любви к милому холодному ноену. только ноен не чувствует обратного. нет. чейза убивает осознание этого, звенья стеклянных цепей со скрежетом затягиваются сильней, впиваются в кожу, а слёзы стекают с фарфоровых щёк. ведь у стервозного ноена, уже встречающегося с не менее стервозной эбби робертс, розы распускаются. они горят рыжим с отливом желтого, как ноеновские волосы. и мерцают так красиво, иногда взгляд не отвести. кажется, что цветы являются настоящими, но это лишь иллюзия. просто небольшой рисунок на запястье с изображением растения, которое смешивает свой цвет с другим. при правильном нахождении соулмейта, конечно. вот, главное условие. если человек отказывается от родственной души или умирает — цветы гибнут, засыхают, склоняя яркие бутоны к низу. и в школьных коридорах чейз — даже под цветными странными галлюцинациями, — смотрит на ноена в упор, впитывает его в себя, хочет запомнить и насладиться. в воздухе витает терпкая недосказанность, сковывающая лишь одного, а слабый отголосок чейзовской симпатии остаётся незамеченным. хотя, симпатией это можно было назвать года два назад. сейчас перерастает в полноценную любовь, убивающую чейза ежедневно. чейз сердце в открытых ладонях держит, забирай — не хочу. не страшась, отдаёт его ноену, своему личному божеству. но ноен не замечает, потому что чейз — простой смертный. куда ему до вершины олимпа? и от этого пиздецки мерзко на душе, так блевать хочется от довольного лица ноена, когда эбби целует его розовыми губами. чейза сгибает пополам, ломает от неизвестной поеботы, что происходит только с ним. а возможно это и есть ломка. а хули чейзу? просто идёт в школьный туалет, закрывается в крайне кабинке справа и снова кидает, сползая по обшарпанной стене от собственного бессилия и задыхаясь в слезах. нельзя любить одну, играть с другим. н е л ь з я. но ноен этого не понимает. или отказывается воспринимать настоящую реальность, а не розовый мир с эбби в обнимку.

всё, чего ты хочешь — это расплаты за манеру моей игры ты не понимаешь ничего из того, что я говорю

и ноену везёт больше, даже слишком. эбби робертс слишком быстро навязывает свою личность, но не подчиняет, хотя ноен и не противится. хотел бы — урыл бы девушку сразу. а так удобно находиться на вершине олимпа, ловить и чувствовать влюблённый взгляд не только эбби, а доброй половины школы. отношения с робертс — нечто новое, необычный этап в ноеновской жизни. ну, два стервозных характера дают взрывное комбо, а учитывая факт, что эбби часто истерит, а ноен срывается — получается пиздец полнейший. и все отмечают, что от ноена всегда пахнет цветочными духами, от которых тошнит, наизнанку выворачивает. кажется, что ещё немного и дохнуть можно. дорогое не идёт юбэнксу. никак вообще, это замечает каждый. ноену идёт что-то потерянное и апатичное, как чейз. но никак не переоценённое и золотое, как эбби робертс. даже их чувства не выходит назвать любовью, как ни крути. скорее, взаимный абьюз вперемешку с токсичностью и личной привязанностью. потому что у эбби на запястьях цветут тёмно-фиолетовые фиалки, такие же холодные, как и она. а тёмно-фиолетовый и рыже-желтый не даёт оранжевый. и обжигающий гнев каждый раз окутывает ноена, когда робертс злится из-за ерунды. да, холодное спокойствие юбэнкса осаждает её, но не надолго. и так по кругу. ни эбби, ни ноен не признают соулмейтов, отказываются воспринимать всерьез. при поднятии этой темы снова начинаются крики-слёзы, после ласковые извинения и фальшивые прости, мне не стоило это говорить, люблю тебя. в ответ оба кивают и не по-настоящему улыбаются, сдерживая злые слова. уже от бессилия. но цветы на обоих запястьях продолжают цвести, ярко выделяться на переплетении бледных вен. ноену не то, чтобы комфортно рядом с эбби, просто привычно и удобно. робертс — девушка умная, местами подлая и очень востребованная, что добавляет сто очков к репутации юбэнкса. да и сама эбби не жалуется, корчит из себя заботливую и послушную половинку, автоматически получая авторитет среди учащихся. изредка ноен смотрит на чарли и чейза, что реально заботятся друг о друге. дамелио любит подраться, после чего хадсон аккуратно целует каждую царапинку и ссадину на ладонях, лице девушки. но сегодня пара состоит из одного чейза. заебанного, с темными кругами и красными глазами. и расширенными до безобразия зрачками. эбби по вечерам рассказывает, что чарли была той ещё оторвой, чуть ли не первой сукой в школе, но после смерти любимого брата, замыкается в себе. постоянно носит его свитер, больше не улыбается. и ведёт себя, как чейз. когда юбэнкс спрашивает про хадсона, эбби кривится. в её глазах видно отвращение к личности чейза, самая настоящая ненависть и злость. робертс бросает в его семье тоже кто-то умер, теперь он встречается с чарли, они типа залечивают боль друг друга, но на самом деле, закидываются в туалете. эбби ещё что-то говорит про чейза и чарли, но ноен слышит и различает лишь ебаные торчки. юбэнкс осознает, что чейз с чарли носят вещи, принадлежащие уже мёртвым людям. это мрачно, пугающе. а эбби толкает ноена на путь тихой и холодной ненависти к чейзу и чарли. юбэнкс легко поддаётся, сам не знает, почему. наоборот, чейза хочется утешить, прижать к себе и обнять, как и чарли. но вместо этого ноен выдаёт обидные слова и унижения. ничего не делается просто так. это для чего-то, все твои действия обязательно повлияют на что-то в будущем, нужно лишь подождать. и ноен путается в конец. либо на него так влияет эбби, либо ему самому нравится причинять боль. ведь каждый вечер ноен стремится найти себя, обрести в мотельных номерах, встречаясь с мужчинами разных возрастов. чтобы ощутить боль на себе, зарыться в беспомощный комочек. чувствовать себя живым только потому, что ноена трахают, как опытную шлюху. видеть, как чужие цветы на запястьях угасают и превращаются в сухие ростки. понимать, что люди добровольно отказываются от собственной судьбы. от таких мыслей не по себе, больно за себя и свою дальнейшую жизнь, собирающую пыль. ебаный мазохист. сегодня один из таких дней, когда ноен густо-густо подводит глаза чёрным, надевает шлюхастый костюмчик, не прикрывающий ровным счетом нихуя, и под покровом темноты вылезает в окно, заперев дверь на защёлку. самозабвенно врёт эбби, что проводит время с семьей, пока внутри пустота. убивающая пустота, которую ноен хочет подавить с помощью чужого члена. ему просто не по себе чувствовать себя оболочкой. снова тот же мотель с маленьким номером и видом на бетонную стену, очевидное вранье про восемнадцать в свои семнадцать и похотливое папочка, срывающееся с пухлых губ. ноен отсасывает, а его ярко-рыжие волосы взметают вверх, походя на крылья тех райских птиц, что доставляют чейзу удовольствие. мужчина уходит в душ, оставляет ноена на смятой кровати и закрывает дверь. ноен вертит в пальцах его обручальное кольцо с гравировкой любимому, глотая ком удушающей ярости. но ноену вполне всё равно. продолжает раскрашивать свои волосы в различные цвета, выжигая краской, живёт в привычном ритме. и вроде бы всё хорошо, но осознание собственной скатившейся личности гложет изнутри. и эту пустоту уже не заполнить чужим членом.

не говори мне обратного, ничего общего с другими ублюдками я могу провести тебя сюда, детка, но ты не сможешь вернуться назад